Сергей Вишняков – Преторианцы (страница 32)

Из боковых дверей показались шесть варваров – гладиаторы, одетые в меховые плащи, шкуры волков и медведей, с рогатинами, копьями, топорами. Варвары крались осторожно, окружая Нарцисса. Между столом, вокруг которого возлежали гости, и дверьми в экседру было довольно много пространства для боя. Рабы предварительно вынесли отсюда почти все предметы мебели.

– Дорогие гости, в вашей власти сказать гладиаторам, будут они биться до смерти во имя памяти наших предков или до изнеможения одной из сторон?

Гости выпили много. К тому же они понимали, драться до изнеможения – это слишком долго и им может наскучить, поэтому большинство прогорланило:

– До смерти!

Гай Фульвий Плавтиан громче всех ратовал за кровавый бой. Истинный наследник эпохи Коммода, он любил гладиаторские поединки, попойки и разврат. Он удивлялся, как это он еще занимает должность префекта вигилов, ведь несколько лет назад Пертинакс, будучи проконсулом Африки, выгнал его туда с позором за алчность и разнузданность. Будучи в Африке префектом, отвечающим за сохранность и постройку дорог и курьерскую службу, Плавтиан погряз в жуткой коррупции. Пертинакс раскрыл его преступные махинации, но в Риме такой человек, как Плавтиан, пригодился Коммоду. Теперь он думал, что дни его на этом посту сочтены. Пертинакс помнит его взятки. Дидий Юлиан знал шаткое положение Плавтиана и потому всячески привечал, надеясь на его помощь в будущем.

Плавтиан предложил делать ставки на то, кто победит, и сам поставил десять ауреусов на победу Нарцисса. Луций Марин поддержал его и швырнул на стол двадцать ауреусов также за Нарцисса. Но так как все остальные гости верили, что победит любимый атлет Коммода и у варваров-маркоманов нет шансов, то ставок больше не последовало и Плавтиан с Марином забрали свои деньги. Анния Корнифиция не захотела смотреть кровавый поединок, он слишком напоминал ей о ее кровожадном брате и о гибели мужа и сына. Она демонстративно встала и ушла в другую комнату. Марин сначала колебался, не зная, как поступить, но затем желание обладать прекрасной Корнифицией преодолело жажду зрелища, и он последовал за ней под одобрительную ухмылку Дидия Юлиана, желавшего, чтобы каждому гостю в его доме было уютно.

Ливии тоже захотелось уйти, но она знала, что ей вряд ли предоставят какую-то отдельную комнату, а вот ходить одной среди рабов в атриуме, вестибуле или на балконе ей не хотелось. Вот если бы с ней вышел Александр, но он с интересом наблюдал за боем. Ливия опустила глаза, не желая смотреть. Однако вскоре она почувствовала на себе пристальный взгляд и подняла глаза. Марк Силий Мессала возлежал напротив нее, заняв место ушедшей Корнифиции. Он поглядывал то на бой, то на Ливию и не спеша потягивал вино, изредка ковыряя серебряной вилкой в салате.

Между тем Нарцисс, исполняющий роль римского легионера, не стал ждать, когда маркоманы окружат его, и сам напал на двух из них. Сокрушительным ударом ребра огромного щита он сломал нос и выбил зубы первому варвару. Второго, задумавшего поразить Нарцисса топором, он пнул ногой в живот, и тот отлетел далеко, упав на треногу с негоревшей жаровней, и опрокинул ее. Не успел Нарцисс обернуться, как ему в спину рядом с перевязью, удерживающей маннику, вонзилась рогатина. Заостренные деревянные зубья впились в мощные мышцы атлета. Он отскочил, направив руку с гладиусом в сторону нападавшего. Маркоман сам отскочил к своим товарищам, и вчетвером они одновременно ринулись на легионера.

– Может, стоит поставить на гладиаторов-варваров? – спросил, усмехаясь, Корнелий Репетин свою невесту Дидию Клару. – Наверное, еще не поздно?

– Успокойся, дорогой, посмотри, принесли соловьиные язычки! Они просто восхитительны!

Нарцисс отступил к колоннам у входа в экседру. Зрителям было видно, что он растерян. Маркоманы атаковали дружно, и если бы не большой щит секутора, то Нарциссу пришлось бы плохо. Он отразил атаку, а потом прислонился к колонне.

– Нарцисс всегда был хорошим атлетом! В борьбе ему нет равных, а вот как гладиатор он не из лучших, – констатировал Дидий Юлиан.

Он сказал это негромко, но все собравшиеся, казалось, услышали.

– Двадцать ауреусов на победу варваров! – воскликнул префект вигилов Плавтиан. – Эй, раб, записывай ставки.

– Поддерживаю! – подал голос и швырнул перед собой ту же сумму Корнелий Репетин.

– Десять на варваров! – сказал возничий Зеленых Прокул.

– А я двадцать на Нарцисса! – откликнулся Мессала.

– Смотри, Мессала, проиграешь! – подмигнул Плавтиан.

– Должен же кто-то верить в победу римлянина, – ответил Мессала.

– Я тоже думаю, что Нарцисс победит! – провозгласил Дидий Юлиан.

– Нет, нет, ты ошибаешься! – зашумели другие гости. – Оружие и доспехи только сковывают Нарцисса, без них он сильнее.

– Ага, без оружия он бы сразу проиграл!

Александр озабоченно почесал лоб. Ему бы тоже сделать ставку, но он был практически без денег. Ему стало стыдно за себя. Как бы он хотел швырнуть горсть ауреусов перед этими сенаторами и всадниками, легко, не заботясь о том, выиграет ли он или проиграет.

– Александр! – обратился к нему с хитрой ухмылкой Мессала. – Ты не с нами? Не хочешь попытать удачу?

– Нет, спасибо, сенатор, я безоговорочно верю в победу Рима и не хочу, чтобы моя вера подвергалась испытанием деньгами, – ответил Александр.

– Что ж, это достойный ответ! – сказал Мессала. – Как тебе будет угодно.

Между тем маркоманы прекратили дружные, но малозрелищные атаки на Нарцисса. Два варвара, покалеченные им в самом начале поединка, наконец пришли в себя и присоединились к остальным. Варвары, быстро посовещавшись, видя, что их противник устал, решили биться с ним один на один по очереди, и тот, кто сможет убить Нарцисса, получит три четверти от всей суммы, обещанной Манлией Скантиллой за участие в этом бою.

Однако, как только первый из варваров вышел один против Нарцисса, атлет словно получил заряд невиданной силы и за минуту разделался с нападавшим. Обмочив меч в крови убитого, бурно льющейся из рассеченного горла, он направил его в сторону остальных маркоманов. Еще не веря, что атлет притворялся уставшим, на него бросился второй противник и все с тем же печальным результатом.

– Я же говорил, друзья, надо верить в Нарцисса! – крикнул Мессала и залпом осушил кубок фалернского.

Вид двух окровавленных мертвецов перед столом, полным еды, заставил Ливию испытать приступ дурноты. Она не раз слышала о подобных развлечениях патрициев, но не могла представить себе, что ей будет так омерзительно, когда она убедится в этом воочию. Ливия огляделась – все гости с увлечением смотрели на бой, жадно поглощая фазанов, лебедей, молодых поросят и козлят, запивая вином, так что рабы еле успевали не просто наполнять чаши, но и приносить новые амфоры с вином. Гости жаждали крови, и каждая новая чаша вина лишь усиливала эту жажду.

Четыре варвара непрерывно атаковали секутора. Нарцисс вертелся, еле успевая отражать удары. Его мощное тело оказалось не очень поворотливым, и кровь струилась из ран в спине и боках. Шлем сковывал атлета, ведь два округлых отверстия для глаз не давали широкого обзора, а враги вились вокруг легко, словно осы, делая болезненные выпады. Нарцисс разъярился. Он понял, что еще немного – и, покрывшись многочисленными ранами, начнет терять проворство и силы, а значит, совсем быстро наступит конец. Конечно, патриции жаждали яркого зрелища, но собственная жизнь Нарциссу была дороже большого гонорара. Поэтому он перестал играть в гладиатора и начал действовать по-другому. Для начала он сбросил свой шлем.

Первого подскочившего к нему маркомана с волчьей головой на лбу он сбил с ног таранным ударом щита. Во второго метнул гладиус и пронзил им грудь врага. Маркоман отлетел назад и свалился, умирая, прямо у ног возничего Прокула. Победитель множества заездов, Прокул знал, как опасна его профессия, и потому с уважением относился к гладиаторам. Он влил в рот варвара немного вина, поддержав его под голову. Гладиатор умер в конвульсиях. Прокул закрыл ему глаза. На шею сбитого щитом с ног противника Нарцисс наступил ногой и стал давить. Тот сопротивлялся, трепыхаясь всем телом, но вот шея хрустнула, и он обмяк. Остались двое, потрепанных секутором в самом начале. Вокруг валялось оружие убитых варваров-гладиаторов, но Нарцисс не стал его поднимать. Прикрывшись щитом, он сам подскочил к противникам. И вновь таранный удар большого щита сбил одного из них с ног. Второй успел вонзить кончик копья под пластины манники, защищавшей правую руку секутора, быстро отдернул копье и нанес им удар уже в голень, собираясь обездвижить атлета. Это ему почти удалось. Если бы удар пришелся немного ниже, он разорвал бы ахиллово сухожилие, и тогда Нарцисс навсегда остался бы калекой, если бы выжил. Атлет развернулся, бросил щит и схватил выставленное против него древко копья. Маркоман дергал копье на себя, а Нарцисс на себя. Кровь ручьем лилась из пронзенной голени, но Нарцисс не обращал на это внимания. Ему надо было скорее заканчивать бой. Опрокинутый им варвар начал подниматься, шаря вокруг себя в поисках потерянного оружия. Превозмогая боль, Нарцисс прыгнул на маркомана, сжимавшего копье, и схватил его за шею. Копье выпало из слабеющих рук врага. Нарцисс сделал захват и, поднатужившись, сломал шею.