Сергей Волков – Маруся. Книга 2. Таежный квест (страница 5)
Страх куда-то испарился. Она расслабилась, улыбнулась, про себя отметив, что от хозяина избушки, в отличие от вчерашнего медведя, не пахнет зверем. Да и вообще ничем не пахнет.
Так, двухметровый рыжий чебурашка. Нервно хихикнув, Маруся продолжила задавать вопросы.
– Как тебя называют?
– Моя назыфают? – удивился гигант, помогая девочке встать на ноги. – Уф… Уф… Мам-ефа говорил: «Рыфык». Уф…
– Что за имя такое «Рыжик»? – удивилась Маруся. – Я буду называть тебя Уф.
– Уф? – существо наморщило и без того узкий лоб. – Уф… Мофно. Тфоя фсе мофно. Тфоя – челофека. Моя любит челофека. Хорофо. Нрафится!
– Вот и славненько! – обрадовалась Маруся. – Но ты не сказал, кто ты. Снежный человек?
– Не, – гигант отрицательно замотал головой с такой силой, что у него затряслись губы. – Моя куфать хочет. Тфоя дом ходить нрафится? Хорофо?
– Хорошо, – кивнула Маруся.
– Пойдем куфать. Потом гофорить. Нрафится?
– Пошли, – согласилась Маруся. Несмотря на то что в голове накрепко засело «Муся! Не верь никому», рыжий великан не казался опасным.
Когда они приблизились к двери, Уф согнулся, толкнул ее и протиснулся в избушку. Маруся вспомнила, как некоторое время назад она пыталась выбраться наружу, и ей стало смешно и стыдно одновременно. Дверь не была заперта, просто открывалась вовнутрь.
Котел с похлебкой Уф опустошил за несколько минут. Потом он уселся на свое ложе, по пояс утонув в душистом сене, и довольно прогудел:
– Уф… Куфать хорофо. Нрафится! Плохо – моя курефа нету…
«Курефа? – не поняла Маруся. – А, курева! «Беломорканал»! Она сунула руку в рюкзак, нашарила коробку, ногтем поддела край картона, вскрыла. Внутри оказались бумажные, наполовину пустые трубочки с табаком. Вытащив одну, Маруся протянула ее гиганту. Тот обрадованно вскочил, бережно взял трубочку, вставил в рот.
– Курефо! Папирофа! Тфоя добрый.
– Меня зовут Маруся, – спохватилась девочка.
– Ма-ару-уфя-я… – раздельно произнес Уф, словно бы пробуя имя на вкус. – Хорофо… Нрафится. – И тут же засуетился, шаря лапищей под лежанкой. – Огонь… Моя надо огонь!
Он выгреб несколько грязных сухих палочек. Усевшись прямо на пол, по-обезьяньи зажал ногами расколотое вдоль полешко, вставил в выемку круглую палочку и принялся быстро-быстро крутить ее между ладоней.
«Так добывали огонь древние люди, – подумала Маруся кадры из какого-то учебного ролика. – Бедный, как он живет здесь, у него же даже спичек нет!»
Цилиндрик «вечной» зажигалки нашелся в кармашке рюкзака.
– Уф, на, возьми. Это – подарок.
– По-да-рок? – по тому, как гигант произнес это слово, Маруся поняла, что оно ему незнакомо. – Маруфя дает по-да-рок?
– Да. Вот смотри…
Зажигалка пискнула, над ней взметнулся короткий язычок синеватого пламени. Уф испуганно сморщил рот, отшатнулся в сторону, едва не перевернув стол.
– Огонь! Уф… Уф… Тфоя – хозяин огонь! Уф…
– Да не бойся ты, – ободряюще улыбнулась Маруся. – Возьми, попробуй сам. Вот так… пальцем на эту кнопку…
Когда Уф прикурил, затянулся и выпустил к потолку облачко сизого дыма, Маруся спросила:
– А почему у тебя дверь такая странная – вовнутрь открывается?
Волосатый гигант удивленно посмотрел на нее.
– Медфеть ходит. Лапой гребет. Фот так.
И он показал своей огромной ручищей, как медведь тянет дверь к себе.
– А так? – Маруся изобразила толкающее движение.
– Не, медфеть так не мофет. Уф… Он больфой, но глупый. Я – умный. Я – тайга глафный! Уф…
– Ты обещал рассказать, кто ты такой.
Блаженно улыбающийся гигант сузил глаза.
– Уф… Да, моя гофорить. Моя – ёхху. Так моя назыфали челофеки.
– Ёхху? А кто это? Вас много?
– Моя не знать. Моя фсегда один, – Уф нахмурился. Маруся прикусила губу. Кажется, она затронула тему, не очень приятную для хозяина избушки.
– Бедненький… Ты как Робинзон Крузо, только без попугая. А где люди, о которых ты говоришь?
– Там, – махнул лапищей Уф. – Под горой. Хорофый челофеки. Ученый. Учить моя гофорить на фаш язык. Дафать много фкусный еда. Уф…
4
Хозяин избушки докурил, кинул окурок в очаг.
Маруся терпеливо ждала. Она знала: иногда нужно не задавать вопросы, а просто сидеть и смотреть. И тогда человек сам все расскажет. Уф не был человеком, но оказалось, что этот нехитрый прием работает и с ёхху.
– Дафно было. Уф… Уф… Снег падал десять и еще дфа раза. Моя был маленький. Фот такой, – и Уф показал рукой от пола, получилось – сантиметров шестьдесят. – Моя сидел тайга. Уф… Моя плакал. Уф… Прифел челофеки. Мам-ефа пришел. Добрый Мам-ефа. Хорофый Мам-ефа. Уф… Моя фзял, унес ф дом под гора. Фкусный еда дафал. Гофорить учил. Профода на голофа стафил…
– Провода? Зачем? – не удержалась Маруся.
Уф поднял вверх кривой толстый палец, со значением произнес:
– Опыт делать! Мам-ефа опыт делать. Мам-ефа – ученый! Очень хорофый. Нрафится. Уф…
Он указал на украшенный ленточками микроскоп, облизнулся и тихо добавил:
– Это – прибор Мам-ефа. Уф…
– А где сейчас этот ученый Мамеф? И что за дом под горой? – как Маруся ни старалась, любопытство в ее душе все же взяло верх.
– Тфоя много гофорить, – неодобрительно проворчал Уф. – Не хорофо. Тфоя – слушать, моя – гофорить.
– Все, все, все! Молчу! – для наглядности Маруся зажала себе руками рот. Гигант хмыкнул, помолчал и продолжил свой рассказ:
– Ученый был много. Ученый смотреть мясоглотоф. Уф… Не глазами. Ф окно. Уф… Мам-ефа тоже смотреть. Мясоглоты далеко. Ф окно смотреть – близко. Моя смотреть. Уф… Мясоглоты – плохо, не нрафится. Моя мяса не куфать. Моя зферь не убифать. Моя… – Он сделал паузу и с благоговением произнес по слогам: – Фе-ге-тарь-я-н-ец! Уф… Мясоглоты фсех убифать. Мясоглоты – плохо. Не нрафится… Уф…
Уф почти кричал, потрясая ручищами. Маруся ничего не понимала – кто такие мясоглоты? Кого они убивали? О чем пытается рассказать ей ёхху?
– Мам-ефа гофорить: «Моя идет к мясоглотам. Моя любить мясоглотоф». Мам-ефа ушел. Моя плакать. Моя любить Мам-ефа. Мам-ефа любить мясоглотоф. Не хорофо! Уф… Уф… Не нрафится…
Опустив плечи, гигант отвернулся к стене, шмыгнул. Маруся достала из коробки еще одну трубочку с табаком, протянула ёхху.
– На, возьми. Не переживай, так бывает: ты кого-то любишь, а он любит другого.
Уф повернул к девочке волосатое лицо, попытался улыбнуться.
– Тфоя добрый. Курефо дафать. Уф… Тфоя не понимать. Мам-ефа – ученый. Мам-ефа ходить к мясоглотам. Так надо. Делать опыт. Уф… Моя остаться. Моя плакать. Уф…
«Да что это за Мамеф такой? – подумала Маруся. – Сначала приручил этого великана, а потом бросил и ушел к каким-то мясоглотам. Ну и названьице, аж мороз по коже».
– А другие ученые? С ними что случилось?
– Другой ученый сидеть под горой. Уф… Опыт, смотреть, пифать. Работать. Уф… Моя софсем один. Мам-ефа нет. Не хорофо. Уф…
– Это далеко? – уточнила Маруся. – Где их дом под горой?
– Там! – невнятно мотнул головой на окошко Уф, возясь с зажигалкой. У него никак не получалось зажечь ее.