Сергей Вишневский – Мой Советский Союз Магических Республик 2 (страница 25)

Уткин молча кивнул.

— Вот и выходит, что тянуть нам лямку, и ни о какой пенсии разговора идти не может, пока кадры не вырастим, — начальник ГБ союза взял кружку, пригубил остывший чай и спросил: — Поди тот самый, Мясоедов?

— Он, — снова кивнул Константин Викторович и затянулся. — Жалко было бы его из следователей выдергивать. Профессионал, но я больше никого не вижу на своем месте. Ему верю, а остальным… К остальным есть вопросы.

— Достойные внимания?

— Нет. Даже в личное дело не запишешь, так мелочи, но…

— Но мелочи как раз и говорят о человеке красноречивее всего, — Лаврентий Павлович поднялся и снова прошелся по кабинету. — Задерживается твой Мясоедов. Уже должен быть тут.

В дверь постучали и спустя пару секунд в кабинет вошел Александр Александрович.

— Разрешите? — спросил он.

— Входите, — кивнул Лаврентий Павлович, задумчиво осмотрев следователя.

Пару секунд он рассматривал его седые волосы на голове, после чего повернулся к Уткину, что стоял раскрыв рот и смотрел на подчиненного.

— Откуда седина? — спросил Лаврентий Павлович.

— Переговоры вышли… необычными, — неуверенно произнес Мясоедов.

— Проходите, присаживайтесь. Рассказывайте, — доброжелательно произнес глава ГБ Союза. — Константин Викторович, вы еще чаю нам не сделаете?

ГБшник тут же смекнул и кивнул.

— Сделаю. Сам сделаю, — тут же направился он к выходу из кабинета.

Как только он вышел, Лаврентий Павлович достал небольшой кубик покрытый рунами и положил на стол.

— Теперь можно говорить, — кивнул он. — Как она выглядит? Насколько можешь оценить ее силу?

Сан Саныч достал пачку сигарет и поднял взгляд на высокое начальство.

— Можно…?

— Курите, — кивнул тот.

Мясоедов достал сигарету и зажигалку. Лаврентий Павлович же молча наблюдал за ним, заметив как подрагивают у него пальцы.

— С виду как обычная старуха. Знаете, когда воспаляется роговица. Кератит вроде бы называется. Потом роговица белой становится.

— Видел таких, — кивнул мужчина. — После ожога роговицы такое же бывает.

— Ну, и старушка такая, с белесыми буркалами. С виду обычная, слепая, только все она видела, — сглотнув произнес Мясоедов. — Я когда в дом зашел — там не было никого. Думал, может вышла куда? Сразу не обратил внимание на дорожку очищенную. Есть там следы или нет. Решил выйти, проверить.

Тут Александр Александрович затянулся, выпустил дым и продолжил:

— Дверь открыл, а там…

Лаврентий Павлович ждал ответа секунд десять, после чего спросил:

— Что?

— Они называют это место «Та сторона». Небо серое, земля серая, словно пепел… Деревья еще вдалеке видел. Без листьев, словно мертвые. Тоже серые.

— Чем-то пахло?

— Нет. Только холодно было, — тут Сан Саныч поднял голову и глянул на собеседника. — Я на северах бывал. Бывает там такой ветерок в мороз. Слабый, но от холода он колючим становится. Там его «ползун» называют.

— Так. Что потом?

— Окликнула она меня и дверь закрыла. Я за стол сел, она жаловаться начала, что работы целительской мало. Ей свою черную ворожбу творить сложнее. Она говорила про второй договор… — тут Александр Александрович уставился в глаза главы СБ союза. — Про тот, что кровью на душах записан на той стороне. Это…

— Что потом? — проигнорировал не озвученный вопрос Лаврентий.

— Она пока это рассказывала, на стол накрывала. Картошка, мясо тушеное, хлеб и водка. Рюмки четыре поставила.

— На переговорах был кто-то еще?

— Были, — кивнул Сан Саныч и затянулся. — Черт и Смерть.

От последнего слова Лаврентий Павлович подался вперед. Наклонившись к собеседнику, он спросил:

— Я не ослышался?

— Нет. Балахон серый, капюшон глубокий. Лица не видел. Только белоснежные кисти рук, без ногтей.

— И вы вместе выпивали? — уточнил Лаврентий Павлович. — Уверены, что это был не морок? Может быть…

— Не похоже. Я все признаки проверил, — мотнул головой ГБшник. — Водка без привкуса, но почему-то слегка соленая.

— Как спросил ее? Как сформулировал вопрос?

— Никак. Сама отвечать начала, — мотнул головой Сан Саныч и затянулся. — Мол, знаю зачем пришел.

— Так. И что она хочет?

— Дубнями нас назвала, говорит и без нее справимся. А если хотим ее привлечь, то возьмет дорого.

— Дорого… — хмыкнул Лаврентий Павлович. — Что она считает «дорогим»?

— «Красную утробу» она просит. Расскажет как «Безликих» ловить и новых, и старых. Еще обещала рассказать где и как их делают. Но только в том случае, если мы эту «Утробу» отпустим.

— Этого… Красная Утроба — это он, — откинулся на спинку стула глава ГБ. Побарабанив по столу пальцами, он спросил: — Что-то еще?

— Про внука напомнила, — кивнул Мясоедов. — Предупредила, что если тот погибнет по нашей вине — кровью спросит. Грозила «Кровавый дождь» устроить.

— По нашей вине… — тяжело вздохнул Лаврентий Павлович и резко поднялся. Он сделал пару кругов по кабинету, сел на стул и глянул на дымок от сигареты.

Молча взяв сигарету из рук следователя, он затянулся и медленно выпустил облако дыма.

— Утробу… Не кисло, — произнес мужчина, еще раз затянулся и вернул сигарету.

Сан Саныч взял ее в руки, но тут глава союзного ГБ заметил свежие кровоподтеки под ногтями.

— Откуда? — спросил он. Секунд десять подчиненный молчал, поэтому он спросил по другому: — Было что-то еще?

— Да.

— Рассказывай.

— Не могу, — мотнул головой Александр и поднял взгляд на начальника.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу.

— Это касается безопасности страны? — с прищуром спросил Сан Саныч.

— Нет. Личное.

— Это касается кого-то из нашей службы?

— Уже нет.

— Это касается вас лично?