Сергей Вишневский – Гори! (страница 11)

— К сожалению, я не предоставлю вам информации о его смерти, — спокойно ответил Айзу. — Эта информация засекречена в интересах города.

— Засекречена? — уточнил старичок. — То есть вы даже не пытаетесь отрицать, что она у вас есть?

— Нет. Не отрицаем. Но и делится с вами о ней не будем. По крайней мере ближайшие двадцать лет.

Брови старика поползли вверх.

— Тогда, для начала, я хотел бы получить тело своего сына, — произнес старик, стараясь скрыть свое удивление от такого поворота разговора.

— Это так же невозможно, — ответил Айзу. — Мы с удовольствием избавились бы от этого тела, но в качестве доброй воли так же накладываем «вето» на право его осмотра.

Старик откинулся на спинку кресла и непонимающе уставился на мэра свободного городишки. Смятение и непонимание ситуации бурлило внутри, и он спросил:

— Вы понимаете с кем разговариваете? Нам ведь не надо даже объявлять общего сбора. Достаточно будет десятка слаженных групп из наших школ, чтобы вырезать этот городишко подчистую. Вы осознаете с кем разговариваете?

— Осознаю, — кивнул мужчина и открыл ящик стола.

Оттуда он извлек небольшую шкатулку. Из нее он извлек золотую монету с глянцевым искусным изображением на одной стороне. Кулак в обрамлении двух лавровых ветвей.

— Откуда? — окаменев от увиденного произнес старик.

— Лет десять один калека пришел ко мне и попросил разрешения поселиться в городе. Деньги у него были, но он нес за собой такой ворох проблем, что нахождение его в городе ставило под удар всех жителей. — начал рассказ Айзу. — Монету рода Дог он принес с собой и рассказал, откуда она у него взялась.

Собеседник заинтересовано поднял одну бровь.

— Он добыл ее у мага земли, который отобрал у него руку. Маг земли получил ее в качестве платы за его жизнь, — закончил мэр и спокойно принялся наблюдать как меняется лицо старика.

— Это очень опасные слова, — в итоге произнес он, с трудом удерживая маску.

— Да. Именно поэтому я ими ни с кем не делился, — кивнул мэр. — Но монету долга рода Дог я готов вам вернуть. Информацию и тело вашего сына я так же передам вам, но только через двадцать лет. Поверьте — это жизненно важно для нашего города.

— Я могу забрать монету силой, — спокойно ответил старичок.

— Никто не будет вам противиться. Можете забирать ее просто так и прийти в наши края с боевыми отрядами. Это ведь просто монета. Пусть и называют ее «Момента долга».

Старик поднялся, взял монету со стола и спрятал внутри своей одежды. Он молча развернулся, но все же спросил:

— Симу Дог жив?

— Нет. Погиб.

— Ученики? — уточнил старик и видя как молчит Айзу, кивнул. — Двадцать лет. Род Дог умеет ждать.

Как только старик вышел из кабинета глава города вздохнул и опустил плечи. Из него словно выдернули.

— Большие цели достигаются большими играми, — прошептал Айзу и достал трубку и кисет с табаком. Набивая его в трубку дрожащими пальцами, он пробормотал под нос: — Большие игры выигрываются с большими рисками. Только достигается это маленькими людьми…

***

— За Луну не волнуйся, — произнес Торк. — Она к Жулье ученицей пойдет. Она хоть и мелкая еще, но бойкая.

— Да, — вмешался Сулим. — На улице не оставим и приглядим как положено.

— Обговорено уже, — недовольно буркнул Жулье и оглядел парня. — Пойдешь через перевал Укто. За ним придешь в северные земли. Там уже лошадь бери. До перевала смысла нет. Там и раньше, говорят, обвалы бывали. А как упырь появился — там никто дорогу чинить не думал.

Парень встал, плотно свернул теплое одеяло, крепко перевязал веревкой и принялся прилаживать его сверху.

— На севере Норды живут, — продолжил говорить лекарь. — Они кулаками помахать не дураки. За словом в карман не лезут и чуть что сразу за оружие хватаются. Но никогда в спину не бьют. Вся прямо, глаза в глаза. Если с кем насмерть сойдешься — никто в драку вмешиваться не будет, если уж ты совсем не оскорбил. Могут по очереди вызывать, пока не убьют, но так чтобы в спину — никогда.

— Хватит на него жуть то нагонять, — недовольно заворчал Торк и развернул принесенный с собой сверток. — Ты вот, что… Это твоя работа. На клеймо тебе не давал права, потому без клейма будет. Я его немного довел и заточил.

Парень кивнул и принялся прилаживать короткий клинок на пояс.

— Вот тут серебра немного, то что продал из под твоего молота. И еще немного за то, что осталось. Я потом продам и… — тут кузнец оглядел парня, возмужавшего за последние пару лет и махнул рукой, почему-то отвернувшись.

— А я тут кое-что особенное принес, — произнес Сулим, достав небольшую сумку с меховым свертком. — Это называется «Кагана». Не мой профиль, но рецепт я знаю. Внутри этого меха зашито вяленое мясо со специями и кореньями. Оно долго не испортится. Режешь его и добавляешь в кашу. Не императорские яства, но не тухнет и плесень его не берет.

— Спасибо, — кивнул парень и убрал меховой сверток внутрь рюкзака.

Жулье протянул ему небольшой кожаный кофр, внутри которого что-то звякнуло.

— С Кожевенной улицы короб сделали. — произнес он. — Это лучшее, что у меня есть. Там концентраты. Он доходить будет еще несколько дней. Потом разведешь.

— Спасибо, — повторил парень и прицепил кожаный прямоугольный кофр на лямку.

— Ну, вроде все, — вздохнул Торки махнув рукой вышел из дома молодого дарования.

— Он переживает сильно, — улыбнулся Сулим. — Пойдем мы, чтобы… В общем пойдем.

— Я в тебя верю, — вздохнул Жулье и, хлопнув парня по плечу, устремился за пекарем на улицу.

Парень проверил рюкзак, оглядел дом и присел на лавку. Взгляд устремился на сестру, сидевшую с опущенной головой.

— Ну? Хоть обнимешь на прощанье?

Девочка поднялась и тихо наступая на старые половицы подошла к парню. Только сейчас он заметил, что на платье большое мокрое пятно. Всю процедуру прощание с ремесленниками, она молча проплакала, сидя на кровати в углу.

— Я даже ни одного всхлипа не слышал, — произнес Рус и обнял сестру.

Усадив ее себе на колени, он он достал из-за пазухи книжку и показал ее сестре.

— Давай на прощанье? М-м-м?

Девочка молча кивнула и впервые всхлипнула.

Парень сглотнул ком в горле и наугад открыл страницу. Так же наугад принялся читать, не особо вдаваясь в текст. Он просто старался, чтобы его голос не дрожал и слышался уверенно.

— Там, где облака из сладкого творога и их можно есть ложкой, а по радуге можно постучать поварешкой…

Губы едва слышно шептали сказку, которую девочка слышала уже сотни раз, руки прижимали к себе сестру, так похожую на мать, в груде поднял голову страх к неизвестности, но разум старался уловить каждый момент, чтобы запомнить и не потерять.

Цвет ее волос, ее запах, царапины на руках от тяжелого ножа, которым она готовила ему вчера ужин.

— … Тогда принцесса Вильветта сказала, что никогда больше не будет плакать.

Парень закрыл книгу и крепко обнял последнего родного человека в этом мире.

— Когда вернешься почитаешь мне снова?

— Нет. Когда я вернусь, ты сама прочитаешь мне эти сказки, — произнес парень и погладил по голове девочку. — Мне надо уйти на долго. Пока меня не будет, ты будешь учиться у старика Жулье.

— Он сварливый…

— И дотошный, — кивнул Рус. — Ты сможешь.

— А ты?

— А я найду мага и буду учиться магии. Может быть даже до империи доберусь.

— Но ты ведь вернешься?

— Вернусь. Обязательно вернусь, — кивнул парень. — Вот увидишь…

— Ты станешь настоящим волшебником, — тихо произнесла девочка. — Как придворная волшебница Лизавета.

— Ага, — кивнул брат и вытянул руку, сжатую в кулак. — Смотри, что я уже умею…

Парень сконцентрировался и направил силу в руку. Кожа покраснела, но никакого пламени не было. Он медленно раскрывал кулак, показывая небольшой красный огонек на ладони. Он метался, словно светлячок, но далеко от руки не улетал. Спустя пять десять секунд парень резко сжал кулак, пряча проявление силы и взглянул на сестру.