Сергей Власов – О светлом будущем мечтая (страница 42)
– Ну как, нравится вам мой мир? – услышал я голос внутри себя.
– Да, интересный. Но все же это утопия. Не думаю, что его можно реализовать на нашей старушке Земле.
– Самое главное, чтобы его захотели реализовать. А будет желание, найдутся и возможности, и желающие заняться этим. Вы же знаете, человеческие возможности далеко не исчерпаны.
– Ну что ж, спасибо. Что-то я устал сегодня, хочется вернуться. Вы остаетесь?
– Да, еще есть с чем поэкспериментировать.
Я поднялся с полки. Сосед по-прежнему лежал недвижимо, и казалось, что он совсем не дышит. В вагоне было темно, я и не заметил, как наступила ночь. Завтра утром я сойду, немного не доезжая до Москвы, а мои попутчики останутся. Они все уже мирно спят. Только монах находится там, на грани. Несмотря на то, что его лицо осунулось и явно измождено, он улыбается. Интересно, чему? Тому, что творит в своих мирах, или, может, тому, что я сейчас должен сделать? Неужели он все знает? Он ведь говорил, что будет знать будущее. Но я не могу поступить иначе. Слишком важно то, чем мы занимаемся. Тем более что он уже почти все узнал о нашей деятельности. Кто бы мог подумать, что они приедут на рыбалку к месту стока из нашей лаборатории? Кто мог предвидеть, что реактивы, вылитые в сток, вступят в реакцию с местным илом и дадут пары никросонмина, разделяющие тело и разум. Кто мог ожидать, что в каком-то там астрале есть следы деятельности нашей лаборатории? Мало того, по следам можно вычислить не только тип этой деятельности, но и местонахождение источника. Вот чего он точно не знал, так это того, что мы открыли излучение, заменяющее никросонмин. Теперь достаточно включить источник излучения вблизи путешествующего, и он навсегда потеряет связь со своим телом. Завтра я сойду, и только в Москве хватятся, что монах спит слишком долго. Его, конечно, попытаются оживить, но ничего не выйдет. А жаль. Жаль, что ради будущего приходится жертвовать такой незаурядной личностью. Ведь если он откроет свои знания, может случиться непоправимое. Из-за малейшей странности кто угодно сможет обвинить кого угодно в том, что его разум подменен. Я нажал кнопку, и под полкой монаха на короткое время включился передатчик, лежащий в моем портфеле. Его я предусмотрительно достал и поставил возле самого стола, чтобы не пришлось беспокоить спящих. Я вышел на ни чем не примечательной станции. Обратный поезд через три минуты, он уже стоит на пути напротив нашего. Когда я выходил, монах лежал все так же, улыбаясь. Можно было с трудом заметить, что он совсем перестал дышать. Правда, он и раньше дышал очень тихо и редко, но теперь дыхания не было совсем. Все прошло гладко, меня никто ни в чем не заподозрит. Но, не успел я сесть в обратный поезд, во мне неожиданно прозвучал голос: «Все так и должно было быть. Теперь я знаю, что готов. Что же нас ждет там, за гранью?»
2003 г., г. Томск
На закате
Да, похоже, это последний закат, который я могу наблюдать здесь, на Земле. Что ждёт меня дальше, неизвестно. Ясно только, что оно есть, это «дальше».
Вот он я, земной, отживший свой век. Удерживают только эти агрегаты, что понаставлены вокруг. Жаль, конечно, не всё ещё сделано в этой жизни, а что впереди – неясно. Удастся ли доделать то, что не успел? Не стоит гадать, не так далеко время, когда я это узнаю. Удивительно обострилась память в этом новом состоянии. Стоит захотеть, и вспоминается любой фрагмент прожитой жизни. Как будто специально, чтобы я мог её оценить. Да, позади целая жизнь, но как ни странно, совершенно нет желания начать всё сначала и прожить её по-другому. Даже ошибки, сделанные в прошлом, нет желания исправлять. Часто слышал от стариков: «Вот, был бы в юности поумней, знал бы столько, сколько сейчас, всё бы было по-другому». Юность с мозгами старца – наверное, это ужасно. Нет и не может быть человека, не совершившего в жизни ни одной ошибки, и это нормально. Чтобы развиваться, чтобы умнеть, обязательно надо ошибаться. Люди – не заранее запрограммированные автоматы. Все мы удивительно непохожи друг на друга, и, наверное, в этом заложен смысл всего нашего существования.
Нашего. Мы так привыкли обобщать. А на самом деле его нет, этого «нашего». Есть только «моё» существование. Мы все настолько разные, что требуется целая жизнь, чтобы понять – всё, что мы называем нашим, не что иное, как насилие. Мы с рождения давим в себе всё своё, чтобы не отличаться от остальных. Учиться жить в обществе, так это называется. С грудного возраста: можно, нельзя, не ори, не балуйся, видишь, другие дети как хорошо себя ведут? Убить в себе всё своё, чтобы не отличаться от других, чтобы кому-то нравиться – самый большой грех, который мы совершаем в жизни. Ясли, садик, школа, институт, работа… Мы считаем это вехами становления в обществе. Как глупо. Убить в себе себя, чтобы стать человеком. Как бы люди ни старались причесать всех под одну гребёнку, какие бы жертвы ни приносили на алтарь равенства, мы всё равно остаёмся разными. Даже в самых нечеловеческих условиях существования все разные. Неужели не очевидно, что в нас это заложено изначально? Мы должны быть разными, это, если хотите, закон природы, или Бога, нашего создателя, как хотите. Только это не сломить, не превратить людей в механизмы, как бы ни старались. И надо же было прожить целую жизнь, чтобы понять это только сейчас, когда жизнь по сути уже кончилась. Жизнь… Как можно назвать жизнью то, что прошло? С самого детства в страхе и обмане. Боимся всего – будущего, начальства, потерять работу, потерять заработок, даже собственного государства, якобы призванного защищать наши права, и то боимся. Да что там говорить о государстве, когда друг друга и то боимся. Боимся предательства, обмана, боимся отличаться от других, чего только не боимся. А сколько раз каждый из нас был обманут? Да мы и сами не раз обманывали. Спрашивается, ради чего? Неужели нельзя прожить без страха и лжи? И ведь выходит, что нельзя. Но почему? Почему любой, проживший жизнь честно, оказывается в конце у разбитого корыта? Неужели по-другому нельзя? Так не хочется в это верить. Так хочется, чтобы, наконец, на Земле появилась справедливость. Пусть не для меня, пусть даже не для моего поколения, но хотя бы для наших потомков. Как жаль, что в это не верится даже в последний день! Да, я уверен, что в последний. Не зря же я осознаю себя как личность даже вне тела. Личность! Скольких трудов мне стоило сохранить её в себе. Меня ломали в армии, на работе, в жизни. Преодолеть всё это и остаться, в конце концов, самим собой было очень трудно. Всё время казалось, что плывёшь против течения, что никуда не движешься. Так иногда хотелось начать плыть по течению. Ведь другие же могут, и удовольствия массу получают, и достаток. Ну и что же, что пришлось поступиться своими принципами, что пошли против совести. Раз им можно, раз их никто за это не наказал, значит, это допустимо?
Да нет, что я говорю, неправильно это. А с другой стороны, что тогда правильно? Вот я прожил жизнь правильно. Честно учился, хорошо и честно работал, с семьёй честно прожил, никого не предавал, никого не подводил, и что я имею в итоге? Да ничего! Денег не заработал, чтобы оставить детям и внукам, собственности у меня никакой, не считая старой квартиры, полученной от государства. Но её, в принципе, можно не считать. Маленькая квартирка в панельном доме, на двух сыновей даже как наследство не разделишь. Продать? Но вырученных денег не хватит им на квартиры, а при нынешней жизни потратят, и даже не заметят. Что осталось? Честное имя? Что с него толку? Я не создал ничего выдающегося, так что помнить меня будут недолго, да и то наверняка только родственники. Ничего не смог изменить в этой жизни. Не сделал ничего, что бы облегчило жизнь потомкам. А мог ли? Пожалуй, что и нет. Только в мечтах я видел, какой может быть справедливая жизнь, только вот никого не вдохновили мои мечты. Да и не могли вдохновить при нынешнем устройстве жизни. Видел же, кто рвётся и кто прорывается к власти и достатку. Доказывал людям, что это неправильно, что ни к чему хорошему такая система привести не сможет. И что в результате? Хоть где-нибудь в мире найдётся государство со справедливой властью? Черта с два! Любая система, где по карьерной лестнице двигают начальники, обречена. Выдвигаются только удобные подчинённые, те, кого можно за что-нибудь зацепить, и этим держать в узде. К тому же выдвигают тех, на фоне которых можно выглядеть более умным, не задумываясь, что выдвиженцы в один прекрасный день тоже становятся начальниками и действуют по тому же принципу. Очевидно, что нами правят далеко не самые умные и достойные. И нужно ли искать другие причины того, что в верхах процветает воровство и коррупция, что любые, даже самые правильные решения не воплощаются в жизнь? Что власть, в конце концов, приходит к геноциду собственного народа? Безнаказанность и отсутствие совести ни к чему другому привести не может. Ни одного правителя в мире не лишили должности за то, что он плохо управляет своим государством. Всё время всплывает воровство и моральная нечистоплотность. Да и снимают только тех, что стали неугодны правящему классу. Почему забота правителей, куда ни глянь, не о собственном народе, не о большинстве населения, а о богатых и власть имущих? Если человек богат, он и сам в состоянии позаботиться о своей безопасности. И охрану надёжную нанять, и смыться с деньгами в другое государство, а куда деваться тем, кто трудится? У кого весь достаток складывается только из плодов его труда? Кто живёт трудом, и с трудом сводит концы с концами? Кто их защитит, кто о них позаботится? А ведь таких большинство. Именно они и составляют народ, население, ради которого должно существовать государство. Кто и когда защитит честных тружеников, а не обворовывающих их олигархов? Неужели такие, как я, даже в самый последний миг жизни будут чувствовать неудовлетворённость? Неужели никогда человек не сможет перейти в мир иной со спокойной совестью и чувством выполненного долга?