Сергей Волков – Ренегаты (страница 27)

Металл стен и пола сменился полированным желтоватым камнем. Спустившись вниз на два лестничных пролета, освещенных необычными мерцающими светильниками из зеленоватого стекла, они оказались на круглой площадке. Мартыш Кристобаль ловко отпер массивную стальную дверь, украшенную причудливым гербом, где непонятные руноподобные знаки сплелись с изображениями шестерней, молотов и циркулей. Олег видел что-то подобное на выставке «Символика и искусство масонов».

– Ну, вот мы и дома! – объявил Эль Гарро, перешагивая высокий порог, больше похожий на корабельный комингс.

Сотников следом за ним вошел в большой холл с высоким сводчатым потолком. Судя по всему, жилище Эль Гарро было вырублено прямо внутри утеса. Олега как художника сразу привлекли несколько темных гравюр в тяжелых металлических рамах, висевшие на каменных стенах. Это были портреты пожилых мужчин, облаченных в мантии и круглые шапочки. Непременными атрибутами портретов были разнообразные инструменты, лабораторные колбы, книги и свитки.

В холле стояло несколько кожаных кресел, за узкими окнами виднелись заснеженные вершины гор.

– Располагайся. – Широким жестом Эль Гарро указал на кресла, подмигнул мартышу. – Кристобаль, позови Мушкетона!

Мартыш мяукнул что-то и заковылял к одной из дверей в дальней части холла. Олег, усевшись в заскрипевшее кресло, проводил его задумчивым взглядом. Если все произошедшее он мог хоть как-то объяснить, исходя из тех знаний, что имел благодаря школе и каналу «Дискавери», то мартыши не укладывались ни в одну из возникших в похмельном мозгу Сотникова гипотез. Они были… галлюцинацией, плодом воображения, химерой, порожденной больной фантазией сумасшедшего, но никак не реальностью.

Видимо, вид у Олега был настолько ошалелый, что Эль Гарро, посмеиваясь, сказал:

– Амиго, я очень тебе советую расслабиться. Принимай действительность такой, какая она есть на самом деле, – и все. Поверь, все, что ты видишь, так же реально, как твоя привычная жизнь. Тебя же не удивляет английский мраморный дог, приносящий хозяину тапочки, а мартыши, согласись, выглядят гораздо менее экстравагантно. Да, черт возьми, гораздо менее!

Он опять расхохотался, и Олег, глядя на своего нового знакомого, тоже робко улыбнулся, но тут в холле появился Мушкетон с подносом, на котором стояли два высоких серебряных бокала или, скорее, кубка, и Сотникову опять стало не до смеха. Всякий раз, когда он смотрел в большие карие глаза мартышей, его охватывала невольная дрожь.

– Выпьем, амиго! – рявкнул Эль Гарро, подхватывая кубок. – Это чудесное вино приготовлено из особого красного винограда, растущего на южных склонах Цадского хребта. Его выдерживали в бочках из мраморного дуба в течение сорока лет! Твое здоровье, и хранит тебя Пресвятая Дева!

Сотникову ничего не оставалось, как взять кубок, чокнуться с капитаном и кивнуть.

Вино было… хорошим. Терпким, пряным, насыщенным фруктовыми ароматами, густым и жгучим. Наверное, именно такое вино пили Грей и Ассоль на палубе «Секрета», стоя под алыми парусами. Олег даже пожалел, что пробовать этот напиток ему приходится в столь необычных обстоятельствах, когда организм терзает похмелье, а голова разрывается от боли и впечатлений.

– Сейчас тебе станет лучше, амиго! – оскалил в улыбке почерневшие от вина зубы Эль Гарро.

Он был прав – по телу Сотникова разошлась волна тепла, исчезла дрожь, и пропало ощущение опасности, возникшее еще утром. «В теле такая приятная гибкость образовалась», – вспомнил он фразу из какого-то мультфильма и улыбнулся капитану:

– Вы, наверное, очень богатый человек?

– О да! – довольно кивнул Эль Гарро и важно отпил из кубка. – Я, пожалуй, один из самых богатых людей здесь. Может быть, у меня не так много денег, но я живу так, как хочу, и имею все, что хочу. Соу дель амо дель мундо, амиго! Я повелитель этого мира! А причина всему – мой «Радианте ангел». С ним я неуязвим. С ним я ни от кого не завишу. Твое здоровье, амиго!

Сотников допил вино и, прищурившись, разглядывал большую люстру из цветного стекла и белого металла, висящую под самым потолком. Потом его взгляд упал на настенные часы. Эта явно старинная вещь была настоящим произведением искусства. Бронзовый корпус, украшенный изображениями животных и растений, заключал в себе три чуть выпуклых циферблата разного размера, расположенных один за другим на общей оси. Стрелка у часов была одна-единственная, закрепленная неподвижно, а вот циферблаты двигались. Первый показывал часы, второй, выступающий из-за него, – минуты, а самый большой – секунды. Олег обратил внимание, что на самом краю секундного диска помещены крохотные фигурки бегущих собачек. Внизу солидно покачивался шарообразный маятник, похожий на ньютоново яблоко.

«Дизайн прикольный, – подумал Олег. – Надо запомнить. Двигаются не стрелки, а круги с цифрами. Класс! И стиль у часов интересный. Как будто барокко пополам с модерном. Эклектика, елки…»

Ему стало хорошо и спокойно. Мысли перестали скакать горошинами внутри барабана, потекли как вода – плавно, размеренно.

«Наверное, все гораздо проще, чем мне показалось в первый момент, – думал он. – Скорее всего ничего удивительного и фантастического не случилось. Мы все же живем в двадцать первом веке, наука шагнула далеко вперед. Читал же я где-то в Интернете, что ученые… в Австралии, кажется, сумели осуществить перенос материи на расстояние. Видимо, и я стал жертвой такого эксперимента и очутился… Где? В пустыне вроде бы. Где у нас в Европе есть пустыни? В Испании, кажется. Ну да, точно, в Испании. Не зря же этот усатый шланг говорит по-испански. А потом мы перелетели… в Норвегию скорее всего. Скалы, гейзеры, туманы – это наверняка Норвегия. Вот все и объяснилось. Хотя… дирижабль. Я ни разу не слышал о таких…»

Из глубин мыслительного процесса глубоководными рыбинами стали всплывать вопросы. Их становилось все больше, они толкались в голове, как в садке, шевеля плавниками и разевая губастые рты. Олег не выдержал и принялся выпускать рыб на волю:

– А что это за технологии? Почему ваш дирижабль сверкает на солнце? А зачем эта… музыка? Странное направление, я такой раньше не слышал…

– Калла, амиго! Остановись! – засмеялся Эль Гарро. – Ты хочешь знать слишком много – и сразу.

Сотников воспринял это как руководство к действию и сформулировал первый вопрос:

– Почему в вашем дирижабле нет пульта управления? Ну, приборной панели?

– Потому что она не нужна, – явно забавляясь, ответил Эль Гарро.

– А тогда – как? И что это вообще за «арфа» там была? Вместо штурвала?

– О, амиго, я вижу, ты начинаешь возвращаться к жизни! – засмеялся Эль Гарро, обнажив крупные зубы. – Соображаешь! Именно так: «арфа» и есть пульт управления. А все остальное делает резонанс.

– Что делает?

– Иди за мной! – приказал Эль Гарро, прихватил с полки масляный фонарь и двинулся к неприметной двери в стене. Отперев ее, он согнулся и начал спускаться по узкой винтовой лестнице. Олегу ничего не оставалось, как последовать за хозяином вырубленного в скале жилища.

Вскоре они очутились в длинной комнате, скорее даже коридоре с низким потолком. Эль Гарро поднял фонарь повыше, и Олег увидел у стены полоску металла, косо подвешенную на трех тонких тросиках. Полоска уходила в самый конец комнаты, где виднелся в полумраке какой-то механизм с большим колесом.

– Это насос, он качает воду наверх из подгорного источника, – сказал Эль Гарро. – А работает он так…

Капитан щелкнул ногтем по узкому концу металлической полосы. Послышался тонкий звон, быстро перешедший в заунывное гудение. Металл завибрировал, по блестящей поверхности заскользили световые блики. Олег присмотрелся и увидел, что колебания от щелчка Эль Гарро распространяются по полосе, постепенно увеличиваясь в амплитуде. Через секунду полоса уже извивалась, словно змея, а ее дальний конец начал совершать колебательные движения. Гудение сменилось басовитым воем, как будто какой-то музыкант-фольклорист играл на гигантской двуручной пиле. Прикрепленный к концу полосы рычаг пришел в движение, шатун сдвинул с места колесо, оно провернулось раз, другой и начало вращаться, поблескивая толстыми спицами. Послышался влажный вздох и шум льющейся воды.

– Одного щелчка достаточно, чтобы накачать двадцать литров, – пояснил Эль Гарро. – Десять щелчков обеспечивают наше жилище водой на целый день.

– Ничего себе… – растерянно сказал Олег, глядя на удивительное устройство. Впрочем, оно больше всего напоминало не механизм, а некий… некий арт-объект! Нечто подобное, но не имевшее никакого практического применения, Сотников видел на инсталляции голландского художника Тео Янсена, автора «кинетических скульптур».

– Этот насос создал эрре Осс, великий механик и математик, – с благоговением в голосе произнес Эль Гарро. – Это его первое творение, первый успешный эксперимент, подтверждающий теорию «резонансной механики».

– А он… где?

– Умер, – коротко ответил капитан. – Умер на моих руках в этом самом доме двенадцать лет назад.

Олег хотел спросить о том, что еще создал эрре Осс, но капитан продолжил:

– Он умер от старости. Ему было больше ста лет. Сам он говорил, что еще помнил то время, когда мир был нормальным, благополучным и счастливым.

– Это он построил дирижабль? – ввернул вопрос Сотников.