26 марта. Отдохнув несколько часов в ауле Панахес, мы прошли 10 верст дальше и утром начали переправу на пароме, который мог поднять не более 50 человек, или 16 всадников, или 4 запряженные повозки. Часть лошадей была переправлена вплавь в сопровождении лодок. С помощью еще другого парома и нескольких рыбачьих лодок конница и 2-я бригада к вечеру переправились на противоположный берег и заняли без боя станицу Елизаветинскую. Жители обширной, богатой станицы встретили нас спокойно. Корниловский полк выставил сторожевое охранение в сторону Екатеринодара. В этот день утром 1-я бригада оставила станицу Георгие-Афипскую и к вечеру пришла в аул Панахес, прикрывала переправу походного лазарета и обоза от возможного нападения красных с тыла. Огромным табором на левом берегу Кубани стоял лазарет и обоз. Раненые терпеливо ждали своей очереди, но в обозе с беженцами нервничали и старались попасть на паром вне очереди. У переправы генерал Марков наводил порядок. Переправа через Кубань была трудна технически и чрезвычайно смела по замыслу и выполнению. Всего нужно было переправить 9 тысяч человек, 4 тысячи лошадей и более 500 орудий, зарядных ящиков и подвод. Красные могли угрожать переправе как с тыла, со стороны Георгие-Афипской, так и с фронта от Екатеринодара в направлении на Елизаветинскую. К счастью, переправа, шедшая непрерывно днем и ночью трое суток, прошла спокойно, за исключением небольшой перестрелки 27 марта. Все же для охраны многочисленных раненых и остального обоза у переправы оставлена была вся 1-я пехотная бригада генерала Маркова; он нервничал, боялся, что Екатеринодар будет взят без него и его бригады, торопил переправу и наводил порядок в походном поселке, образовавшемся у переправы. Генерал Корнилов оставил треть своих боевых сил на другом берегу Кубани. Это было вопреки стратегическому правилу сосредоточения всех сил в кулак для нанесения сокрушительного удара, но во имя человеколюбия, ради защиты раненых и беззащитных беженцев в обозе от зверской расправы красных, могущих напасть на обоз с тыла.
27 марта. Ночь прошла спокойно. После полудня красные перешли в наступление со стороны Екатеринодара на станицу Елизаветинскую, обстреливая ее и переправу усиленным артиллерийским огнем. Генералу Богаевскому приказано отбросить противника. Красные сильно наседали на сторожевое охранение корниловцев. Уже полковник Неженцев ввел в бой весь свой полк. Ему на помощь двинулся Партизанский полк. Генерал Казанович смело повел партизан в наступление и после упорного боя у кирпичного завода, на полпути от Екатеринодара, сбил и отбросил противника до предместья города – фермы Экономического общества, в трех верстах от Екатеринодара. С наступлением темноты 2-я бригада возвратилась на ночлег в станицу, оставив на высоте кирпичного завода сторожевое охранение. Походный лазарет и обоз спокойно продолжали переправу. Этот успешный бой и дошедшие до штаба армии сведения о панике в городе и о будто бы начавшейся эвакуации красных побудили генерала Корнилова поспешить с нанесением решительного удара, и, отдав распоряжение о переброске из бригады генерала Маркова Кубанского пластунского батальона полковника Улагая, он решил на следующий день штурмовать Екатеринодар. Ночью генерал Богаевский получил приказ: вместе с конницей генерала Эрдели атаковать утром и взять город.
28 марта утром 2-я бригада, усиленная кубанскими пластунами и конницей, перешла в наступление на Екатеринодар. Генерал Казанович с Партизанским полком получил приказание атаковать город с западной стороны, полковник Неженцев с корниловцами – черноморский вокзал. Генерал Эрдели с конницей должен был обойти город со стороны предместья «Сады» и атаковать его с севера. Чрезвычайно затрудняли штурм города ничтожное количество артиллерии с весьма ограниченным количеством снарядов, каменные постройки и сосредоточенные противником превосходные силы. И против таких сил у нас было не более 4000 бойцов, не считая конницы. Армия не могла ввести в бой сразу все свои силы, задержанные переправой через Кубань. Сельскохозяйственная ферма и отдельные ближайшие к ней маленькие хуторки были прочно заняты красными. Генерал Казанович с Партизанским полком и Кубанским пластунским батальоном полковника Улагая повел на них решительную атаку и к полудню выбил их, заняв ферму и продвинувшись вперед к окраине Екатеринодара. После полудня приехал на ферму генерал Корнилов со своим штабом и разместился в доме, в котором было шесть больших комнат, разделенных коридором. Одну комнату занял генерал Корнилов, в другой была устроена перевязочная, в третьей помещался телефон. Остальные комнаты были заняты чинами штаба. Генерал Богаевский со своими офицерами и ординарцами поместился около рощи биваком. Корниловский полк повел наступление левее партизан на Черноморский вокзал и линию железной дороги, по которой курсировали красные бронепоезда, а конная бригада генерала Эрдели в это время совершила 100-верстный рейд в глубокий тыл противника, обойдя город со стороны предместья «Сады». Ей было приказано зайти в охват города с севера, северо-востока, взорвать железнодорожные пути по Черноморской, Тихорецкой и Владикавказской линиям. Задача эта была выполнена только частично, и гарнизон Екатеринодара беспрерывно пополнялся по этим железнодорожным веткам и людьми и боеприпасами. В этом рейде участвовали все лейб-казаки взвода есаула Я. Рыковского. Во время боя 28 марта 2-я бригада понесла тяжелые потери: генерал Казанович был ранен в плечо, но остался в строю; ранены: есаул Лазарев, полковник Писарев и Улагай. Перед казармами наступление, уже в сумерках, остановилось под сильным огнем противника, занимавшего отличную позицию. Левый фланг бригады оказался загнутым назад, так как встретил упорное сопротивление из «Садов» и с линии Черноморской железной дороги, на которой курсировали бронепоезда противника. Красные прочно заняли окраины Екатеринодара, вырыли окопы и засели в них.
29 марта с утра шла непрерывная перестрелка; красные стали осыпать ферму градом снарядов. Генерал Богаевский несколько раз переменил место своего бивака. Генерал Романовский несколько раз докладывал генералу Корнилову о неудобствах управления армией при таких условиях; но генерал Корнилов его не послушал, не желая уходить далеко от войск, а помещения ближе не было. По сведениям, полученным впоследствии, красных было в это время в Екатеринодаре до 28 000 человек с 2–3 бронепоездами, 20–25 орудиями с огромным запасом снарядов и патронов. После полудня подтянулись с переправы и все части 1-й бригады генерала Маркова и влились в боевую линию. Санитарный обоз с небольшим прикрытием был оставлен в Елизаветинской.
Генерал Корнилов решил повторить в 5 часов дня атаку на Екатеринодар всем фронтом. Она удалась только на правом фланге. 1-я бригада генерала Маркова после упорного боя овладела артиллерийскими казармами и начала закрепляться там. Атака артиллерийских казарм стоила Офицерскому полку огромных потерь – до 200 человек. А на левом фланге 2-я бригада, понеся тяжелые потери, не могла сбить противника и отошла на свои позиции. Убиты были командир Корниловского полка полковник Неженцев и его заместитель, в командование полком вступил полковник Кутепов. Убит командир 1-го батальона Партизанского полка, сподвижник Чернецова, капитан Курочкин. Конная бригада генерала Эрдели, совершив рейд в тыл противника, отходила к «Садам». В ночь на 30 марта генералу Казановичу со вторым батальоном партизан, численностью в 250 штыков при двух пулеметах, удалось прорваться в город, и он дошел до Сенной площади, но, не поддержанный соседями, оказался отрезанным красными, занявшими западную окраину города со стороны Черноморского вокзала, и на обратном пути ему пришлось пробиваться через линию красных в свое исходное положение. К утру 30 марта в боевом составе армии осталось во 2-й бригаде в обоих полках едва по 300 штыков, а в 1-й бригаде всего около 1200 штыков. Конница хотя и сохранилась, но не могла оказать существенной помощи. Везде противник оказывал упорное сопротивление и вводил в бой свежие силы. Их огонь не ослабевал.
30 марта. День прошел в перестрелке. Противник обстрелял наши позиции огнем ружейным, пулеметным, артиллерийским и бронепоездами в районе «Садов». Добровольческая армия в боях предыдущих двух дней понесла тяжкие потери. В лазаретах в Елизаветинской находилось 1500 раненых (четверть всего боевого состава армии). Ощущался острый недостаток в снарядах и патронах. За три дня 28, 29 и 30 марта удалось овладеть лишь частью предместья города, фермой, кирпичным и кожевенным заводами и артиллерийскими казармами.
Вечером в доме фермы состоялся военный совет, на котором, кроме генерала Корнилова, приняли участие генералы Алексеев, Деникин, Романовский, Марков, Богаевский и Кубанский атаман полковник Филимонов. Несмотря на понесенные громадные потери, особенно в командном составе, и несмотря на выяснившееся громадное численное и техническое превосходство противника, генерал Корнилов не отказывался от конечного штурма города, но, во внимание к крайнему утомлению войск, перенес его, по предложению генерала Алексеева, на утро 1 апреля, но судьба не дала ему провести в жизнь свой приказ. Силы противника, в это время сосредоточенные в Екатеринодаре, нужно исчислять между 25 и 40 тысячами. В районе артиллерийских казарм наблюдается усиленная активность противника. Ночью красные атаковали артиллерийские казармы и захватили несколько крайних зданий. Генерал Марков с офицерскими ротами переходит в контратаку. Их встречает жестокий огонь, разрывы ручных гранат. Офицеры залегают, они прижаты к земле; отползают раненые, их много; многие лежат неподвижно. Продолжение атаки невозможно, кое-как по цепи передается приказание «отползать». В Офицерском полку огромные потери. В «зоне смерти» лежат убитые и десятки раненых. Подобрать их невозможно: красные стреляют из окон зданий. Рассветало… К их ружейным выстрелам присоединились орудийные, но молчит артиллерия добровольцев.
