Сергей Вишневский – Такая война (страница 44)
На улице Святого Римуэла было так же многолюдно. Три церкви были уже закрыты, люди шли в несколько заведений в конце улицы. Там находилась кузница Святого Тара, Купеческий двор братства паладинов и несколько приличных постоялых дворов.
Несмотря на многолюдность, одного прохожего старались обходить по большой дуге.
Он брел в орден. Броня его была заляпана запекшейся кровью, передник из шелка, с изображением братства, был перемазана грязью и гноем. Плащ со святыми письменами на спине разорван пополам, а золотые буквы на его остатках давили тьмой, словно негатив. От воина несло помойкой, гнильем и ладаном. Причем настолько сильно, что прохожие шарахались за несколько метров.
— Хоть бы в речке помылся, — ворчали ему в спину.
— А еще «Чистейшим» зовется…
— Арт! Арт Чистейший! — крикнул ему страж в легком кожаном доспехе, махая рукой.
Воин продолжал путь не реагируя на призывы. Шаг за шагом, словно машина, он шел к собору братства Паладинов. С подбородочного ремешка шлема капля за каплей стекала прозрачная, тягучая жидкость.
— Эй! Арт! — снова попытался докричаться воин. Он поспешил к нему, расталкивая толпу, и когда догнал, то встал у него на пути. — Арт! Что с тобой? Где твой отряд?
Воин попытался заглянуть в щели закрытого шлема, разглядеть хоть какие-то эмоции у закованного в доспехи знакомого, но вместо ответа тот просто оттолкнул его рукой с дороги и продолжил путь.
— Арт! Что случилось? — не отставал воин. — От тебя несет смертью…
Паладин молча дошел до неприметной калитки в ограде, отделяющей территорию ордена от улицы, и скрылся за ней.
В просторном зале собра, под огромным куполом, его шаги были подобны грому. Услышав их, из небольшой дверцы в стене появился отец Шарль. Всегда улыбающийся старичок, один из сильнейших магов братства, обнаружив одного из своих лучших учеников, сначала улыбнулся, но, подслеповато прищурившись и разглядев его — помрачнел.
Арт не подошел к самому близкому человеку в ордене. Он прошел в центр зала и повернулся к святому знамени, лежащему на руках каменной девы. Паладин братства устало упал на колени и вставил меч в паз в каменном полу, после чего начал читать молитву.
— Прости меня, святая дева и силы света, что шли за делом и словом моим…
Шарль не произнес ни слова. Прерывать молитву — кощунство. Он лишь подошел к краю очерченного белым мрамором круга и стал ждать.
— …Не сломлен и чист душой перед тобою, но грех мой тяжек. Я убийца…
Молитва продолжалась пару минут. По ее окончанию, круг из белоснежного мрамора подсветился, обозначая, что молитва произнесена от души.
— Шарль, — прошептал Арт.
Священник, отпускающий грехи воинам и благословляющий их на ратные подвиги, подошел поближе и тихо произнес:
— Вижу, тебе пришлось не сладко, — преподобный слегка сморщился от вони и не постеснялся сказать об этом лучшему паладину ордена. — Однако, ты мог бы сначала привести себя в приличный вид. Это просто оскорбительно. Надеюсь, отряд «Чистейшего» не расхаживает по городу в таком же виде?
— Там не было ведьмы, — произнес Паладин. — И колдуна там тоже не было…
С края шлема продолжала капать прозрачная жидкость. На полу начала образовываться лужа.
— Темный маг? Некромант? — нахмурившись, спросил Шарль.
— Лич, — коротко ответил Арт. Шлем все так же упирался в перекрестие меча. — Некромант набрал силу и успел обратиться в лича.
— Отряда больше нет? — Шарль вошел в круг и встал перед закованным в броню воином. Он глянул на прозрачную лужу под ногами паладина и произнес в приказном тоне: — Сними шлем!
Паладин расщелкнул пряжку на ремне и одной рукой стянул шлем. Перед священником в белоснежной рясе, с золотой оборкой на рукавах и коленях, стоял Арт.
Лицо его было белоснежным, рот перекошен и из него тягучей струей текла слюна. Глаза воина были закрыты и несло от него гниющим мясом.
— Я ничего не вижу, Шарль, — сглотнув, произнес Арт. — Я вижу все и ничего одновременно…
— Открой глаза, мой мальчик, — дрогнувшим голосом произнес священник. — Ну же! Посмотри на меня!
Паладин открыл, но вместо знакомых с детства голубых глаз Шарль обнаружил тьму.
— Что со мной? — пробулькал мертвый воин. — Что лич со мной сделал?
— Ты убил его? — ледяным тоном спросил маг света.
— Да, но перед этим… Эта отрыжка бездны… Он…
— Это посмертное проклятье, — вздохнул священник и, отступив от паладина, закрыл лицо руками. — Проклятье мертвого, от которого нет защиты.
— Что… Что мне делать, отец?
— Молись… молись, мой мальчик, — прошептал он вытирая слезы с лица. — Молись, а я пока соберу остальных… Мы обязательно что-нибудь придумаем…
Мак одернул руку, надеясь, что следы руны подчинения останутся на лбу неизвестного паладина. Однако лоб мертвого остался чистым.
— Ус диа мэт? — спросил мертвец, вставая на ноги.
— А вот это очень плохо, — сглотнув, произнес Мак, прикидывая, какая сила воли должна быть у этого паладина и сколько в нем скопилось тьмы. — Совсем плохо!
Послышался звук обнажающегося оружия чуть в стороне. Гурт решил, что может хоть как-то помочь и хотел вмешаться, но его остановил крик Мака.
— Не лезь! Может, у нас получится договориться! — остановил воина Мак. — Как тебя зовут? Ты меня слышишь?
— Даган усималь эт, — задумчиво произнес мертвый паладин.
— Староимперский, так? — облизнув губы произнес подмастерье и, быстро прокрутив в своей голове все ритуалы и приемы, связанные с языками, пришел к решению. — Сейчас…
Он взял кисть с краской и нанес несколько рун на стальную перчатку. Еще одну он нанес на предплечье. Последнюю, самую простую, он нанес на лоб. После этого он протянул руку с рунами мертвому созданию и изобразил рукопожатие.
Паладин сделал шаг к парню, внимательно взглянул на руку, а затем поднял взгляд на Мака. Несколько секунд он рассматривал изуродованное лицо парня, пытаясь разглядеть подвох, но все же прикоснулся к перчатке подмастерья.
Все вокруг в одно мгновение погрузилось во тьму.
— Так гораздо лучше, — вздохнул Мак, делая шаг назад.
Прием был довольно специфичным и использовался для тяжелых или опасных переговоров между темными магами. Обязательным условием для этого приема было наличие темной силы. Смысл был в том, что сознания магов на время переносились в стихию, где могли спокойно переговорить без ограничений. Так как общались исключительно разумы, то никаких преград в виде языка или препятствующих клятв не работало. Это был еще один факт, из-за которого темных магов не жаловали при дворе и старались не допускать до секретной информации. Данный прием был выведен из перечня запрещенных к использованию на территории империи только потому, что темных магов просто не осталось.
— Кто ты такой? — спросил закованный в броню воин.
— Я? Да, прости, — вздохнул Мак. — Подмастерье темной магии Мак «Черное солнце».
Воин молча продолжил рассматривать парня, ожидая от него продолжения, но тот молчал.
— Где мы, и что происходит? — задал новый вопрос паладин.
— В данный момент — мы в стихии тьмы, — пояснил парень. — Я разрушил древний прием окаменения, державший тебя внутри каменной скульптуры.
Мертвый хотел было открыть рот, чтобы еще что-то спросить, но Мак поднял руку и опередил его с вопросом:
— Было бы достаточно вежливо, если бы ты представился. Не скажешь кто ты и что ты тут делал?
— Меня зовут Арт «Чистейший», — хмурясь, произнес он. — И здесь я молился.
— Молился после того, как лич одарил тебя посмертным проклятьем? — усмехнулся парень. — Это, конечно, замечательно, но…
— Откуда ты знаешь? — напрягся воин.
— Из твоего разума, когда пытался разбудить. — пояснил Мак. — Только города на этом месте давно нет. Я теряюсь в догадках, сколько ты здесь находишься?
Выражение лица Паладина стало мрачным.
— При мне императором был Кусо «Луч справедливости», — ответил он.
— Эпоха «Стальной руки», — попытался припомнить Мак. — Почти три тысячи лет…
— Как три тысячи? — вскинулся Арт. — А кто сейчас император?
— Не хотел тебя разочаровывать, но… — подмастерье пожал плечами и, выдержав театральную паузу, закончил: — Но сейчас императора нет. Как и его наследников. Артефакты на основе крови императора погасли. Остались только дальние родственники, грызущиеся за престол…
— Как это произошло? — рыкнул паладин. — Как вы допустили это, и кто за это…