Сергей Владимиров – Пожинатель горя (страница 2)
Все закончилось трагифарсом. Не решившись ввязываться в драку в одиночестве, секьюрити по рации вызвал подмогу. Я и глазом не успел моргнуть, как на меня с разных сторон набросились трое. Не били по лицу, не уродовали внутренние органы, мастера самбо, применив захваты, заломы и удушения, головой вперед вышвырнули меня в распахнутую откуда ни возьмись взявшимся швейцаром дверь. Я споткнулся на последней ступеньке и унизительно грохнулся на асфальт. А когда стал поднимать голову, увидел сначала чьи-то огромные модельные туфли, затем напоминающие два телеграфных столба ноги, пряжку брючного ремня и, наконец, нависающий на нее громадный живот, плотно запакованный в белоснежную сорочку. Одна рука великана лежала на блестящем капоте черного автомобиля, дорогого и престижного, вполне отвечающего звездному статусу владельца, другая, как и надлежит людям данной социальной прослойки, сжимала сотовый телефон, почти невидимый в мощной пятерне. Правда, в пальцах, розовых и пухлых, как сардельки, не чувствовалось должной силы. Этого нельзя было сказать о плечах, покатых, наращенных мясом, скорее плечах тяжелоатлета или борца, нежели жрущего от пуза толстосума.
– А еще говорят – приличное заведение… Макаронники! Устроили потасовку перед входом… Всю клиентуру распугаете, – загудел у меня над головой густой, обволакивающий бас.
– Да ломился, понимаете, Виктор Евгеньевич, – заискивающе пробормотал один из самбистов. – Пьяный или обколотый. Что с таким разговаривать?
– Можно и поаккуратнее. Смотреть противно, – брезгливо отозвался туз. – Меня здесь должен ожидать один человек. Надеюсь, это не он?
Я поднялся на ноги, и оказалось, что едва достаю гиганту до плеча. Чтобы рассмотреть его лицо, пришлось задрать голову. Что сразу бросалось в глаза – это борода, большая, плотная, жесткая, без единого седого волоска, придающая породистому красивому лицу Виктора Евгеньевича нечто демоническое. Иссиня-черные волосы средней длины были зачесаны назад, а взгляд оказался голубым и не вполне уверенным. Для пущей солидности пузану не мешало бы носить затемненные очки.
– Надеюсь, с вами меня пропустят внутрь? – не без ехидства спросил я.
– Глупейшее совпадение, – неприязненно заметил Виктор Евгеньевич. – Мне это совершенно перестает нравиться. Идемте.
Извинений мне не принесли, но конфликт тем оказался исчерпан. Секьюрити посторонились, а швейцар предусмотрительно распахнул дверь.
– Сегодня же скажу хозяину этого заведения, чтобы уволил к чертовой матери всю охрану, – пробасил себе в бороду мой спутник. – А вам выдам небольшую компенсацию за моральный ущерб. Не берите в голову, что я был так резок по телефону, у меня забот по горло, а тут навалилось еще и это… ради чего вас позвал.
Мы прошли в затемненный уютный зал, где у нанимателя имелся забронированный столик. Не замедлил появиться официант – вышколенный, педерастического вида мальчик в белой рубашке с набриолиненными волосами, услужливо протягивая меню. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что моей наличности хватит лишь на стакан минеральной воды. Виктор Евгеньевич же собирался сытно пообедать и долго водил толстым пальцем по меню, выбирая блюда.
– А вы почему ничего не заказываете? – безразлично обратился он ко мне. – Совсем не голодны?
Он и виду не подал, что мою трапезу оплатит сам, он откровенно издевался надо мной с тупой ограниченной изощренностью. Я стерпел и это.
– Мне не нравится здешняя кухня, – ответил я. – Жду не дождусь, когда вы дадите задание и я помчусь выполнять его, а уж вы отобедаете в более приятном обществе.
Атмосфера за столом накалилась и вот-вот готова была взорваться. Не сдержавшись, я еще плеснул масла в огонь.
– Вам изменяет жена и за ней необходимо проследить?
Виктор Евгеньевич разинул было рот, однако гневный вопль застрял в его глотке, натолкнувшись на мою новую бесцеремонную фразу.
– Или у вас проблемы с любовницей?
Но взрыва не произошло. Багровое лицо совершенно неожиданно приняло нормальный цвет.
– Я совсем забыл, с кем имею дело, – проговорил туз. – Вы за словом в карман не лезете, в вас есть напор и наглость, и я ценю это. А со своими личными проблемами предпочитаю разбираться сам и не впутывать в них посторонних. История, из-за которой я решил нанять вас, совершенно идиотская, какой-то дурной розыгрыш, и, заподозри я что-то опасное, принял бы надлежащие меры, не обращаясь к вам. Надеюсь, вы понимаете, мне есть к кому обратиться…
– Разумеется, Виктор Евгеньевич. – Я больше не пытался ерничать и отвечал вполне серьезно.
– История заключается в том, – продолжал он, – что третий день подряд мне названивает какой-то сумасшедший и требует деньги. Десять тысяч долларов.
– За что?
– В том-то и дело, что он этого не говорит. Скажет только при получении данной суммы. Лишь грозится, что, если я не заплачу, это плохо кончится не столько для меня, сколько для моего бизнеса.
– А какой у вас бизнес?
– Разноплановый. Я соучредитель нескольких акционерных обществ. Основное же занятие… – Виктор Евгеньевич важно залез в портмоне и двумя пальцами протянул мне визитную карточку. Держал он ее так бережно, точно она была сделана из хрусталя.
Из золоченого тиснения мне стало известно, что в клиенты мне набивается генеральный директор торгового дома «Миллениум» Ланенский Виктор Евгеньевич. О самом ТД доводилось слышать любому жителю нашего города, но отовариваться там решались немногие. Основная масса, наплевав на престиж и буржуйскую рекламу, предпочитала носиться за покупками по всему городу и толкаться на вещевых рынках, считая себя недостаточно обеспеченными или вовсе малоимущими.
– Мое мнение – послать этого шутника по известному русскому адресу, – сказал я, оторвавшись от рассматривания визитки.
– Так-то оно так, – неохотно согласился Ланенский. Ему очень не нравилось, когда кто-то в его присутствии высказывал свои идеи, причем не лишенные здравого смысла. – Но я не из тех, кто привык прощать подобные выходки. Я желаю, чтобы вы нашли этого мерзавца. Он заслуживает примерного наказания.
– Будете загонять иголки под ногти или придумаете что-то более оригинальное?
Ланенский, свыкшийся с моими манерами, пропустил эту колкость мимо ушей.
– Кроме того, – добавил он, – анонимщик звонил мне только на работу (телефон имеется в любом деловом справочнике) с автоматов, поэтому номер определить я не смог. Однако сегодня утром он сказал, что предоставляет мне последний шанс, и назначил встречу, на которую я должен приехать один и привезти деньги. Вы отправитесь вместо меня и, разумеется, без денег. Ваша задача – доставить мне шантажиста.
– Где и когда назначена встреча?
Виктор Евгеньевич назвал место и время. Район был мне знаком прежде всего по криминальным сводкам, а время, если вспомнить достопочтенного сэра Артура Конан Дойла, именно то, в которое «силы зла властвуют безраздельно». Как в страшной сказке – полночь.
Я принял информацию к размышлению, но не спешил уходить, воззрившись на Ланенского. Тот, почуяв запах принесенных официантом блюд, начал выражать недовольство:
– Чего еще?
Я отвечал не моргнув глазом:
– Прежде чем браться за такие сомнительные дела, я предпочитаю получать задаток.
– Сколько? – Генеральный директор уже вгрызся сильными белыми зубами в телячью отбивную.
Сумма его ничуть не удивила. Бесспорно, этот человек жил в другой системе материальных ценностей. Да и нравственных тоже.
– Чего так много? – все же спросил он для проформы.
– До свидания.
– Постойте. – С ленивой небрежностью он швырнул на стол несколько мятых купюр.
Я старательно собрал их, разгладил и убрал в карман.
– Договор составим на салфетке или проедем ко мне в офис? – спросил я.
Ланенский барски отмахнулся.
– Обойдемся без бухгалтерии. Ведь у вас хватит ума не сбегать с этими деньгами.
– Приятного аппетита, – пожелал я и направился к выходу из зала. И все же остановился на пороге, обернулся, спросил: – Ответьте честно, Виктор Евгеньевич, у вас много врагов?
Хозяин утер белоснежной салфеткой розовые лоснящиеся губы.
– Они не успевают у меня появляться.
Во что я нисколько не поверил.
Действо второе
Галкин Лолиту встречает и…
Время, оставшееся до встречи, тянется медленно и нудно. Лучи весеннего солнца, ярко-желтые, теплые, буравят мутное, в грязных подтеках стекло, солнечные зайчики путаются в паутине под потолком, я жмурюсь на них, но мне невесело. Эта погода для других людей, увлеченных, беспечных, влюбленных. Я ощущаю прилив энергии и работу мозга, когда небо наконец сереет, хмурится, подкрадывается вечер, затем наступает ночь и безобразные завалы рыхлого снега на обочинах дорог становятся совершенно черными. Пора заниматься делом, пора жить.
Я смазал и зарядил пистолет, сунул его в наплечную кобуру и вышел из офиса. Частник поначалу отказывался везти меня по адресу, который я назвал. Район пользовался дурной славой, но тяга к деньгам, которые я пихнул ему за эту увеселительную поездку, оказалась сильнее, и вскоре мы уже мчались по затихающему ночному шоссе.
– Прибыли, – сказал он часом позже.
Высаживает меня, тут же разворачивается и уезжает. Я остаюсь на обочине совершенно один, вижу покореженную автобусную остановку и направляюсь к ней. Присесть тут некуда, местные вандалы разломали деревянную скамью, ради забавы перебили все стекла, блестящее крошево хрустит под ногами. Я всматриваюсь в темноту. За дорогой начинаются заваленные снегом и мусором овраги, регулярно по весне со дна извлекаются разложившиеся трупы, в основном проституток и одноразовых бойцов, однажды возомнивших себя хозяевами жизни. Бомжи заселяют полуразрушенные, полусожженные бараки за моей спиной, они предпочитают сдыхать там, забросанные картонными коробками и истлевшим тряпьем. Когда-то здесь пытались построить новый район, нагнали техники, вырыли котлованы, вбили сваи, но на этом стройка завершилась: у города кончились деньги.