Сергей Вишневский – Такая война (страница 47)

Мертвая женщина заподозрила проблему, когда перед вражеским строем вышли три воина. Один вел пленного, второй нес на руках ее младшего сына, а третий связанного старшего.

Они уложили на землю детей и развязали воина, вложив ему в руки отполированный стилет.

Мать тоскливо посмотрела на Мертвого рыцаря, ведущего свой отряд. Обернулась на лагерь хозяина в тылу и, поникнув, зашагала на сближение с чужой армией. Её взор привлекло представление, устроенное саторцами. Враги вынесли вперед детей, ради которых она вернулась с того света.

Медальон связи с хозяином молчал, а перед ней у строя противника, с клинком в руках рыдал живой воин, совсем недавно косо поглядывающий на нее в лагере..

Материнское сердце, не смотря на то, что уже давно не билось, почуяло неладное. Она подала сигнал, и мертвые перешли в легкий бег.

В этот момент Рум отвел руку со стилетом назад и нанес несколько ударов по старшему сыну, а затем, под взглядом замершей от ужаса матери, он склонился к свертку и ударил два раза.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! — завопила восставшая мать убитых и бросилась к детям, рефлекторно отдав приказ подчиненным: «ВПЕРЕД!».

Нежить сорвалась с места и на огромной скорости понеслась к противнику. Из-за рядов саторцев полетели первые боевые заклинания, ударившие в щит, завязанный на тело Матери. Пусть не абсолютный, но этого хватило, уберечь основную часть войск.

Спустя долгие минуты первые ряды, словно снаряды, ударили в щиты противника. Следующие навалились на первых, за ними уже другие и так в десятки слоев. Напряжение на строй настолько огромно, что первые ряды саторцев просто потащило назад. Не помогала ни кованая обувь, ни упоры. Мертвые перли без разбора. Приказ один: «ВПЕРЕД!».

Мать, подбегая к месту гибели детей, расталкивала всех мощными ударами. Добравшись до истекающих кровью детей, она обнаружила, что младший уже не плачет. Он притих и уставился стеклянными зелеными глазками в небо. Мертвая женщина метнулась к старшему, но и тот уже мелко дрожал и хватал ртом воздух.

— Маленький мой, — захрипела нежить, подтягивая к себе мальчишку.

Как только она потревожила его, то обнаружила, что из живота мальчишки торчат внутренности. Подхватив его на руки, Мать нежно прижала их рукой и встала. Она хотела ринуться к хозяину, в надежде, что он сможет спасти, исцелить… Увеличить ее долг. Но в этот момент старший сын сделал последний вдох, по телу пробежала короткая судорога и восставший мертвец почувствовала, как рот наполнился слюной. Ниточка, удерживающая ее в этом мире оборвалась.

— Как же так… — прошептала мать и, пригладив по голове старшего сына, покачнулась. Вокруг толкались мертвые солдаты, напирая на строй врага, но сейчас их не существовало в мире Матери. Она с трудом сделала два шага к младшему и упала на колени. Сгребя в объятия своих детей, мертвая женщина свернулась калачиком на земле, посреди рева команд саторских десятников, хрипов гибнущих людей, мертвого молчания восставших с того света крестьян и лязга металла.

Из шлема закованной в сталь мертвой женщины закапала черная тягучая жидкость.

Нежить плакала во второй раз.

— Скоро все закончится. Им уже не больно. Так вышло, и я хотел бы сказать, что я не виноват, но… Я клялся и не смог сдержать клятву. Это моя война и моя ошибка. — зазвучал голос хозяина из медальона, перекрывая окружающий гвалт и шум. — Скоро все закончится. Это уже не имеет смысла… Все это не важно… Кроме мести.

Замершая высшая нежить, с разваливающимся каркасом силы внутри, прижала детей покрепче. Из последних сил она, шатаясь, встала, подняла голову к небу так, чтобы в мертвые провалы глаз через забрало попал лучик солнца, и издала истошный вопль, полный звериной ненависти к убийцам:

— ГХА-А-А-А-А!!!

Рев был оглушительным, полным злобы. Мать выдала с ним все, что было в ней: боль, отчаяние и силу, заложенную создателем, все то, что она успела скопить, пока собирала вместе с ним армию. Все до последней капли, добавив к этому впитанные смерти детей и искру души.

Этот вопль подстегнул и усилил нежить, словно благословение. Воины перестали просто переть вперед и принялись активно атаковать, проявляя смекалку и элементарные навыки боя. Они бросались в ноги, рвали мясо на руках нерасторопных противников. Теперь в их гнилых черепах был совсем другой приказ.

«УБИВАТЬ!»

Мак с живыми членами отряда стоял у камня, на котором было приближенное изображение строя. Перед рядами солдат, вытиравший слезы Рум, с дрожащими руками склонился к связанному ребенку и три раза ударил его в грудь ножом. Затем к небольшому свертку, и еще два раза.

— Он… — сглотнув произнес Жак, не отрывая взгляда от иллюзии. — Он заколдован, да? Он же не мог…

Взгляды воинов скрестились на Маке. Тот обвел взглядом воинов и молча мотнул головой в ответ.

— Я не знаю.

— Но так ведь не бывает, — продолжил бормотать Жак. — Рум, он же наш… Он не предатель и не…

— Да, болтал много, он сам по себе ворчун тот еще, но… — Билл умолк, не зная, что добавить.

— Он не выстрелил, — подал голос Гурт. — Там, на скале, когда за нами темный гнался.

— Он сказал, что видел нож в груди второго, — встал на защиту Рума Вар.

— Не мог он со скалы видеть нож, — вмешался Мак. — Уговор был на выстрел, как только они ко мне подойдут и остановятся.

— Уговор был, — кивнул Билл. — Только он не выстрелил.

— Он же… Он же подходил тогда к тебе, — сглотнул Жак. — Когда ты призывал призраков у Армавира.

— Зачем он подходил? — спросил Гурт, зная ответ. Воин хотел, чтобы услышали остальные.

— Я его с ножом застал, но он сказал, что только ворот подрезать хотел. Мол, дышать мастеру туго.

— У меня не было высокого ворота. Рубаха обычная, — вздохнул Мак, понимая, зачем Гурт затеял этот разговор.

— Я ему за то так и сказал, — сглотнул молодой воин. — И мечом пригрозил, что распластаю. Он за тьму и за мастера нашего гадости опять говорить начал, но то как обычно было…

Мак обвел взглядом живых и, вздохнув, развел руками:

— Сделанного не воротишь, — после чего указал на изображение на камне. — Теперь думать надо, как дальше быть!

На иллюзии Рум, после того как покончил с детьми, вонзил нож себе в брюхо.

— И расхлебывать последствия, — добавил Гурт.

Мак кивнул и отошел к артефакту, созданному на ходу.

Это был огромный плоский лист стали. Раньше он был декоративным элементом на створках ворот в древнем городе. С одной стороны остались следы крепления мощных петель к створке ворот. На металле была чеканка сложного рисунка из воинов, вскидывающих над головами мечи, цветов и солнца. Подмастерье интересовал лишь сплав, выдержавший столько времени и не развалившийся на ржавые хлопья.

Пришлось заставить семерых мертвецов несколько часов отбивать молотами для ремонта доспехов лист, чтобы выровнять и подготовить для своих нужд. Грубо, неудобно, но все же время и дуболомство простой нежити из крестьян сделали из металла довольно ровный лист необходимого размера.

В итоге, рассчитав необходимые связи рун и засунув полторы сотни следящих артефактов внутрь мертвых воинов и двух командиров, Мак получил сносную тактическую доску, где в реальном времени отображалось происходящее на поле боя. К сожалению, каждый элемент обозначался руной, но для парня чтение своеобразного ребуса не было проблемой.

— Как говорил мой учитель, — провел рукой по артефакту подмастерье. — Если назвался магом, то будь им. Жаль, они блокировали связь. Было бы намного легче. Еще сотня шагов к городу от лагеря, и даже мои артефакты будут бессильны. Хорошо хоть они не притащили сюда негатор магии. Иначе это было бы сражение на мечах и артефактах.

На металлическом листе засветился сложный рисунок, а спустя несколько секунд появилось темное облако. Оно растянулось на лист и стало плоским. Затем появились небольшие выступы с рунами.

— Ты отказался сразу выдвигаться к Сатопу из-за этого? — спросил Гурт.

Пока остальные наблюдали за тем, как один из воинов в дорогой броне отрубал голову предателю, Мак принялся объяснять Гурту то, что происходило.

— Лист металла имитирует поле сражения. Эти отметки — это мои следящие артефакты. Это, — указал парень на цветные отметки с другой стороны листа. — Противник. Вот его войска, видишь рябь из мелких точек? Это отметки о живых солдатах. Цвет значит, что на них наложено защитное заклинание.

— Ты сам все это придумал? И почему твои артефакты работают?

— На счет придумал — и да, и нет. Сама концепция — моя, но следящие артефакты и принцип отображения я видел в описании охранных систем родовых хранилищ, — признался Мак. — Но там довольно дорогие ингредиенты используются, а тут… Как обычно. Пародия на артефакторику, «кустарного производства». А вот на счет почему работают — тут надо быть достаточно опытным артефактором, чтобы обойти заблокированную магическую связь. По сути — мои артефакты — это маяки, подающие сигнал, где сообщают, что видят. Они делают это для всех, но вряд ли саторцы сообразят, что это за импульсы силы. А лист просто считывает информацию с поля боя.

Слово «Производство» Мак произнес по русски.

— Извосво? — нахмурился десятник, пытаясь повторить русское слово.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Мак и указал на быстро выдвинувшиеся вперед несколько знаков темной армии. — Смысл в том, что никакой связи нет. Мой артефакт вдали от их блокировок может считывать сигналы с артефактов. Вот только, когда начнется бой с применением магии — артефакт ослепнет… Погоди. Вот этого я ожидал.