Сергей Вишняков – Звезда паладина, или Седьмой крестовый поход (страница 37)
– Если бы это было так! Я отдал бы всю свою жизнь, чтобы оно наступило! Царствия небесного ждали на земле и Готфрид Бульонский, и Танкред и все великие пилигримы первого похода. Но оно не наступило. Мой прадед Людовик VII и дед Филипп Август отправились в Святую землю, чтобы Царствие небесное наконец пришло к христианам! Но опять не вышло. Моя очередь дерзать! Мои предки все понимали, действовали разумно, но неудачно, не стану поддаваться иллюзиям и я. Не потому, что мы маловерные, плохие христиане, не потому, что Бог не с нами, а потому, что дьявол очень силен. Сарацины – его приспешники. Мы должны помочь нашем Господу победить нечистого! Царствия небесного просто так ждать бессмысленно, ведь, как только мое войско покинет Иерусалим и вернется в Европу, сарацины снова начнут свою мышиную возню. Они уже знают – с нами воевать можно, нас побеждать – не так сложно. Султаны договорятся между собой, и вот снова, удар за ударом – сначала один орденский замок, потом другой, и вот они уже под стенами Акры или Иерусалима, или Антиохии. Как бы я хотел сказать что-то обнадеживающее, господа! Но воспоминая о событиях последних лет сразу отрезвляют меня. Разгром при Газе, разгром при Форбии – и уже нет никакой христианской армии, способной защитить город Господа!
– Что же вы предлагаете, ваше величество? – спросил коннетабль Эмбер де Божё. – Идти после Иерусалима на Дамаск, Эдессу, восстановить Иерусалимское королевство?
– Атаку на Дамиетту? – подал голос маршал французских тамплиеров Рено де Вишье.
– Да, Рено, вы правы. Султан ас Салих Айюб понимает, что мы пришли сюда воевать именно против него, ведь он владеет Иерусалимом. Но он не знает, куда точно мы нанесем удар. Необходимо завладеть Дамиеттой, чтобы иметь крупный порт для быстрого привлечения новых крестоносцев, налаживания торговли, а также базу для дальнейшего продвижения вглубь Египта.
– Ваше величество! – подал голос король Кипра, сидевший напротив Людовика на другом конце большого королевского стола. – Помните ли вы, что случилось с походом Жана де Бриенна и кардинала Пелагия? Они тоже рассуждали похожим образом, однако, углубившись в страну, под Мансурой потерпели поражение, потеряли и завоеванную Дамиетту и всю армию. В чем, принципиально, ваш план отличается от плана того несчастного похода?
Людовик знал, что воспоминания о событиях тридцатисемилетней давности неизбежно всплывут, и даже рад был, что этот неудобный вопрос задал именно Генрих де Лузиньян – король и верный соратник, в ком нельзя заподозрить скрытое ехидство.
– Разница есть, господа! – уверенно ответил Людовик, опираясь о стол кулаком, так что королевская печать на его руке, резко вдавив, оставила памятную отметину о событиях этого судьбоносного дня. – Султан Аль Камиль был сильным врагом, у него имелись хорошие союзники – его братья, пришедшие ему на помощь в решительный момент. Кроме того, будем говорить честно, кардинал Пелагий – человек духовный, а не политик и не полководец, его амбиции все провалили. Когда Аль Камиль предлагал крестоносцам сдать и Иерусалим, и вообще все королевство, и Крест Господень, Пелагий взял на себя право решать за всех вождей христиан. Вместо того чтобы согласиться с султаном, уйти из Египта, но приобрести практически все ранее потерянные земли, Пелагий захотел стать завоевателем целой страны. Итог всем нам известен.
Ас Салих Айюб, говорят, болен, он прогнал от себя хорезмийцев, враждует со своими родственниками, да и эмиры египетские точат на него зуб. Султан слаб. Захватив Дамиетту, будем ждать предложений, если их не поступит – двинемся дальше – уничтожая египетские села и города, пока не принудим султана к переговорам на наших условиях. Важно добиться того, чтобы Дамиетта осталась за нами. Пока на египетском берегу будет стоять христианский город, сарацины окажутся отвлечены от Иерусалима. Лишь разгромив египетскую армию сарацин у них дома, разорив их страну, мы сможем добиться долгосрочного мира для Святой земли, дабы не один султан не стал более зариться на Иерусалим. И, ведя войну в Египте, мы не станем проливать кровь христиан там, где ходил Спаситель.
– Да здравствует король Людовик! – воскликнул Роберт д'Артуа, воодушевленный разговорами о войне. – На Египет! В прошлом походе не было настоящего вождя: Жан де Бриенн – слишком стар, Пелагий – неразумен и вообще просто священник. Немцы, англичане, итальянцы, голландцы – все они действовали разобщенно. Нас же, сеньоры, ведет христианнейший государь Европы, единственная опора Церкви и папы римского! Наше войско многочисленно, хорошо оснащено! Мы победим! С нами Бог!
– За Господа! За короля! На Египет! – грянули магистр тамплиеров и госпитальеров Гийом де Соннак и Жан де Роне, впервые единогласно, дружно, хотя и не совсем бескорыстно. Оба магистра представляли интересы могущественнейших морских держав – Венеции и Генуи, крайне заинтересованных в новом крупном порту на Средиземноморье. Тридцать семь лет назад они уже владели торговлей через Дамиетту и сейчас наверняка бы только выиграли от решения короля Франции, тем более обязанного этим городам за предоставленные корабли.
– Я поддерживаю вас, брат мой, – сказал король Кипра. – Мои вассалы, которые захотят пойти с вами на Египет, получат от меня благословение и возможность не платить подати, пока находятся в походе.
Огромный, хорошо укреплённый порт в устье Нила – Дамиетта манила и Генриха де Лузиньяна, оттуда до Кипра рукой подать. Слоновая кость, пшеница, золото из Африки, контроль над торговыми путями, безопасность от пиратов… И это только то из всего желанного, что сразу приходило на ум королю.
Ги д'Ибелин – коннетабль Кипра – хорошо понимал своего короля и громче других стал поддерживать Людовика IX.
В целом герцоги и графы французского королевства с живым энтузиазмом поддержали своего государя, однако не все были искренни в своих высказываниях, ведь наступление на Египет затягивало поход, делало совершенно неопределенными сроки его окончания и уверенности в исполнении обета – отвоевания Иерусалима не прибавляло. Лишь финансовая сторона их не беспокоила – король взял обязанность по обеспечению армии на себя, а королю можно верить. Более того, перспектива поживиться за счет богатого Египта вместо постоянно разоряемой и небогатой Святой земли сразу добавляла энтузиазма тем, кто задумывался о проблемах дома, во Франции.
– Господа, братья мои! – торжественно продолжил король. – Я рад, что вы все согласны со мной. Но важно, чтобы наконец-то воцарилось согласие между тамплиерами и госпитальерами. Они опора христиан на Востоке. Жан де Роне, Гийом де Соннак, у нас с вами одна родина, одна вера. Мы все – воины Иисуса Христа. Прошу вас, примиритесь, не время для распрей. Мы как никогда должны быть едины, чтобы раз и навсегда сокрушить сарацин.
Гийом де Соннак как старший в летах поднялся первым. Он был опытным политиком, храбрым рыцарем, сдержанным и честным христианином и понимал, как вовремя подоспел с крестовым походом французский король, ведь без его вмешательства названный «слабым» египетский султан мог начать новое наступление на христианские земли в Святой земле. Более того, ведь после призыва папы римского, объявившего крестовый поход, никто из европейских королей или крупных сеньоров не ответил на призыв, кроме Людовика IX. Соннак стал Великим магистром всего лишь год назад, после гибели в катастрофической битве при Форбии предыдущего магистра Армана де Перигора. Перигор унес с собой в могилу горечь поражения, Соннак у тамплиеров стал символом возрождения ордена, понесшего при Форбии тяжелейшие потери. Но не склоки с госпитальерами могли стать этим возрождением, а военные победы.
– Жан де Роне, вот вам моя рука! – сказал Соннак, поддерживая интонацией общую торжественность собрания. – Господь и король Франции ждут от нас совместных усилий, не только в горячей молитве, но, главное, в бою. Забудем все прежние размолвки, их время прошло. Да и в чем нам было соперничать, де Роне? Только в том, кто лучше служит Богу и убьет больше сарацин и тем лучше послужит христианам? Госпитальеры – такие же братья тамплиерам, как и все христиане!
Жан де Роне хоть и был младше седого Соннака, но понимал, как странно звучат слова о примирении от человека, уже несколько недель науськивавшего короля против госпитальеров. Конечно, ради дела примирение необходимо, но де Роне, хоть и временно возглавлял орден, знал, что после похода, вынужденной дружбе с тамплиерами быстро придет конец. Тем не менее зажигательная речь и доводы Людовика Французского воодушевили и скептически настроенного Жана де Роне. Он, как и Соннак, сознавал бессмысленность вражды с тамплиерами в то время, когда сарацины торжествуют победу. Примирение устроит всех, и, конечно же, Господа.
– Мир, сеньор де Соннак! – ответил Жан де Роне и не только крепко пожал руку тамплиеру, но и обнял его. Черный плащ госпитальера соединился с белым плащом тамплиера.
Глава шестнадцатая
Послы монгольского хана
Бертран д'Атталь выздоравливал тяжело. После поединка с графом д'Артуа у него оказались сломаны шесть ребер, имелись тяжелейшие ушибы по всему телу. Лекари кипрского короля, вызванные графом к раненому, всерьез опасались внутренних кровотечений. Однако постепенно шевалье пошел на поправку, самые худшие подозрения отпали. Бертран не терял сознания, однако постоянно мучился от боли, стонал и только и мечтал, чтобы провалиться в беспамятство. Лекари давали ему обезболивающие настои трав, от которых Бертран цепенел, погружаясь в какой-то туман. Ребра туго бинтовали, смазывали мазями обширные кровоподтеки по всему телу.