Сергей Вишневский – Ты студент, Гарри (страница 28)

Магомед удивлённо взглянул на Гарри.

– Мрак является стороной?

– Давайте сначала выслушаем Бориса, – кивнул в сторону друга Гарри.

Боря вздохнул, сжал кулаки и произнёс как на духу:

– Отец. Как бы не повернулась судьба – я не отрекусь от Кати. Она моя. Навсегда. И наша свадьба состоится в любом случае. Даже если на то не будет твоей воли.

Заметив тяжёлый вздох отца, Борис добавил:

– Я готов к изгнанию из рода. На мнение аристократии и светского общества при дворе мне плевать.

Магомед перевёл взгляд на Гарри.

– В свою очередь как старший рода Мрак я, в случае изгнания из рода Бориса, готов принять его и признать полноправным членом семьи, – твердо произнес парень.

Мусаев старший перевёл взгляд на Васильева.

– В этом случае мы просто выполняем свою работу и в ваши семейные дела вмешиваться не будем.

Магомед хмыкнул и с задумчивым выражением лица откинулся на спинку кресла. Уперев локти в подлокотники, он принялся задумчиво вращать на пальце тяжёлый родовой перстень.

– Наш род достаточно древний, чтобы чтить свою историю и обычаи. Судьба изрядно нас помотала. И войны были, и нищета по дворянским меркам. Но за всю историю, как бы не складывалась судьба, из рода изгнали всего лишь раз, забрав право на фамилию. Это было сто тридцать лет назад и причиной этому было убийство родного брата, – Магомед поднял руку, предупреждая слова сына. – Мы не произносим его имени. Для рода он не только мёртв, но и никогда не существовал. В родовом древе его нет.

Мусаев вздохнул и, продолжая вращать перстень, взглянул на Гарри.

– Я рад, что у моего сына есть друг, готовый пойти против не последнего рода в империи ради помощи другу. Действительно достойный поступок. Однако я не вижу преступления в том, что мой сын хочет связать свою судьбу с девушкой. Пусть и по зову сердца.

Глава рода умолк и выразительно взглянул на сына, который кивнул.

– Мы опустим истерику матери, закроем глаза на то, что тебе при любом удобном случае будут тыкать в лицо тем, что жена без родословной.

– Вообще-то у Кати есть родословная. Она связана с дворянским родом у бриттов… – вмешался Гарри.

– Если бы она была связана по-настоящему, то состояла бы в их роде. А так… – вздохнул Мусаев старший. – В общем, замять и не замечать можно многое. Не получится замять предательство её родителей. Клеймо предателей просто так не стереть. Ты осознаешь, на что идёшь? С такой супругой дорога во дворец будет сложной.

– Осознаю, – с каменным лицом подтвердил Борис.

– Я, конечно, извиняюсь, но нам обязательно делать так, чтобы о предательстве все узнали? – спросил Гарри, оглядев присутствующих.

– Хочешь спустить всё на тормозах? – хмыкнул Васильев. – И как ты себе это представляешь? Объявить им об их предательстве и потребовать покинуть земли Российской Империи?

– Зачем? Можно же просто организовать свадьбу, а потом подставиться и притвориться мертвым, – почесал голову Гарри. – Они быстро свалят с погоней на хвосте и оставят тут Катю, а я спокойно воскресну и продолжим жить как жили.

– Они знают, что мы знаем, – задумчиво произнёс Боря.

– И обратно не сунутся, – кивнул Гарри. – А у нас просто родители экстренно уехали к родственникам за бугор.

– Слухи рано или поздно вытащат всю подноготную, – хмыкнул Васильев. – Если у нас никто и не узнает, то слушок могут пустить и сами бритты.

– О чем? О том, что нашли исполнителей из местных, а те обосрались, и их вокруг пальца обвела тайная канцелярия? Ну, так такое сплошь и рядом, – пожал плечами начинающий некромант. – Одна перестрелка в городе чего стоит. И насколько я понимаю, таких залетчиков была уже не одна группа. Другое дело, что пройдёт время, а у Мусаевых может вылезти какая-то родня за бугром в самый неподходящий момент.

Магомед взглянул на сына и задумчиво произнёс:

– Отречение от прав на Екатерину Сельвину…

Васильев вскинул брови, задумчиво побарабанил пальцами по столу и кивнул.

– В принципе план неплох и достаточно разумен. Кроме одного момента, – следователь взглянул на объект своей службы. – Ты уже научился восставать из мертвых?

– Если бы умел, то вряд ли просил вас о помощи, – вздохнул Гарри. – Вы в подобных операциях намного опытнее меня.

Васильев тяжело вздохнул и продолжил барабанить пальцами по столу.

– Я такие операции не подписываю. Надо согласовывать…

Если честно, я думал, эта ситуация разрешится за пару недель.

Серьёзно, ну что там может быть сложного?

Выяснить, как меня собираются грохнуть, упредить ситуацию, проработать план, сделать всё чисто, чтобы комар носа не подточил, и вуаля. Одни сваливают из страны, Боря получает Катю, а я торжественно, с фанфарами и почётным караулом восстаю из мёртвых.

Эх…

Все это растянулось до весны.

Да, уважаемые. Конец апреля, у нас тут контрольные, мученические потуги параллели на проявление своего дара и прочие весенние обострения у подростков.

Почему всё получилось так затянуто? Почти полгода подготовки были связаны с чрезмерной… осторожностью обеих сторон.

Началось все с переговоров Магомеда Мусаева с матерью Кати. Отец у неё, простите за выражение, редкостный подкаблучник.

То они торговались за наследство, то за права на Екатерину, то за место свадьбы и условия помолвки…

В общем, знатная тягомотина, которую по моему личному мнению Мусаев создавал исключительно для показухи. Всё же свадьба простолюдинки и не последнего жениха довольно приличного рода накладывала свои отпечатки.

Во все эти политические тонкости я пока не вникал, а вот в то, что происходило у Васильева… окунулся знатно.

Помимо родителей Кати, было ещё несколько групп… желающих, чтобы моё тело как можно быстрее и надежнее начало разлагаться.

Да, согласен, с моей стороны лезть носом в эти все шпионские игры было верхом глупости, но просить меня допросить труп седого старичка, являвшегося связным, такая себе идея со стороны Васильева.

Это было, по-моему, в феврале. Мороз стоял жуткий. Все порядочные школы отменили занятия, разумеется, кроме школы для одаренных. Помню, взбесило меня это. Считай, зима в самом разгаре: снег, дубарина такая, что на шарфу сосульки образуются за пару минут ходьбы до остановки транспорта. Школьные дворы везде пустые, а я, как прокаженный, вместо сладкого сна и тёплого какао за поздним завтраком, тащусь к школе.

На улице темно, а в школе горит свет. И двери парадные у неё, словно червоточина в космосе, одаренных туда засасывает.

В общем, не в духе я тогда был.

Гарри пододвинул к себе исходящую паром тарелку с крем-супом и вдохнул аромат. Его лицо немного разгладилось, но взгляд, остановившийся на окне с морозными узорами, снова заставил его поёжиться и недовольно сдвинуть брови.

– Гарри, – произнесла Катя, усевшись напротив. – С тобой всё нормально? Ты какой-то хмурый.

– За окном мороз такой, что сморкаюсь сосульками, – буркнул парень, недовольно насупившись. – С чего бы мне улыбаться?

Борис поставил поднос рядом с Катиным и, усевшись, слегка улыбнулся.

– Друг мой, ваша улыбка в свете контекста выглядит издевательски, – буркнул начинающий некромант, взял ложку и попробовал суп. – А не так плохо…

В это время за их стол уселась Демидова.

– Борис, Катя, – кивнула она, усаживаясь за стол.

Друзья покосились на Гарри, который развёл руками.

– Она всё ещё злится за ту шутку с выдуманным онанизмом на её грудь, – пояснил Гарри. – Решила меня игнорировать.

– А ты извиняться пробовал? – хмыкнул Борис, подтягивая к себе хорошо прожаренный бифштекс.

– Естественно! – возмутился друг. – Дарья, я искренне извиняюсь, что сказал о том, что онанировал на твою оголенную грудь. Я искренне не понимаю, как можно этим заниматься без удовлетворения оральным путем, и почему все верят, что одной оголенной груди хватит для…

– Гарри! – недовольно рыкнула Катя.

Начинающий некромант умолк и, тяжело вздохнув, взглянул на Бориса, который обречённо покачал головой.

– Друг мой, ваши извинения похожи на соль, которую сыплют на рану.

– Возможно, – буркнул Гарри. – Да и настроение у меня сегодня не очень.