Сергей Вишневский – Танцуй! (страница 57)
Ученики понуро опустили головы и отправились в сторону дома наложниц, бросая злобные взгляды на учителя. Упырь же потер ладони и довольно вздохнул.
— По-моему из меня получился отличный учитель!
Он сложил руки за спину и задумчиво произнес:
— Что бы еще такого придумать, чтобы у них времени не было…
В этот момент в его ушах раздался тихий шепот стихии, которая произнесла:
— Ну, здравствуй, Бренд…
Упырь замер, моргнул и повернул голову в сторону угловой башни.
— А вот это оч-ч-ч-чень интересно!
Упырь подпрыгнул на носочках и тут же провалился в собственную тень.
В это время ученики дошли до дома и под пристальным взглядом подошли к Хане. Девушка слегка сдвинулась в сторону, пропуская гостей, но в момент, когда в проход вошел Бом, она выгнулась и, выпрямив грудь, прижала парня к косяку.
Бом же не растерялся и тоже выпрямил грудь. Теперь уже он прижимал девушку. Та попыталась взбрыкнуть и выжать его обратно, но парень ухватился за косяк и прижал ее еще сильнее. Та вскинула брови и сунула руку под рубаху.
— Гордость у тебя больше, чем он, — произнесла она.
— Холодно. Побегать по горам пришлось в таком виде, — ничуть не смутившись, произнес начинающий некромант.
— Девочки! — громко крикнула Хано. — У нас тут парочка учеников замерзла! Надо согреть!
В доме послышался звук упавшей чашки и суматошная возня.
— Не спешите, — произнесла она, смотря в глаза Бома. — В таком виде они никуда не сбегут.
***
Прелестей в тюремной камере казематов не так много, но в этой камере все же одна была. Это была кровать.
Полноценная кровать с матрасом и теплым одеялом, но, несмотря на резьбу по дереву, несмотря на чистые простыни, стол и стул, полноценную еду и прочие удобства, пребывание в ней нельзя было назвать отличным времяпровождением.
Тем не менее Тайра провела тут уже больше полугода.
С момента, как очередное баронство присоединилось к Лордейлу, многие бароны начали откровенно паниковать и впадать в паранойю. За женами устанавливали слежку, устраивали расследования, а самые практичные, от греха подальше, посадили своих жен в тюремные камеры, чтобы не стать жертвами рук своих благоверных, как получилось с бароном Дарном.
Слезы от несправедливости уже давно выплаканы. Злоба за полгода притупилась. Внутри осталась только пустота и безысходность, которая все чаще подкидывала мысли о самоубийстве.
Окончательно потеряв всякую надежду лучик солнца, девушка попросила состричь ей волосы, превратившиеся за время заточение в грязные лохмы. Одежду ей выдавали обычную и серое платье вместо баронских нарядов уже стало привычным. Даже запах немытого тела из-за помывки раз в две недели уже не так досаждал.
За полгода заточения Тайра окончательно смирилась со всем.
— Надо было поступить, как Дарна, — хмыкнула она, присев на кровати.
Она была одной из тех, кто осудил поступок баронессы. И дело было не в том, что баронство отошло к Лордейлу и стало его частью. Да, люди оказались в прибытке. Налоги ниже, обеспечение деревень магическими яблонями, помощь и забота со стороны самого барона, но девушка не могла понять, как посмела женщина, пришедшая из другой семьи, прервать род Дарна.
Да, она знала, как себя вел этот барон. Она знала, что у него скверный характер, и сам он — редкостный негодяй, но это не отнимало главного факта. Благородный род прервался из-за того, что женщина отказалась от своей доли. Тяжелой, но для Тайры это ничего не значило.
Тогда.
Первый месяц она верила, что муж хочет ее уберечь. Она заглядывал и разговаривал с ней.
Второй месяц он начал заходить все реже. Тогда же Тайра заметила на его шее царапины, но все еще продолжала искренне верить в то, что муж во всем разберется.
На третий месяц он не пришел ни разу. В это время начали закрадываться глупые мысли. Она их гнала всеми силами, но на четвертый месяц ее впервый раз пытали.
Пытки считались «мягкими», но только от того, что умелый палач ее супруга старался не повредить ее тело. Девушка и не предполагала, как много боли можно принести, если использовать тонкие стальные иглы. И загонять их под ногти не самый тяжелый вариант.
Тайра сжала костлявые кулаки и глубоко вздохнула, стараясь не выпустить слезу. Слезы отнимали много сил, а девушка держалась только на зубах.
Последний месяц принес самое плохое, что могло быть. В начале прошлой недели к ней в камеру пришел начальник охраны ее мужа. Не было избиений, не было угроз или пыток. Он пришел, связал и взял так, как хотел, и столько раз, сколько ему было нужно.
После этого девушка ревела целую ночь, но все еще держалась. На этой неделе пришел уже начальник тюремного корпуса, и это стало той точкой. Последние надежды в душе девушки исчезли. Она поняла, что больше не нужна ни мужу, ни баронству. Ее списали со счетов и пользуются, как рабыней.
Тайра уже не надеялась и не верила мужу. Она вполне допускала, что у него не просто любовница, а новая невеста. Баронесса четко понимала, что ее не казнят только потому, что ее статус не позволяет сделать это без урона чести. Единственный безболезненный вариант для барона был бы самоубийство супруги.
Но предоставлять такую милость своему благоверному она не собиралась.
— Не дождешься… — сглотнув произнесла она, крепче сжимая кулаки. — Я не сдамся…
Девушка подняла взгляд на небольшой огонек лампады и сжала зубы. Гнев был единственным, что позволяло ей держаться дальше. В голове не было даже призрачного варианта, как выбраться из тюремных казематов, но желание хоть как-нибудь отомстить мужу не давало ей пустить простынь на веревки и закончить эти муки.
Внезапно тьма в углу камеры задрожала. Из нее вытянулась фигура, и спустя несколько секунд обрела очертания человека.
Сломленная девушка смотрела на нее бессмысленным взглядом. Не было ни страха, ни ужаса. Эмоций для этого просто не осталось.
Тень тем временем уплотнилась и превратилась в молодого парня, который передернул плечами и с отвращением произнес:
— Ну и мерзость! — произнес он и огляделся. — Довольно неплохо для тюремной камеры.
— Кто вы? — спросила Тайра.
Впервые в голове девушки появилась мысль о безумии.
— Меня зовут Бренд, — произнес парень и, отодвинув табурет, сел за стол. — Простите за столь неуклюжее появление. Только освоил стихию. Еще не привык.
— Вы маг?
— Темный, — кивнул парень. — И тут я не случайно.
— Что вам нужно?
— Вы. Мне нужны вы, а вернее ваш статус, — бренд почесал лоб и неотя произнес: — Это довольно глупо, но я не дипломат, поэтому скажу прямо. Вы не хотели бы сменить мужа?
— В каком смысле?
— В прямом. Дело в том, что барон Лордейла, по совместительству мой… Мы учимся у одной темной сущности вместе. И он сейчас создает систему обелисков пламени, чтобы превратить весь замок и окрестности в пылающую долину, где начнет расти вулкан. Мой непосредственный учитель Хойсо просил меня попробовать решить вопрос с вашим баронством без лишних смертей. Именно поэтому я пришел к вам.
— Вы предлагаете поступить мне так же, как Дарна? Стать подстилкой у Лордейла?
— Ну, начнем с того, что у барона Лордейла ни одна жена не является подстилкой. Его вообще мало интересует власть и прочие элементы баронского статуса, — тут Бренд запнулся и нехотя произнес: — Кого я обманываю? Ему вообще плевать на баронства. Всю полноту власти со всеми обязанностями он свалил на своих супруг. Самира, Юлиана, Дарна — это настоящие правители, которые занимаются проблемами своих баронств. Просто фамилии у них теперь Лордейл.
— А чем занимается сам барон Лордейл?
— Магией. Он маг и экспериментатор. Ему нет дела до того, как ведутся дела в баронстве. Нет, он, конечно, помогает, когда его просят, но если не кривить душой, то…
— Я поняла, — произнесла девушка и опустила взгляд на ноги.
На грязных ступнях уже почти отрасли новые ногти. Предыдущие ей выдрали после того, как одна из игл под ногтем занесла инфекцию и пальцы начали гнить.
— Не то, чтобы я вас уговаривал, — произнес Бренд. — Но я пообещал, что попробую что-то сделать. Через неделю или чуть меньше этого замка не будет, как и не будет баронства Велес.
— Что будет с моим мужем? — спросила девушка.
— Умрет конечно, — как само собой разумеющееся произнес Бренд. — Или у вас на него планы.
— Пусть умрет, — тихо ответила Тайра. — Пусть умрет, но от моей руки.
Она подняла взгляд и уставилась в глаза молодого парня.
— Это мое условие. Он должен умереть от моей руки.
***