Сергей Вишневский – Пылай! (страница 54)

Рус смотрел на собеседника несколько секунд, после чего спросил:

— Какое это имеет значение?

— Очень важное, — пожал плечами Циперон. — Если ты под его властью, то мой орден не остановится. Тебя уничтожат. Я не смогу убедить, что прислуга «Ехидства бездны» может оказаться безобидным.

— Я не прислуга.

— А кто?

— Ученик, — произнес Рус и уставился тяжелым взглядом в собеседника. — Я не практикую тьму, но учусь магии у этой сущности.

— Это все усложняет, — сложил на груди руки инквизитор. — Настолько, что даже я в замешательстве. И не убийца, и не вор. Не сделал ничего плохого, но одного факта твоего ученичества хватит для того, чтобы в ордене нашлись бы те, кто с пеной у рта бросится доказывать, что тебя надо истребить.

— Просто потому, что мой учитель темный? — хмыкнул Рус. — Даже не я, а мой учитель… Это так похоже на инквизицию…

Щелк-щелк.

— Да. Радикалы часто наводили шороху, но сейчас не те времена. Даже среди самых ярых приверженцев света пришло понимания, что тьма как стихия — не враг. Враги те, кто используют силу в ужасных целях. — Циперон взглянул на Руса и произнес: — Мы давно не убиваем знахарок с темным даром. При этом мы каждый год казним по несколько десятков магов стихий за их бесчинства. К счастью, обученных магов среди них единицы, а вот вольных, необученных или диких магов — основное большинство.

Щелк-щелк.

— Вы так оправдываетесь?

— Это я так объясняю свое решение, — покачал головой Циперон. — Прежде всего себе.

— И какое же оно?

— Я не буду вас задерживать или рассказывать ордену, что нашел вас. Я расскажу это чуть позже, когда вы исчезнете. Вы ведь идете к вулкану, чтобы исчезнуть из империи, так?

— Так.

— Как только вы исчезните, я подам рапорт с обнаруженными фактами в орден и в императорский сыск.

— Вы просто так уйдете и не будете мне мешать? — уточнил Рус.

— При одном условии, — произнес инквизитор. — Вы поклянетесь своей силой здесь и сейчас, что не убьете ни одного человека, пока находитесь в империи.

— Я могу пообещать, что не нападу первым, пока нахожусь в империи, — поправил его Рус и, видя, как тот хмурится, тут же пояснил: — За все мое пребывание в империи я всего один раз напал на человека. Это был тот самый ребенок, которому я нанес травму глаз. Все остальные нападали на меня сами.

— Понимаю и считаю справедливым, — кивнул Циперон. — Тогда давайте сформулируем условия так: вы не нападаете первым и следуете прямиком к вулкану, никуда не сворачивая и не заходя в поселения.

— Хорошо, — кивнул Рус. — Но у меня будет одно условие.

— Какое? — вскинул брови инквизитор.

— Мне нужна мука, сахар, яйца, соль, ваниль и… цветы белого Багульника.

Циперон смутился от такого странного сочетания и спросил:

— Насчет муки, сахара и остального я могу еще что-то предположить, но вот цветы белого Багульника… Это очень сильный компонент в зельях против тьмы.

— Знаю. Поэтому и прошу.

— Хорошо, но цветы белого Багульника я с собой не ношу. Требуется время, чтобы его достать.

— Думаю, оно у вас будет, — кивнул Рус и слегка улыбнулся.

Поначалу было сложно.

Жар от раскаленной магмы был настолько сильным, что на Русе начала тлеть одежда. Волосы быстро начали скручиваться, а спустя несколько минут после того, как парень, преодолевая жгучую боль, смог выстоять рядом с жаром, и вовсе отвалились, оставив его с лысой головой, без бровей и ресниц. Начинать пришлось с дальних подступов, где парень садился медитировать.

Десять дней медитации, приближающих Руса к раскаленной магме все ближе и ближе, закончились тем, что он уже второй день сидел на краю раскаленного камня. Несмотря на то, что камень под ним был красным от жара, парень спокойно на нем сидел с прикрытыми глазами.

— Пламя это я… — прошептал парень, поднимаясь на ноги.

Оба глаза были заполнены стихией настолько, что не отличались от раскаленной магмы.

— Пламя — это я… — повторил парень, делая шаг к краю камня, нависшего над огненной бездной.

В нос бил мутный запах, который источала раскаленная земля. Внутри немного подташнивало от моря стихии вокруг, но именно сейчас Рус чувствовал, что ему пора.

— Пламя — это я! — выкрикнул он, делая последний шаг.

Несколько метров полета без единого мига сомнений закончилось тем, что парень исчез в воздухе, превратившись в огненный шар.

ХЛОП!

И шар схлопнулся сам в себя.

— Хойсо! Хойсо! Ты видел? — воскликнул выскочивший из тени Роуль.

Упырь подскочил к краю, откуда прыгнул ученик и принялся отплясывать вариацию чечетки.

— Нет, ты видел?!! Кто после этого лучший учитель? У кого сильнейший ученик?!! — воскликнул он и крутанулся на месте. — А? Ну?

— Ты психопат, который вырастил такого же психопата! — заявил черт, вышедший из разрыва пространства. — Он ведь мог сгореть!

— Люди имеют свойство сгорать, — съязвил упырь. — И если бы не было риска, то он бы никогда так не продвинулся вперед! Ты вообще видел его глаза?

— Один из них изменен магией, — напомнил ему старый друг. — По сути у него…

— Ой, вот давай не будем придираться к мелочам! — заявил Роуль и оглянулся. — Но ты посмотри! Посмотри, что он для нас оставил!

Упырь увидел небольшой тканевый сверток, из которого торчал эклер и, словно заправский танцор, на носках, пропорхал к нему.

— Нет, это просто идеальный ученик!

Подскочив к свертку, он развязал узел и обнаружил в нем десяток эклеров.

— Роуль, почему эклеры не горят? — спросил черт. — Тут температура… Даже ткань обуглилась по краям.

— Потому что он их напитал своей силой, — пожал плечами упырь. — Ты так и не понял, почему ни один повар не может повторить его эклеров? Все дело в силе! Ни один повар не обладает таким объемом, и ни один маг, кроме нашего подопечного, не станет готовить пирожное.

Подхватив эклер, он откусил и блаженно замычал.

— Фойсо… это феликофлепно…

Черт тут же подскочил к другу и вытащил из свертка еще один эклер. Надкусив его, он блаженно захрюкал и тут же засунул его в рот целиком.

— Какая-то новая приправа, — заметил он после того, как проглотил. — Немного островато, легкая горчинка, но все равно безумно вкусно.

— Ага, чем-то белый Багульник напоминает, — кивнул Роуль. — Меня таким травить как-то пытались.

— Ага, было дело, — усмехнулся Хойсо и схватил еще один эклер. — Кстати, а что с тобой было после того Багульника?

— Я тогда знатно обоср…

БУМ-БУДУМ-БУМ!

Рычание в животе упырь оказалось настолько сильным, что оно разнеслось эхом по окрестностям.

— Хойсо…

— Что? — недоумевающе уставился друг на упыря.

БУДУ-БУМ-БУДУМ-БУМ!

Теперь такое же рычание послышалось из живота черта.