Сергей Вишневский – Ты студент, Гарри (страница 11)

– А сейчас таких нет?

– Сейчас половину эффективности съедает безопасность, – покачал головой Гарри. – Защита от дурака, защита от истощения, защита от переработки… А это старая разработка. Во времена Глеба Мрака вопрос стоял просто: убился об артефакт? Одним идиотом меньше.

– Ты уже в артефактах начал разбираться? – спросила Лариса, доставая из духовки следущую партию ароматных куриных ножек.

– Нет. У меня этот медальон артефактор из тайной канцелярии брал на исследования. Думали реликвия Мрак, а их регистрировать надо. Но это обычный артефакт. Он и рассказал в чем подвох. Слава богу у меня сил хватило.

– Риск, конечно, дело благородное, но чтобы было, если бы ты об стену какую-нибудь убился? Или тебя машина какая-нибудь протаранила? – недовольно проворчала мать.

– Увернулся бы, – буркнул Гарри, вспомнив как прошиб насквозь самосвал, и как горел на пальце фамильный перстень, выбросивший защиту в последний момент. – Да и вообще, мам! Дай добавки, а?

– Хватит. Еще живот заболит! Ты и так десяток умял. И вообще, ты на время смотрел? У тебя заседание суда аристократов через полтора часа.

– Не пойду, – буркнул Гарри. – Я к Катьке в больницу зайти хочу. Может отошла уже.

– Гарри, – тоном надавила Лариса.

– Мам, ну зачем я там нужен? Адвокат работает без меня. Абрамович имеет процент от полученных алиментов. Он сам справится. А сидеть там с умным лицом и несколько часов слушать уложения и законы мохнатых времен у меня нет никакого желания.

– Петр, ну хоть ты ему скажи, – вздохнула мать.

– Ну, так-то это твоя судьба, Гарри, – попытался придумать хоть что-то отчим.

– Ну, начнем с того, что если я от Моретти ничего не получу, то деньги на учебу у меня все равно будут. Я ничего не потеряю. А Абрамович согласился на символический рубль оплаты, если ничего не выгорит.

– А если выгорит, то сдерет три шкуры, – хмыкнул Петр.

– Ну, тут тоже верно, – кивнул парень. – Там в договоре процент зависит от суммы. Чем больше сумма, тем выше процент. Но ты недооцениваешь евреев, Петь. Поверь, я еще доволен конечной суммой останусь.

Гарри погладил живот и с сожалением взглянул на поднос свежей курочки.

– Прости мам, все же ты права. Если съем еще – точно лопну или буду мучиться животом.

– Я оставлю тебе на ужин, – тяжело вздохнула Лариса.

– Спасибо, мам, – встал из-за стола начинающий некромант.

Взяв телефон в руки, парень тут же умчался в коридор.

– За мной Боря приехал. Я убежал!

– Слушай, может вдвоем? – спросил Гарри и с опаской взглянул на дверь одиночной палаты, где находилась Екатерина.

– Ну уж нет, – хмыкнул Боря. – Достать за пару часов чистую машину через знакомых отца – запросто, но вот успокаивать Катьку – это уже без меня. Я тебя тут снаружи подожду.

Начинающий некромант вздохнул, перехватил поудобнее небольшую серую коробку и, осуждающе взглянув на друга, открыл дверь в палату. Зайдя в нее, он обнаружил насупившуюся подругу, хмуро смотрящую в окно, из которого солнечные лучики, пробивавшиеся через листву, словно издеваясь бегали по ее лицу.

– Кать, – осторожно произнес Гарри, прикрыв за собой дверь. – Привет.

Девушка хмуро взглянула на друга, тяжело вздохнула и снова уставилась в окно.

– Кать, я понимаю, что был не прав… Но другого выхода не было.

– Мог бы просто сказать раньше, придурок, – буркнула девушка.

– Если бы мы сказали раньше, то ты бы вообще завернула проект, – почесав голову, произнес Гарри и прошел в палату.

Отодвинув стул, он спокойно уселся в него.

– А лучше было бы договариваться за моей спиной? – спросила Катя и взглянула на друга.

– Ну, Наумова…

– Да причем тут она? – вздохнула Екатерина. – Вы… вы просто у меня за спиной договариваетесь, что-то решаете…

Девушка умолкла на пару секунд, после чего тихо произнесла:

– Друзья так не поступают.

Гарри, хотевший выдать оправдательную триаду, закрыл рот и тяжело вздохнул и остановил взгляд на кисти, от которой у девушки шла капельница.

– Прости, – произнес начинающий некромант. – Действительно херня вышла.

– Не херня, а некомпетентная ситуация… аристократ хренов…

Гарри улыбнулся.

– Мы тут, в общем, подумали, – Гарри взял коробку, что принес с собой и достал оттуда их бокал.

Голубое стекло с легким оранжевым свечением по контуру, а внутри светящаяся белым светом жидкость.

– Смотри, что получается, когда заканчиваем, – произнес Гарри и достал из кармана угольно черный камешек.

Бросив его по центру бокала, он с улыбкой уселся обратно и с улыбкой начал наблюдать за реакцией Кати, зачарованно уставившейся на происходящие метаморфозы.

Камешек, поначалу нырнувший в силу света, очень быстро всплыл и начал подниматься. Это сопровождалось выбросами струй черного дыма. Когда камешек поднялся до краев бокала струйки исчезли, а затем с краев бокала потек черный туман. Он облизывал поверхность бокала, спускался по ножке и стелился на пару сантиметров вокруг. Тут же, у самой поверхности он собирался и затягивался под ножку бокала, а затем черной жилкой поднимался внутри ножки и устремлялся сквозь свет к камню. Свет в бокале при этом начал сиять еще сильнее, но это сглаживалось за счет черного тумана.

Вид круговорота тьмы, заключенного в лабораторную посуду, созданную с таким трудом, зачаровал Катю, и она с десяток секунд просто пялилась на результат их работы.

– Красиво… – наконец прошептала она и повернулась на бок, чуть не забыв про капельницу.

– Мы с Борей тоже залипли, – кивнул начинающий некромант. – Дядя Женя вообще с полчаса пялился, как зачарованный. Предлагал выкупить за любые деньги. Мы решили, что… лучше отдадим тебе. Все таки это наш первый артефакт.

– Лабораторная посуда, – усмехнулась Катя. – Господи, как красиво…

Гарри кивнул и взглянул в окно.

– Ты как хоть? Не болит ничего?

– Нет. Мама поначалу чуть с ума не сошла. Успокоилась, когда врачи объяснили, что произошло.

– Я, кстати, думал, что такие выбросы бывают только у детей, в начале, – пробормотал Гарри.

– Обычно так и есть. А тут… что-то вроде эмоционального прорыва. Резерв сильно вырос.

– Угу. Мне кажется, что у меня тоже, – кивнул начинающий некромант. – Я тогда реально испугался, что ты меня убьешь.

– Я плохо помню то состояние, – призналась Катя. – Но то, что ты меня жутко взбесил, не забыла.

– Чего ты так взбесилась то?

– Я слышала, что ты Наумовой говорил, – грустно улыбнулась Екатерина.

– Ну, ты же понимаешь, что это была шутка?

– Даже если нет, то какая мне собственно разница? Кто я тебе? Подруга. Мы не встречаемся. Я тебе не жена. Я тебе никто, но у меня есть чувства… – Катя вздохнула и перевела взгляд с их недоартефакта на впавшего в ступор с одной приподнятой бровью парня. – Что ты так пялишься? Чувства как младшему брату, который связался с какой-то потаскухой, придурок! Ты вообще понимаешь, что ты ей не нужен? Ей нужны только дети или статус. Не Гарри Беленький, а забавный некромант.

– Ты вообще понимаешь, что сейчас растоптала мое чувство собственного достоинства? – буркнул, насупившись, Гарри.

– Гарри, давай говорить честно. Ты себя в зеркале видел?

– Видел, – тяжело вздохнул Гарри. – Не Ален Делон…

– Кто это?

– Не важно, – ворчливо отмахнулся начинающий некромант. – А что Боря?

– А Боре, если он продолжит пялится на чужие сиськи – я вообще отрежу его «достоинство».