Сергей Вишневский – Мой Советский Союз Магических Республик 3 (страница 3)

— Бабуль, давай помогу, — подошел молодой парнишка.

Явная пенсионерка глянула на него, подслеповато прищурившись и улыбнулась.

— Спасибо, милок! Сразу видно пионера! — проскрипела она.

— Обижаете, товарищ бабушка, — усмехнулся парень. — Уже комсомолец!

— О, как! Сокол, как есть сокол! — закивала старушка и прошаркала ногами в зал ожидания вокзала, таща за собой сумку с колесиками, что жутко скрипели.

Старушка прошла по залу и спокойно прошла к скамейке, где мирно посапывал мужик в ватнике. Усевшись у его изголовья, она достала платок с вареными яйцами и принялась неторопливо есть.

— Ворону сегодня видела, — произнесла она спокойным голосом.

С виду спавший мужчина слегка приподнял шапку на лице и покосился на старушку. Вернув шапку, он спросил:

— Большую?

— Большую, — кивнула старушка. — Да еще и жирную… Чем их только кормят.

— Рублями, видимо, — ответил мужчина.

Секунд пять зал был в тишине. Пара пассажиров в дальнем углу ожидали своего состава, привалившись спинами к стене.

— Чего слышна, милок? — проскрипела старушка, взяв яйцо и постучав им по лавке.

— Говорят в Горьком крысы кончились. То ли кот больно ловкий, то ли мышеловки больно тревожные, — пробубнил мужик.

— Мышеловки вернее кота, — проскрипела старуха. — Коты все старые. Как облупленных знаем.

— Еще говорят, мышеловки до того хороши, что даже в кремле ставить начали…

— А может еще где?

— Может и еще, да только не слыхал про то, — ответил мужик.

— А про крыс слыхал что? — задумчиво спросила старушка, очищая скорлупу.

— И про крыс не слыхал… Вообще ничего, — спокойно произнес мужик.

— Тяжко видать, крысиному роду, — хмыкнула старая. — Да только судьба у крыс такая — котам на потеху.

— Видать…

Старушка сунула в рот яйцо целиком и принялась жевать.

— Про кренделя крученые ничего не слышно, и про птиц больших с крыльями малыми тоже не слыхать… — задумчиво произнес мужчина.

— А ты не про то думай, — спокойно произнесла старушка, прожевав яйцо. — Ты про мышеловки думай. Кто такой умный, что крыс изводить стал? С горького все началось. Думаю там мастер сидит. Туда смотреть надо.

— Страшно… Крысой быть в Горьком — считай мертвым быть. С такими-то мышеловками.

— А тебе чего бояться? — хохотнула старушка, принявшись складывать платок с перекусом. — Чай, не крыса. Руку в мышеловку не совать не станешь…

Женщина сложила платок, убрала в сумку и поднялась.

— А мастера найти надо. Такой мышеловщик и нам бы не помешал, — прокряхтела она и изображая больную спину, подперла поясницу кулаком и направилась к выходу.

Глава 2

— Как ты, Дим? — подошел лысый старичок к Дмитрию Николаевичу и пожал руку. — Слышал тебя турнули из ГБ.

— Меня? — хмыкнул Одинцов, глянув на собеседника. — Не дождутся! Я же, Сережа, как подводная лодка. Под воду ухожу только с задранными люками.

— Да? И где ты тут теперь? В институте каком или…

— Также в ГБ, — Дмитрий Николаевич и квнул в сторону тротуара вдоль бульвара Гагарина, и, сложив руки за спиной, направился по мокрому асфальту. — Поставили меня тут присматривать за парочкой интересных людей.

— М-м-м, — задумчиво произнес старичок, пристроившись рядом. — Первый раз слышу, чтобы ГБ роль нянек выполняли. Для этого есть…

— Тут особый случай, — хмыкнул Одинцов.

— Настолько, что тебя на это направили? — хмуро покосился Сергей на него.

— Настолько, Сереж, настолько… — покивал бывший изобретатель. — Знаешь, есть тут два человека. Очень нестандартно мыслят. И, самое главное, мало того, что мыслят. Так еще и делают.

— Даже так… — хмыкнул собеседник.

— Знаешь, видел ты таких в своем АКБ. Прут напролом. Ни авторитетов не видят, ни старших не слушают. Сначала берут и делают, а потом сидят думают, что с этим теперь делать.

— Бывали такие, — усмехнулся лысый старичок и поправил очки. — Занозы редкостные, но толк по крупному только с них и есть.

— Угу… — кивнул Дмитрий Николаевич, пару секунд помолчал и спросил: — Ты ведь пятьдесят вторую форму подписывал?

— Куда без нее? — вздохнул старый друг. — Ваши без нее вообще со стороны ни с кем не работают.

Дмитрий Николаевич глянул на него, нахмурился и произнес:

— Я думал ты ко мне приехал.

— А мне с тобой без этой формы разговаривать не разрешили, — развел руками Сергей Михайлович. — Человек в аэропорту так и сказал. А к чему ты спросил?

— Помнишь свой студенческий проект болотохода? — спросил Одинцов.

— М-м-м-м… Да, слышал его в серию взяли несколько лет назад. Как проблему с накопителями решили, так и подняли проект, — кивнул Сергей Михайлович. — Хорошие были времена. Низкочастотным резонансом тогда мало кто занимался.

— Да, и сейчас не лучше, — кивнул Дмитрий Николаевич. — Узкая тема, специфичная. По моему сейчас только в Туле ей кто-то занимается.

— Не интересовался, — пожал плечами собеседник. — А к чему ты вспомнил?

— Два объекта моих новый привод придумали, — спокойно произнес старичок и глянул на собеседника, что достал портсигар.

— На основе низкочастотного резонанса? — достал папиросу Сергей Михайлович и вставил в зубы.

— Нет. На основе эффекта обратного фонового излучения, — спокойно ответил бывший ученый.

Сергей Михайлович прикурил и нахмурив брови спросил:

— Ты имеешь в виду…

— Ага. Помнишь, фокус студенческий? Брусок, простейший комплекс на фон и дорожка из рун «Гош»…

— Помню, как же, — кивнул мужчина и затянулся. — Задумка, конечно, хорошая, но ты ведь понимаешь, что мертворожденная? У меня с болотоходом затык был только в запасе силы, а тут? Никто ведь не будет дороги по Союзу переделывать и руны чертить.

— Я им так же сказал, — хмыкнул Одинцов. — Но они знаешь, что сделали?

— Что?

— Помнишь линзу Ларцевой?

— Проекция руны на… — произнес старичок и умолк. Затянувшись, он выпустил дым и молчал секунд двадцать, после чего произнес: — Там проекция на ровную поверхность, ну или неровную, но заранее прописанную в конструкте. А тут движение и…

— Механический привод, — перебил его Дмитрий николаевич. — Механический привод для линзы с калибровкой на высоту и уклон поверхности за счет расстояния между концентрационными рунами.

Старичок, шедший рядом уже донес папиросу до рта, но замер, как только старческого мозга коснулся смысл услышанных слов.

— В смысле механический?

— В прямом. Рунный высотомер старого военного образца, строительный рунный угломер. И обычные стальные тросики, — с усмешкой произнес Одинцов. — Линзу конечно, пришлось переработать. Там от нее только принцип проекции остался, но идея оказалась стоящей.