Сергей Вишневский – Последнее "Па" (страница 32)
— Сэма Рыжего видел? — спросил воин про добровольца, что вернулся из тьмы седым.
— Видел. Я не Сэм. Я справлюсь, — с нажимом произнес парнишка.
— Годов сколько?
— Семнадцать.
— Врет, пятнадцатую весну встретил, — не унималась женщина.
Катар отвернулся и махнул рукой.
— За моей спиной пойдешь, — не глядя на мать, произнес он и достал из сумки черную плотную повязку. — Становись!
Мужики засуетились, выстраиваясь в колонну по два.
— Вставай сюда и слушай внимательно. Один раз ошибешься — самого демоны утащат и раненного с тобой заберут. Понял?
— Понял, — кивнул парень, взглянув на мужиков, которые, выстроившись, тоже достали повязки и принялись завязывать себе глаза.
— Чтобы ты не услышал, чтобы не почувствовал — не верь. Шептать будут всякое. Такое, что за душу берет, но тут главное не верить. Они тебя так проверяют. Рот откроешь или слово скажешь — утащат. Повязку снимешь — седым останешься. Сэм повязал плохо и увидел ту тьму, где человеку нет места, от того он и молчит… и вряд ли вообще когда-нибудь что-то скажет.
— Почему эти твари нас не трогают? — спросил парень, расправив свою повязку.
— Потому что я с вами, — ответил Катар и достал флакон со специальным составом.
Макнув в него палец, он ухватил парня за подбородок и нарисовал на его лбу открытый глаз.
— Стой на месте, я остальными займусь.
Слуга ведьмы прошелся по строю и сноровисто начертил у каждого на лбу такой же знак. Вернувшись обратно, он взглянул на новичка, проверив повязку, кивнул и скомандовал:
— Готовсь!
Отряд подобрался, и командир подошел к плите. Вставив артефакт в положенное место, он сделал два шага назад и активировал контрольный артефакт, который висел на его шее и изображал медальон.
Знаки на каменной плите налились тьмой, а Катар тихо произнес, не сводя взгляда с тьмы:
— Чтобы не случилось — молчи. Спадет повязка — не открывай глаз. Если станет совсем тяжко — пой.
— Я… я не умею, — тихо ответил парень.
— В этом и вся соль, — кивнул Катар. — Тех, кто умели — сожрали первыми.
Вокруг отряда начал собираться народ. Каждая ходка этого отряда была целым событием. И дело тут было не только в том, что выглядело это как минимум эффектно. Зевак поглазеть на подобное событие собиралось много.
Особо выделялось преображение командира.
Он был единственным среди отряда, кто не вязал себе повязок, но стоило воротам активироваться, он преображался. Свободная рубаха натягивалась от выраставших мышц, по телу бежали черные линии, которые формировали на нем защитный рисунок. Они стекались к его лбу и формировали третий глаз. Лицо тоже преображалось. Скулы заострялись, на подбородке сквозь кожу проступал мощный шип. Из лба вырастали рога, которые изгибались и уходили в сторону затылка. За несколько секунд Катар превращался в подобие темной твари с одним исключением. Ни когтей, ни острых зубов у него не было.
Преображение действительно было эффектным, но дело не только в зрелищности, но и в том, что собирались люди, которые с надеждой ждали возвращения родных или хотя бы весточки, что с их родными все в порядке.
— С левой ноги! За мной! Марш! — рыкнул демоническим утробным басом Катар.
Члены отряда «Смерть», как один, подняли ногу и шагнули вслед за слугой ведьмы во тьму.
Несколько шагов молодой мальчишка Карлос ничего не ощущал, но стоило ему пройти в стихию, он почувствовал необычное ощущение.
Не было холода, не было жары. Ни усталости, ни тяжести. Ни ветерка или хотя бы сквозняка. Впервые в жизни он не почувствовал ничего.
Сначала он старался быть настороженным, но затем ощущение опасности куда-то улетучилось. Стало легко и просто идти в ногу.
Но стоило парню успокоиться, как он кожей почувствовал, как на нем скрестились тысячи взглядов. Его рассматривали, словно оценивая. И взгляд этот был не тот, что он испытывал от отца торговца, который оценивал его. Это был взгляд его матери, которая оценивала курицу, которую собиралась зарезать на суп.
— Что же ты мелкий сюда поперся…
— Это не игрушки…
— Молодой еще, на губах молоко не обсохло…
Шепот со всех сторон навалился одновременно. Словно кто-то дал отмашку, и все голоса заговорили в один миг. Они были тихими, но их количество было настолько огромным, что все они превратились в один непроницаемый шум, за которым было не слышно: маршируют остальные или нет.
Однако парень помнил наставления отлично и старался не слушать голоса. Проскользнула мысль запеть, но из головы от страха, который нагнал многоголосый шепот, вылетели все песни.
Чтобы хоть как-то собраться с силами и не обращать внимания на шепот, который высмеивал, пугал, угрожал и просто смеялся над ним, он представил, как встретит отца. Как взглянет ему в глаза и, расправив плечи, скажет:
«Я, может, и мал еще, но в стороне тоже не останусь! Я через тьму за раненными ходил с отрядом „Смерть“. Я взрослый! Я смогу!»
Эта мысль неожиданно помогла и позволила ему расправить плечи.
— Да кто ты такой? Ты же…
— Плечи он расправил. Тебе бы пошло кишки свои на плечах этих носить…
— Убью суку… раздавлю…
— Хитер, сукин сын, хитер, но не хитрее…
— Бездна, как же ты жалок. Видела бы тебя мать, повесилась бы от стыда…
— Хочешь увидеть, что у меня под юбкой? Я знаю, что хочешь…
Парень продолжил представлять отца, но внезапно шепот исчез. парень не сразу обратил внимание на этот факт, но тут кто-то сдернул с него повязку и хлопнул по плечу.
Карлос успел зажмуриться, но голос его успокоил:
— Пришли. Открывай глаза.
— А ты не демон какой? — не открывая глаз, произнес парнишка.
— Не демон. Хватит халтурить. Помогай давай!
Он открыл глаза и понял, что находится посреди лагеря. Перед ним находился Катар, который кивнул в сторону одноосной телеги.
— Раненых много. На руках не унесем. Быстро загружаем и обратно. Не успеем — помрут.
БУДУМ!
Оглушительный взрыв прозвучал где-то вдалеке. Парень на автомате втянул голову и испуганно заозирался.
— Что происходит? — оглянулся слуга ведьмы на стоявшего чуть в стороне воина в броне, на груди которого был герб Вольных баронств.
— Светлые в тыл зашли.
— Армейские?
— Нет, фанатики, — мотнул головой тот. — Не единым фронтом, а отрядами по сотне-две. Пылающие кулаки ими занимаются.
Катар кивнул и спросил:
— Где раненые?
***
Роуль глубоко втянул носом воздух и, поджав губы, произнес:
— Маркус.
— Что? — спросил Хойсо, наблюдая со стены, как у леса происходит бой Габо и трех паладинов.