Сергей Виноградов – Сквозь високосный год. Поэтические хроники. Книга вторая (страница 8)
Преодолеем страх и смерть.
У нас любимые есть тоже
И глупо было б умереть…
Ну, а пока фашисты рядом —
Нам злость – невеста и жена…
И пусть вчера после парада
Свои мы сняли ордена.
Мы их наденем в день Победы!
И если будет суждено,
Войдём в Берлин, как наши деды…
Но стало что-то вдруг темно…
В глазах кровавые метели…
И маму я увидел вдруг —
Она меня из колыбели
Взяла… Тепло знакомых рук
И нежный голос. Мать шептала:
Ты повоюй ещё, сынок…
И хотя смерть меня достала,
Я маме отказать не смог…
Ноябрь и вновь холодный ветер
И снег кровавый под Москвой…
Ты жив, сосед? И я ответил:
Живой! И я ещё живой…
Тогда ещё мы повоюем!
И с ним прошли сквозь все бои
И пополам делили пули
И смерть делили на двоих.
И так до самого Берлина
Звучал пароль наш боевой.
Сосед, а жизнь-то вышла длинной…
Ты, значит, жив! И я – живой!
Мы
Мы люди – мы не ангелы, не черти…
Мы дьяволы и боги – всё в одном!
Мы здравствуем, но только лишь до смерти,
Мы царствуем без меры в остальном.
В том, что зовется вечностью нетленной.
Но для чего нам вечность бытия,
Когда она сравнима будет с пленом,
Где жизнь моя, и, вроде, не моя!
Где все мы растворимся, словно в море,
И в капли превратимся… Ну и что?
А как же быть нам с радостью и горем?
Мы будем всё и будем мы ничто!
Я не желаю вечности подобной,
Хотя меня не спросят в оный час.
Ну, а пока вершитель преподобный,
Дай жить мне так, как я хочу сейчас!
Будущее
Воспоминаний тяжкий груз мне лёг на плечи,
Согнулись ноги, сгорбилась спина,
А тут ещё нещадно душный вечер
И тяжкая, как совесть, тишина…
Раздавленный годами, как веками,
Застывший и немогущий идти,
Я превращусь и сам в надгробный камень,
Который ждёт нас всех в конце пути…
Листая альбом
Открываю альбом, словно в прошлое дверь,
И опять окажусь в мире с детства знакомом…
Всё ещё впереди – много слёз и потерь,
А пока я пацан, и судьбою не сломан.
Нет обид, нет проблем. Только милые лица
Тех, кто будут потом стариками как я…
Я листаю альбом за страницей страницу — 
