Сергей Вишневский – Большой круг: Такая война (страница 17)
Темный дым, взмах, удар и история повторилась.
– С таким усердием ты только оружие испортишь, – не постеснялся комментировать маг земли происходящее.
– Так не должно быть! – взревел Мадар и, подхватив остатки глазного яблока, кинулся за черным мелом. – Сейчас! Я запущу поисковое заклинание и…
Он перехватил мел и, поглядывая в книгу, принялся чертить поисковый ритуал.
– Я бы мог вам посоветовать «Голос камня», но вы же…
– Я сам прекрасно справляюсь, – прошипел Марад и, закончив простенький ритуал, наполнил его силой, поместив ошметки глазного яблока в ключевую руну.
Вместо положенных в этом случае вспыхивающих рун, ритуал выдал всего один знак. Серую руну пустоты.
– В смысле не существует? – выпучил глаза темный маг. – Это невозможно! Так не должно быть! Это…
– Больше не нашел, – произнес Жак, молодой парнишка, свалив в кучу хворост, который притащил. – Там еще одно бревно старое есть, но оно вроде как трухлявое малость.
– Тащи, – кивнул Гурт, подкладывая мелкие веточки в разгорающийся костер. – Трухлявое тоже хорошо. Дольше тлеть будет.
Молодой воин кивнул и снова скрылся в темноте. Остальные сидели вокруг костерка и занимались своими делами. Вар чистил меч, Билл в десятый раз перебирал припасы, а Рум, по своему обыкновению, продолжал ворчать:
– Может, он действительно оттуда не вылезет, – пробормотал он. – Тогда что делать будем?
– Вон ту козью гору обойдем и через туманный перевал в империю выходить будем, – махнул в сторону Гурт. – Но то только после того как маг наш дышать перестанет.
– Носишься с ним как маленьким, – недовольно пробормотал Рум. – А он головы, что яблоки спелые, срывал с людей! Ты видел, что он в том лагере творил? Сначала обезглавленных в тварей обратил и в засаду заложил, а потом всех мертвых воинов саторских заставил на собственные копья сесть. Нормальный человек такое творить не будет! А призраки?
Тут Рум от воспоминаний передернул плечами и начал говорить тише, словно Мак под землей мог его услышать.
– У меня, когда он их зовет, словно сердце кто ледяной рукой сжимает! А потом, когда до ветру хожу – моча черная, как глаза у него! А что на заставе было? Уж сколько я повидал, но чудом в штаны не наложил, когда он морок на лагерь наводил!
– Болтал бы ты поменьше, – вмешался Вар, продолжая водить точильным камнем по кромке меча. – Глядишь, проживешь подольше.
– А что я? – тут же возмутился воин. – Я со всеми на равных бился! Я не за то говорю, что маг наш плохой. Я за то, что, если ему надо будет, он нас тоже в расход пустит.
– А ты еще не понял, что тут плохих или хороших нету? – спросил Гурт, оторвав взгляд от разгорающегося пламени костра. – На войне вообще ни хороших, ни плохих нет.
– А если уж понадобится, для дела, – кивнул словам десятника Вар. – То я сам под нож лягу. Лишь бы сук саторских извести побольше…
– Да вы себя послушайте! – недовольно всплеснул руками Рум. – С чего вы помирать-то собрались?
– Война – дело…
– Да кто вам вообще сказал, что тут война? То, что Сатория в наши земли рвется – это еще не война! Это на границе конфликт…
– Конфликт, – кивнул молчавший до этого Билл. – Десять тысяч рыл, конфликтовать пришли.
– Всяко бывает, – насупился Рум. – Но то, что маг этот говорит, мол, со всех сторон империю атакуют, – это вилами по воде писано!
– Тебе мага слова мало? – хмуро поинтересовался Гурт. – Тогда вот тебе мое слово – ущелье это – наша земля. Ты присягу императору давал, жизнью и душой клялся, что земли империи хранить будешь, не жалея себя. Так что…
– А я от клятвы своей не отрекаюсь! Я вам о другом толкую! К нашим надо выходить и от мага этого подальше держаться! – не унимался Рум. – Он в свою тьму смотрит и кровь как водицу льет! А как прижмет его – он нас в расход пустит! А я живым еще империи послужить хочу, а не умертвием тупым, как наши…
В этот миг Вар резко вскинул руку и повернулся в сторону небольшого холмика, из которого торчала трубка.
– Показалось, – расслабившись произнес десятник. – Дышит…
В следующий миг холм приподнялся, и из него показалась голова, плечи и руки Мака. Спустя несколько секунд он, откашливаясь, выполз из ямы. Постанывая от боли, дрожа от холода, он подошел к костру, на ходу стряхивая с себя пыль и комки земли.
– Как оно? – кивнул Билл, всматриваясь в перемазанное лицо парня.
– От-от-от… отбился, – кивнул подмастерье, едва попадая зубом на зуб. – Я-я-яма остыла быстро. Д-д-думал, замерзну н-н-насмерть.
– Луна полоборота по небу сделала, – произнес Гурт, кинув взгляд на небосвод, усыпанный звездами. – Мы уж за худое думать начали.
– Маг тот темный, может, и мастер, – отхлебнув теплого супа, согретого на расходящемся костре, парень начал рассказывать: – Но в ритуалистике – ноль полный. Он меня проклянуть по-старому пытался. А проклятья старые все на тех, кто по земле ходят.
– Потому ты в землю зарылся, – догадался Вар. – Мертвого изображал?
– И да, и нет. Для проклятья я мертвый, а для поисковых заклинаний – меня не существует. Нет, и все. – Мак сделал еще несколько больших глотков и продолжил: – После третьего ритуала он, видимо, глаз совсем извел. Четвертое заклинание он пытался без ритуала сделать. Только ничего не вышло у него. Я успел глаз в гной обратить, пока он заклинание на поиск сделать пытался.
Воины переглянулись.
– Так значит, вышло все? – спросил Билл.
– Вышло, – кивнул подмастерье.
– Завтра с утра в путь? – с надеждой поинтересовался Гурт.
– К заставе, – приходя в себя, кивнул Мак.
Вар продолжил точить меч, а Билл решил поставить кашу еще раз, видя, как быстро умял остатки подмастерье. Гурт продолжил постепенно подкладывать ветки, и только Рум больше не произнес ни слова. Разве что несколько раз кинул встревоженный взгляд на мага.
– Говорят, внешнюю заставу делали как первый фронт, – бормотал Гурт, устало переставляя ноги. – Там планировали серьезную стену построить и перекрыть ущелье совсем, но, как обычно бывает… Кто-то увел деньги, кто-то начал верещать о излишних военных расходах… А еще болтают, что клан «Древней сосны» отказался выполнять распоряжение императора. Вроде как он на них повесил строительство стены.
– Не, – подал голос Вар. – Там не так было. Никто не смеет ослушаться указа императора. Даже великие кланы. «Древняя сосна» выпросила у императора отсрочку в пятьдесят лет. У них наследники грызню начали. Внутри клана почти война.
– И император разрешил им грызться дальше? – с сомнением поинтересовался Мак. Его взгляд устремился на вершину, до которой было еще несколько часов ходу.
– А бог его знает, но стена у внешней заставы и крепость накрылись медным тазом, – пожал головой Гурт. – От степняков хватает, а саторцы могли и в обход пройти в империю. Через ущелье оно, конечно, ближе, но на нем клином свет не сошелся.
– Как видишь, сошелся, – Вар оглянулся назад. Остальные солдаты тоже едва переставляли ноги. Весь дневной переход они шли без остановок и сейчас были готовы упасть прямо на камни там, где стояли.
– Надо передохнуть малость, – произнес Гурт, оценив состояние солдат. – Передохнуть и последний рывок сделать. С этой сопки заставу видно. Тут часа два ходу, не больше.
Мак кивнул и присел у огромного валуна, покрытого мхом.
– Дышать тяжело, – тихо произнес он, растирая колени руками, одетыми в стальные перчатки. – И колени гудят…
– Это горы силу забирают, – подал голос Билл. – Горы всегда забирают твою силу, если ты их не по чину оседлать решил.
– Верно говоришь, – кивнул Гурт, усаживаясь рядом. – И пока ты с них не сойдешь – силу не вернут…
– Горная болезнь, – еле слышно произнес Мак по-русски.
– Перекусить надо, – произнес Рум, доставая кусок подсохшего хлеба. – И думать, как костер жечь будем. Тут дров нет…
– У Жака мешок, – кивнул на молодого парня Вар. – С навозом засохшим. Горит слабо и воняет, но долго, и весит не много.
Каравай хлеба и небольшой кусок сыра разделили на всех и пустили по кругу бурдюк с сильно разбавленным самогоном.
– А руки у тебя навсегда черными останутся? – вдруг спросил Вар, глядя, как Мак облизывает стальные накладки на пальцы.
Мак замер и взглянул на грязные перчатки, которые не снимал уже несколько дней. Потом взгляд перешел на воина.
– Навсегда, – кивнул он. – Да и не руки это, если разобраться.
– А что?
– Артефакты. Артефакты из моей плоти. – задумчиво ответил подмастерье. – По другому было бы долго и сложно. Мне, чтобы биться силой так, как сейчас, еще полгода заниматься надо было бы.
Парень устало вздохнул и поднял взгляд к голубому небу.
– Помнишь, мы медь собирали и золото? Перед тем как на лагерь перевалочный напасть? Вот с той меди, золота и своей плоти я артефакты и сделал. – Мак обвел взглядом воинов. – Не было у меня другого выхода. А то, что осталось – вечерами на заготовки для баньши делал.
– А как ты теперь с ними, – Гурт указал на стальные перчатки. – Ты теперь до смерти будешь в перчатках ходить?
– Лучше так, чем силой все подряд пачкать, – пожал плечами Мак. – Ладно бы я магом жизни был или света. Если я пальцем живого коснусь, оно помереть может, а не погибнет, так проклятье заработает.