Сергей Волков – Ренегаты (страница 16)

То, что люди, несмотря на единственный выходной день, пришли сюда, объяснялось просто: на площади Шести Столпов сегодня должно было свершиться правосудие. Безжалостный меч народного гнева неотвратимо обрушится на каждого, преступившего закон Великого Сургана, а тем более на подлых предателей и изменников, продавших Край Отцов за клондальское золото и аламейские земли.

Сегодня как раз такой случай, сегодня момент истины для когда-то верного сына Великого Сургана полковника Вустага Ллюра, командира отдельной разведывательно-истребительной «команды А». Впрочем, уже бывшего полковника и бывшего командира.

– Сколько лет таился! – переговаривались в толпе. – Вот ведь какая гадина! А прикидывался верным сыном Края Отцов!

– Бешеный пес!

– Гнида на теле Великого Сургана!

– Это все клондальцы, думают, им все можно!

– Слыхали, говорят, ему в Аламее посулили поместье на сто тарков и двести душ тилонов на веки вечные.

– Не, ну надо же, тварь какая! Тут работаешь с ночи до ночи, сил не жалеешь, пластаешься, детей месяцами не видишь, а эта скотина за нашими спинами… Да я ему глотку порву! Зубами!

– А в чем вина-то его, в чем вина? – вклинился в общий гомон одинокий старушечий голосок. – За что его, болезного?

– Болезного?! – взвился масложим, жаловавшийся, что месяцами не видит детей. – Да он, тварь, секретное оружие в руки врага отдал. Что смотришь, мать? Не веришь? В «Вестях Тангола» писали, да. Представь – твой сын сидит в танке, воюет за свободу и независимость Великого Сургана, а тут его р-раз! – и подпалили издали невидимыми лучами. И все, каюк ему, да.

– Великая Мать с тобой! – Старушка замахала на масложима руками. – Избави и помилуй, владычица небесная. Такие ты страсти говоришь, дорогой камрад, – не приведи Первый Кузнец.

– А все потому, что эта вот гнида, – масложим зло кивнул на эшафот, – продала секрет этого оружия нашим врагам, да. Вот такие дела, мать.

Старушка еще что-то хотела спросить, но ее слова заглушил слитный вой тысяч глоток. Толпа подалась вперед, напирая на частый строй полицейских. Те скрестили винтовки, блеснули на солнце начищенные штыки.

– Не напирать! Не напирать! – зычно покрикивал высокий жандармский офицер в каскетке.

– Веду-у-ут!! – прокатилось над толпой. Стая белых голубей заполошно метнулась прочь от площади и растаяла в высоком голубом небе.

Дверь в стене здания Министерства безопасности Великого Сургана, к которому примыкал эшафот, отворилась, и оттуда под конвоем трех жандармов в черных мундирах вышел бывший полковник Вустаг Ллюр, обряженный в серую арестантскую робу. На руках его поблескивали никелированные наручники, голову украшал черный Колпак Позора.

Следом за обвиняемым на эшафот ступили палач в глухом железном шлеме с прорезями для глаз и Главный Государственный Обвинитель Великого Сургана, он же Верховный Судья Великого Сургана, он же начальник Военной разведки Великого Сургана, полный кавалер ордена Первого Кузнеца, «надежный камрад» и «верный сын Края Отцов» Фирцевальд Карм.

Карм выглядел усталым, на нем был простой повседневный мундир с орденскими планками и серебряными погонами государственного чиновника первого ранга. Он подошел к краю эшафота, остановился у литых фигурных перил, взялся за амбушюр громкоговорителя, вскинул голову…

Толпа замерла. Стало невероятно тихо, и в этой тишине было слышно, как звякают наручники на руках Ллюра и скрипит взводимая палачом пружина гильотины.

Чуть вытянув шею – жесткий воротничок мундира давил под кадык, – Карм поднес амбушюр к губам и резко произнес:

– Камрады! Верные сыны Края Отцов! Сегодня у нас трагический день. Сегодня солнце над Великим Сурганом омрачило свой лик, и всем нам стыдно смотреть друг другу в глаза… Вот тут стоит некий Вустаг Ллюр. Он запятнал себя не просто сотрудничеством с врагом. Он запятнал себя самым гнусным, самым отвратительным деянием, которое только можно представить, – предательством своего народа, предательством своей великой родины!

Толпа с радостным облегчением завыла от негодования в адрес Ллюра. Он стоял между жандармами с безучастным лицом, бледный, с взъерошенными волосами.

– Продав Великий Сурган, продав нас с вами за жалкие гроши, за стоимость одного танка, за цену вагона со снарядами, этот… эта личность, которую язык не поворачивается назвать человеком, передала нашим заклятым врагам секрет оружия, способного уничтожать верных сынов Великого Сургана, – чеканил Карм.

Он практически не противоречил истине. Именно из-за Ллюра и его людей из «группы А» образец пресловутого «уничтожителя танков» не достался военной разведке Сургана. Уничтожив на Ржавых болотах шайку контрабандистов, переправлявших «уничтожитель» заказчику, Ллюр допустил то, что в официальных документах называется «преступная халатность». Он действовал слишком прямолинейно, слишком «в лоб», упустив из виду, что в жилище земляной крысы всегда есть второй выход. В итоге неизвестные личности, оставшиеся в живых, сумели унести образец и уйти. В настоящий момент по их следам шли сразу три разведывательно-истребительные группы, но даже Великая Мать не ведала, удастся ли им перехватить врага до встречи с «заказчиком», который все еще оставался неизвестным. «Вайбер» подключил к операции всех своих агентов в Джавале, Клондале и прочих западных территориях вплоть до Хеленгара, задействовал «кротов» в Штабе Пограничной Стражи и в руководстве железнодорожников, но результат пока был нулевым. Разумеется, все это граждане Великого Сургана не знали и не должны были знать.

– И теперь, нанеся огромный урон обороноспособности нашего Края Отцов, он все же стоит здесь, перед вами, наглядно демонстрируя, что тяжелая длань возмездия дотянется до любого, покусившегося на свободу и независимость Великого Сургана. Ни один враг не уйдет, не спрячется в своем гнилом логове, не укроется в чужих пределах, и его не спасут ни золото, ни штыки наймитов клондальских поджигателей войны!

Слова Карма, усиленные голосовыми трубами, отчетливо разносились надо всей огромной площадью Шести Столпов. Здесь действительно было настоящее сердце Великого Сургана, средоточие его научной, финансовой и технической мощи.

Шесть сторон площади занимали величественные здания шести главных министерств государства: Военного министерства, Министерства тяжелой металлургии, Министерства промышленности и машиностроения, Министерства народонаселения, Министерства сельского хозяйства и Министерства государственной безопасности.

С вознесенных на много этажей вверх зданий на Карма равнодушно смотрели каменные глаза людей и животных, украшающих фасады, а снизу на него взирали тысячи глаз живых сурганцев, и в этих глазах было все – злоба и ненависть к врагу, гордость за верных сынов Великого Сургана, сумевших изобличить коварного предателя, вера в лучшее будущее и обожание, адресованное лично ему, Фирцевальду Карму.

– Да, теперь наше положение серьезно осложнилось, – вновь загрохотал над площадью голос «надежного камрада». – Но мы нашли в себе силы, нашли в себе мужество признать ошибки и жестоко, но справедливо покарать подлого предателя! Только так, только через очищение от скверны, мы сумеем пробиться к горним высотам и выстроить Великий Сурган от моря на западе до пустынь на востоке. Центрум, наша общая родина, наша огромная колыбель, стонет ныне под гнетом злобной клики стяжателей и кровавых убийц. Они захватили власть в Клондале и Аламее, они посадили своих ставленников на трон в Цаде и внедрили своих клевретов в правительство дружественного Джаваля. Это с их подачи власть в Оннели перешла в руки террористов и боевиков так называемого Старца. Даже в Краймар, исконную территорию Великого Сургана, протянулись их грязные щупальца! И именно на мельницу этих поджигателей войны лил воду этот низкий, подлый и беспринципный подонок, что стоит сейчас на эшафоте. И я…

Голос Карма пресекся, он закашлялся, тонко изображая нервный спазм. Толпа напряженно молчала, ожидая развязки, и она наступила:

– …и я как Верховный Судья властью, данной мне народом Великого Сургана, хочу спросить: признаешь ли ты, Вустаг Ллюр, себя виновным в преступлении против государственности, против народа и будущего Великого Сургана?

Если раньше на площади царила полная тишина, то теперь она стала воистину мертвой – люди затаили дыхание, ожидая, что скажет обвиняемый.

Жандармский офицер вытянул из гнезда на стойке громкоговорителя кожаную трубу с медным амбушюром, поднес раструб к лицу Ллюра.

– Да… – тихо сказал тот.

– Громче! – рявкнул Карм.

– Да. Я признаю себя виновным, – чуть громче заговорил обвиняемый. – Я прошу прощения у народа Великого… Великого Сургана, что не оправдал оказанного мне высокого доверия, не удержал врученного мне оружия и переметнулся на сторону врага. Великая Мать и Первый Кузнец, к вам взываю и молю: увидьте мое раскаяние. Не прошу для себя снисхождения – я его не заслуживаю…

Удовлетворенно улыбнувшись самыми уголками губ, Карм бросил взгляд на толпу – люди внимали признанию Ллюра, ловя каждое слово. По-иному и быть не могло – в Отделе дознаний «Вайбера» работали мастера своего дела, способные за несколько дней заставить практически любого оговорить себя, своих родителей и даже самого Первого Кузнеца. Методики были просты и эффективны – физическое воздействие перемежалось психологическим давлением, когда допрашиваемого систематически унижали, запугивали, травмируя его психику сценами насилия и противоестественных половых связей. Вкупе с подмешанными в питьевую воду определенными химическими препаратами все это в конечном итоге за очень быстрое время приводило к распаду личности, к замене в мозгу подозреваемого реального мира на мир вымышленный, иллюзорный, созданный усилиями следователей и дознавателей. Пребывая в этом иллюзорном мире, Ллюр сейчас в самом деле верил, что совершил тягчайшее преступление, за которое нет и не может быть пощады.