Сергей Вишневский – Такая работа (страница 28)

— А если слух пойдет, что маг девку с нашего села не взял? Ты головой своей думал, что это значить будет? Нам, на урожайном сходе, чтобы девок своих по мужьям пристроить платить придется! — Старичок подступил еще ближе и цедя сквозь зубы, не скрывая ярость и бешенство добавил: — А ты знаешь, сколько отдают за девку, что под магом была? Не за ту, что родила! А за ту, что с магом в постели была?

— Ды ты совсем охренел! — парень сделал шаг вперед на навис над старостой.

— Десяток коров! Слышишь? Десяток! Не ты платишь в приданое, а тебе платят! А наше село в услужении мага стоит!

— Тебя послушать, у вас тут бабы ходовой товар... — пробормотал Мак и хрустнул костяшками пальцев. — А меня ты за кого держать вздумал?

— Вон там Юла сидит с соплями до колен! Ты ей жизнь сломал! — Не отступал старик, хоть в голосе и проскальзывали нотки страха. Он ткнул пальцем в грудь Мака. — Это твоя вина и судьба ее твоей будет! Даст единый — с села не погонят, но в спину плеваться до конца жизни будут! Девка с ребенком от мага — это жизнь в крепкой семье! В достатке, сытости и тепле! А теперь ей в наших землях делать нечего! Так и помрет девкой...

Старик развернулся и быстро пошоркал в сторону дома. Мак скрипнул зубами и рыкнул ему в спину:

— Стой!

— Я тебе с первого дня талдычил, — осунувшийся старик обернулся к парню.

— Во-первых, в моих землях нет такого уговора, чтобы...

— А ты теперь не ихней, ты наш, — пожал плечами староста. — И жить тебе не по вашим законам, а по нашим. Тебе магом быть, а значит и суд у тебя по другому будет, и воля у тебя другая, и спрос.

Темный ученик кивнул, понимая к чему ведет старик и задал неудобный вопрос:

— Слышал я, что у племен на юге, принято мясо врага в знак дружбы вместе с хозяином дома есть. — Парень снова подошел к старосте и навис над ним с перекошенным от злости лицом. — Тебя послушать — я должен человечину есть, коли принято так.

— Не передергивай, — буркнул старичок.

— Тогда вот тебе моя традиция! — Мак не стесняясь схватил старика за ворот и слегка приподнял. Ровно до того момента, как ворот рубахи начал его слегка душить. — Не будет еды в доме и того, что скажу — подниму все кладбище! Ты деда своего хорошо помнишь?

— Ты... не... — сглатывая ком, пробормотал старик и от отчаяния прохрипел: — Я пожалуюсь...

— А мертвые не жалуются...

Старичок умолк и хлопая перепуганными глазами уставился на Мака. Тот отпустил его и поправил рукой воротник.

— А если ты жив останешься, я сюда всех волков с округи стащу! Выть с утра до ночи будут пока не передохнут с голоду. Ты меня понял?

Староста молча окинул его взглядом и прокашлялся.

— Понял.

— Ну, а коли так — ступай в дом. Юлу ко мне с едой прямо сейчас. — Мак остановил старичка и сжал его плечо. — Если Сарт Железнобородый узнает о нашем разговоре — я тоже ему вопросы задавать начну. И за торговлю бабами из под мага, и за артефакты и сколько ты за это берешь! Ну, а если повторится наш разговор — я с твоей родней до третьего колена приду! Понял?

Староста побледнел и молча закивал головой.

Взбешенный ситуацией и положением, в котором оказался, Мак отправился к своему дому. По пути он не обратил внимание на Юлу, которая пробежала недалеко от него огородами, срезая путь. Сама девчонка неслась с перепуганным лицом, а в руках тащила увесистую корзину.

Поэтому, когда Мак открыл дверь в свою избу, он не сразу решился зайти. В комнате на столе стоял кувшин, рядом лежал каравай ржаного хлеба, четыре яйца, пара очищенных луковиц и горшок с парящей, разваристой картошкой. К этому великолепию, по мнению пустого желудка, прилагалась деревянная солонка, чистый белоснежный платок, расстеленный на столе, мастерски раскрашенная ложка и... Абсолютно голая, с распущенными волосами Юла.

Девушка шагнула на носочках, словно кошка. Выпятила молодую, сочную грудь и сделала еще несколько шагов, к застывшему в дверях Маку, не сводя зеленых изумрудов глаз, с парня.

— Я со старостой... — успел произнести Мак, прежде чем девушка ухватила его за рубаху и втянула в дом.

Едва заметное движение бедрами и дверь с хлопком захлопывается. Невнятное бормотание парня оборвалось страстным поцелуем девушки. Без изысков, просто, и можно сказать, по деревенски, девчонка впилась губами в парня. Обхватив его ногами и руками, как самое большое сокровище, она заставила его завалиться на кровать.

***

— Господи, откуда ты такая взялась, — пробормотал Мак с набитым ртом.

Он сидел с голым торсом у стола и пытался поесть, но в этом ему откровенно мешала обнимающая сзади Юла. Девушка не успокоилась ни после первого, ни после второго раза, самым наглым образом лапала парня за все приличные и неприличные места, требуя повторения обязанностей.

— Из Медовки, — прошептала девушка, снова запуская руки в штаны парня. — Недалеко тут, дня два в земли Партусов.

— А здесь ты как оказалась? И родители твои знают, что тебя под мага подкладывают?

— Дурачок, — хмыкнула девушка. Она прильнула к Маку, так чтобы грудь едва касалась спины и начала подниматься на носочки, чтобы достать губами до его уха. — Медовку выкосило в позапрошлом году. Я тогда уже на выданье была.

— Всмысле? — отвлекся парень от набивания рта картошкой.

— Мор был страшный, синей сыпью вся деревня шла.

— А ты?

— Я тоже, но видимо мамины молитвы услышали. Когда ходить смогла, дома уже все померли. Как сыпь спала я сюда пошла. Тут отогрели, откормили и я домой вернулась. Похоронила, кого смогла и вернулась обратно.

— Если один раз переболела — больше болеть не будешь. Так? — спросил Мак. Он взял яйцо постучав по столу, начал его чистить.

— Так, — девушка дотянулась до уха парня и осторожно, кончиком языка провела ему по дуге ушной раковины и слегка прикусила мочку.

По спине и парня побежали мурашки. Девушка, уловила это и прижалась грудью к парню еще сильнее.

— А невинность то свою куда дела?

— За кров и тепло ей заплатила, — прошептала она. — Да и к чему она? Мне без семени твоего дальше жизни по хорошему все равно не будет. А Маги девствениц сторонятся.

— Чего это? — Мак закончил чистку яйца и закинул его в рот целиком.

— Неопытные, стеснительные, — руки Юлы снова заскользили по груди и животу темного ученика. Ниже, еще ниже.

Парень замер, сглотнул остатки яйца и глубоко вздохнул.

— С магами он как говорит?

— А как простолюдин с магом говорить может? — хмыкнула девушка. — Спину гнет, в глазки заглядывает...

— А со мной он почему так?

— Ученик ты, не маг. А к нам благородного роду не пошлют. Потому, всяк ученик из простого люда вышел. А значит гонора еще нет, вот он и делает как вздумается.

Мак кивнул своим мыслям и снова спросил:

— Сколько староста имеет, с продажи таких как ты? — произносит он, разворачиваясь на табурете к обнаженной девушке.

— А не все ли равно? — с прищуром спрашивает Юла.

— Мне интереса ради, — попытался улыбнуться Мак и прижал девушку к себе посильнее.

— Миру, что под Сарта Железнобородого ложили, отдали за двадцать золотых. — девушка садится на него, выпятив грудь так, чтобы она была максимально перед его лицом. — Я правда, только под учеником была, но и бедрами шире, и лицом справней.

Мак скользит руками по бедрам девушки и задумчиво спрашивает:

— А двадцать золотом это много?

Девушка звонко рассмеялась и спросила:

— За двадцать золота можно и дом наемными руками отстроить, и весь двор, животину накупить, да еще и останется!

Мак задумчиво кивнул, что-то прикидывая в уме, а девушка, видя задумчивость на лице парня, начала действовать более активно.

— Значит все же имеет с того, — вздыхает Мак, вставая и поднимая на руки девушку. — Очень хорошо имеет...

***

В деревню на полном скаку влетел всадник. Он несся по улочкам до тех пор, пока не наткнулся на седого старичка, который шел в сторону дома на отшибе. Поставив коня на дыбы, он выкрикнул:

— Где староста?

Старик смерил его взглядом, отметил набойку торговой гильдии на седле и уважительно поклонился.

— Я тут староста, — выпрямив спину он предупредил. — Это земли Сарта Железнобородого — мага свободного по делу. Торг только с его слова и...