Сергей Волков – Пасынок судьбы. Искатели (страница 37)
– Ну, за нашу милую хозяйку! – провозгласил Борис, вставая: – За ее хлебосольный дом, за ее необыкновенный талант, и просто за то, что она – хороший человек!
Лена улыбнулась своей мягкой, немного застенчивой улыбкой – чувствовалось, что ей, отвыкшей от компаний и застолий, приятен тост Бориса.
Мы чокнулись и выпили. Я все же ожидал, что самогон вызовет ожог во рту, появиться неприятный спиртовой привкус, но оказалось совсем наоборот – терпкая, чуть горьковатая жидкость отдавала мятным, удивительно приятным привкусом, по телу в миг растеклось блаженное тепло, но привычного хмельного удара в голову не последовало.
– Ну как? – тревожно спросила Лена, лишь слегка пригубив из своей рюмки: – Что скажете?
– Фантастика! – проговорил изумленный Борис, вертя головой: – Я и не думал, что может быть такой самогон!
Лена повернулась ко мне, словно от моего мнения зависело что-то важное. Я молча показал большой палец – во!
– Это был мятный! А теперь попробуйте-ка смородинового! – хозяйка передала мне следующую бутыль. Я, как заправский виночерпий, вытащил пробку и наполнил стопки почти черным, более густым, чем предыдущий, самогоном.
– Серега, следующий тост за тобой! – улыбнулся Борис. Я подумал, и предложил:
– Давайте выпьем за мастерство! За то, чтобы человек, умеющий что-то делать руками, ценился у нас выше того, который продает его труд!
– Ну, ты чего-то не туда загнул! – покачал головой Борис, но Лена подмигнула мне, мол, поняла, и мы выпили по второй.
Если бы мне не сказали, что это самогон, я решил бы, что мне дали смородиновый сок, настолько свеж и ярок был вкус ягод на языке. И вновь голова осталась абсолютно ясной!
Потом мы попробовали перцовый, коньячный – на дубовой коре, хвойный, и облепиховый.
– Лена, да тебе надо патент брать и открывать завод – народ всякой дрянью травиться, а это, как в рекламе йогурта «Данон» – и вкусно, и полезно! – кричал раскрасневшийся Борис, восторженно глядя на хозяйку. Я вторил ему, пораженный – спиртное всегда отпугивало меня именно своим жестким вкусом, я терпеть не мог водку, коньяк, и пил их с трудом, хотя и, случалось, чаще, чем хотелось. Ленина же «продукция» имела настолько мягкий и приятный вкус, что временами казалось – ее можно пить стаканами, как компот!
Но все же самогон есть самогон – после седьмой рюмки мы с Борисом захмелели. Выпитое разжигало аппетит, и закуска на столе кончилась поразительно быстро. Лена зажарила яичницу, а после еды, выпив еще по рюмочке, уже – кому что понравилось, хозяйка убрала со стола и вдруг предложила:
– А хотите, я вам спою?
Борис недоверчиво посмотрел на художницу:
– Бардовская песня? КСП, Грушинка, супруги Никитины, и все такое?
Я пнул искателя ногой под столом, и кивнул:
– Конечно, Лена, очень хотим!
Хозяйка встала, ушла в соседнюю комнату, и вскоре вернулась с черной, расписанной пурпурными цветами, старинной семиструнной гитарой.
Усевшись по удобнее, Лена провела рукой по струнам, подкрутила колки на грифе, еще раз проверила звучание, и вдруг просветлев лицом, мягким, грудным голосом запела:
Честно сказать – я был поражен! Невыразимо грустная, щемящая сердце мелодия, странные, не рифмованные, но очень напевные стихи – все рождало ощущение тоски, обреченности, и в то же время все это было каким-то светлым, добрым…
– Да уж! – брякнул Борис, пораженный не менее моего: – Лена, вы это сами написали?
От полноты чувств искатель даже назвал нашу хозяйку на «вы».
Лена кивнула:
– Это еще в студенчестве. Мы тогда все увлекались… Вы правильно сказали – КСП, Грушинка, Визбор, Кукин, Городницкий…
Я подал голос:
– Лена, мы завтра уезжаем! Если вам надо что-то по дому сделать – ну, дрова там, или починить чего ни будь, вы скажите сейчас, чтобы мы распланировали завтрашний день. И еще, вот деньги – за постой!
Лена вскинулась:
– Как не стыдно! Я вас что, за плату пустила? Да еще на топчан в сени! За это разве берут деньги? Уберите, уберите сейчас же! Сергей, я же могу обидится!
Я сконфужено убрал деньги, а Лена продолжила:
– Если есть желание поработать, то действительно, ребята, только если вам не трудно! – я купила две машины коряг, а колоть их у меня сил не хватает! Они все такие узловатые, перевитые все, смолистые…
– Завтра утречком все сделаем! – подмигнул мне Борис: – Топоры-то есть?