Сергей Волчок – Куда идем мы – 3 (страница 6)

– Классная штука, – выдохнул Псих, неравнодушный к различным артефактам. – Тот, какой у артефакта кулдаун использования?

– Один к ста, – пояснил тот. – Час проплаваешь – сто часов в откате. Сутки проплаваешь – почти четыре месяца кулдаун. Год плывешь – сто лет пешком ходишь. Но про год – только предположения. Только предположения.

– Праны на поддержку корабля не хватит? – понимающе спросил Псих.

– Никто не может! Никто не может! – закивал Тот. – Я – самый продолговатый пользователь, я двое суток плыть могу. Больше никто столько не может. Двое суток – доплывем! Однозначно! Однозначно!

Попутный ветер, наколдованный Психом, дул в парус, расслабившаяся команда, предвкушая водную прогулку, устраивалась поудобнее, Тот встал на руль и правил к Ангаре, а Псих, сидящий рядом с ним, затянул:

По диким степям Забайкалья,

Где золото роют в горах,

Бродяга, судьбу проклиная,

Тащился с сумой на плечах.

На нем рубашонка худая,

И множество разных заплат,

Шапчонка на нем арестанта

И серый тюремный халат.

– Стоп, стоп! – запротестовал свин. – Это что еще за доисторический шансон?

– Ну это песня такая. – пояснил Псих. – Он там Байкал переезжал, я думал – в тему будет. Могу другую.

– Давай другую, – повелел привередливый свин. – Не люблю шансон.

Псих хмыкнул и завел:

Славное море – священный Байкал,

Славный корабль – омулевая бочка.

Эй, баргузин, пошевеливай вал,

Молодцу плыть недалечко.

Долго я звонкие цепи носил,

Долго бродил я в горах Акатуя.

Старый товарищ бежать пособил,

Ожил я, волю почуя.

– Ты прикалываешься, что ли? – разозлился кабан. – А других тем у тебя нет, кроме «Вот я откинулся – какой базар-вокзал»?

– Это не у меня нет, это все здешние песни про одно и то же. А что ты хотел? – хмыкнул Псих. – Мы, между прочим, сейчас покидаем самые легендарные каторжные места России. Это я тебе и без Пепки расскажу. Вон, тот же город Бабушкин, из которого мы отплывали – через него знаменитый Кругоморский тракт проходил, которым гнали этапы каторжников на Нерчинск и Акатуй.

– А не уголовные песни про здешние места есть? – продолжал допытываться свиноид.

– Есть, – кивнул Псих. – Советская комсомольская романтика первостроителей новых городов.

– Это как? – удивился Жир.

И вскоре над Байкалом уже летело:

Чуть охрипший гудок парохода

Уплывает в таежную тьму.

Две девчонки танцуют на палубе,

Звезды с неба летят на корму.

А река бежит, зовет куда-то,

Плывут сибирские девчата

Навстречу утренней заре

По Ангаре,

По Ангаре.

г. Иркутск,

столица Иркутской локации.

52°17′ с. ш. 104°18′ в. д.

В Иркутске паломники пришвартовались ближе к вечеру. Быстро превратив корабль обратно в ожерелье, Тот спросил у Психа:

– Мы сейчас куда?

– В мэрию, подорожную отметить, – ответил обезьян. – Заодно разведаем, не добрались ли сюда слухи о нас? Не должны вроде как, мы все-таки изрядно срезали путь. Соглядатаи, думаю, еще в дороге где-нибудь в районе Байкальска или Слюдянки.

Однако чиновник, принявший их в мэрии, отметив подорожную, встал, вышел из-за стола, поклонился и сказал:

– Слухи о ваших подвигах, господа паломники, дошли и до нас, и правитель нашей локации очень хотел бы встретиться с вами. Он специально просил препроводить вас к нему в любое время дня и ночи. Но все случилось как нельзя кстати. Сейчас как раз очень удачный момент для встречи – у нас только что завершилось заседание администрации. Я уже доложил, и все ждут вас. Я очень надеюсь, что вы не откажете руководству локации в просьбе о встрече?

Псих оглянулся. За ними уже было не протолкнуться от вооруженных стражников. «А соглядатаи-то, похоже, успели раньше нас. Или порталом прыгнули, или здесь с Улан-Удэ связь есть через артефакты. Впрочем, не исключен и второй вариант – самозванец ничего не знает про оживление губернатора, а устроить нам пышный прием решил, чтобы держать нас под контролем и опекать все время пребывания в Иркутске, – подумал он. – Так или иначе, похоже, все решится здесь и сейчас. Жаль, плана нет, но будем импровизировать, ничего другого нам не остается».

– Разумеется, не откажем, – вслух сказал он. – Напротив, мы будем очень рады встрече с вашим властителем и руководством локации.

И они пошли длинными коридорами, сопровождаемые не то почетным караулом, не то вооруженным конвоем.

В зале приемов было людно и рябило в глазах от парадных мундиров и вечерних платьев.

– Приветствую вас, почтенные паломники! – с трона поднялся самозванец, действительно, неотличимый от Игоря Георгиевича. – Мы очень рады видеть вашу команду в Иркутской локации. И много ждем от грядущего общения, ведь рассказы о ваших подвигах мало чем отличаются от волшебных сказок. Мы тут подготовили для вас программу визита, покажем нашу локацию, так сказать, лицом, во всей ее красе. Край у нас уникальный, поэтому визит будет насыщенным, нас с вами ждет очень много мероприятий.

«Понятно, – подумал Псих. – Вариант номер два».

А правитель меж тем продолжал:

– Правда, во всех рассказах говорилось о четверых героях, а я вижу перед собой пятерых. Я чего-то не знаю? У вас изменился состав паломнической делегации?

Псих выступил вперед:

– Не обращайте внимания, ваша светлость. Да, так оно и есть. Вон тот монах в капюшоне присоединился к нам только в Улан-Удэ. Вернее, мы наняли его в тамошнем монастыре специально, чтобы нести наши вещи. Кроме того, в молодости он ходил с купеческими караванами на Урал, поэтому будет нашим проводником по Сибири. К сожалению, он глухонемой, но это не беда – я в совершенстве владею азбукой глухонемых, и мы с ним частенько болтаем. В частности, он рассказал мне свою историю, которая очень печальна и, как вы и сказали, действительно напоминает сказку. Только грустную и страшную сказку с несчастливым концом.

– Очень интересно, – самозванец, откинулся назад и уселся на троне поудобнее. – Может быть, вы нам расскажете ее, пока официанты разносят закуски? Готов поспорить, это будет нечто невероятное.

– С превеликим удовольствием, – охотно согласился Псих и начал. – Мой спутник не всегда был монахом. Раньше он был влиятельным и могущественным человеком, правителем целой локации. И у него было все, что нужно для счастья – любящая и любимая жена-красавица, уже практически взрослый сын-наследник, подающий большие надежды и верный друг-волшебник, помогающий ему управлять локацией…

Псих рассказывал историю иркутского губернатора без купюр, не скрывая ничего, поведав собравшимся и про утопление в колодце, и про визит призрака к Четвертому и про все последующие события. По мере рассказа самозванец все больше мрачнел, а под конец принялся заметно нервничать. Зато все придворные и стража слушали как завороженные.

А Псих меж тем уже заканчивал:

– … И вот мы с Жиром через портал доставили тело несчастного в монастырь в Улан-Удэ, где наш святой монах оживил его.

– Оживил?! – ахнули присутствующие царедворцы и стражники.

– Да, оживил! – раздался громовой голос. Бывший губернатор в монашеской одежде решительным жестом скинул капюшон. – Я жив, и я вернулся!