Сергей Вихорев – «Скайфол». Система «Полином» (страница 2)

Эмили охватило какое-то совсем простое в своей откровенности чувство бессилия, будто бы все валится из рук, хотя тут речь шла о прецизионном оборудовании стоимостью в миллиард с лишним долларов, и оборудование это поддерживалось в полном порядке усилиями не одного десятка знающих свое дело специалистов. И все же, несмотря на это произошло вот такое...

- Официальное представительство Министерства Иностранных Дел СССР в США направило очередную ноту протеста, касающуюся вопроса нарушения воздушного пространства Советского Союза и Стран Варшавского Договора американскими разведывательными самолетами SSI, - послышалось из маленького настольного телевизора, звук которого был сильно приглушен, но, тем не менее, все же слышался.

Телевизор стоял на столе одного из тех людей, что отвечали за техническую часть. Пирс Фоули, крепкого вида и чуть, как показалось Эмили, нахальный американец. Такой же американец, как она, хотя не совсем такой же. Появился он чуть более недели назад и с тех пор постоянно напоминал о себе, присутствуя то там, то здесь. Он был инженером, направленным в частном порядке объединенным коммерческим фондом космических исследований, занимавшимся обслуживанием всего сопутствующего оборудования начиная от нейтринных детекторов и заканчивая настольными персональными компьютерами. Фоули отчего-то напоминал о себе несколько заметнее остальных. Яркая личность. Из-за таких, надо думать, и представляют себе американцев, как легкомысленных и поверхностных живчиков.

С другой стороны, свое дело он определенно знал, но только свое. Он успел, и это было совершенно по делу, побывать внутри сцинтилляционной емкости - оттуда спустили часть воды и команда техников, погрузившаяся на резиновую лодку, заменила несколько датчиков, установив калибровочные - все это он также успел в подробностях рассказать Эмили, доктору Эрикссону и всем остальным, попавшим в его поле зрения. В общем-то, это было нормально - им следовало это знать.

Но при всем при этом он демонстрировал совершенно противоположную сторону своей довольно энергичной натуры - когда речь заходила о чем-то, лежавшем вне области его компетенций, он преображался в самую настоящую деревенщину, и это коробило. Причем, если разобраться, в эти неизведанные области он вторгался сам, по своей инициативе, вроде как проявляя интерес. Он интересовался, но довольно своеобразно.

«Наука», «ваша наука», «штучки», то есть гаджеты, просто «штука», «проект» - вот такими словами он постоянно сыпал. Да еще норовил притащить что-нибудь съестное, будто находится в парке развлечений.

К слову, сейчас он был серьезен. Он сидел за своим столом, уставившись в два пятнадцатидюймовых цветных монитора и что-то слушал в своих наушниках - на голове у него была устроена гарнитура с микрофоном, куда была выведена прямая спутниковая телефонная линия.

Он с кем-то консультировался. Вернее не с кем-то, а с техническим отделом одного из филиалов ATT - сейчас они, Фоули и технический отдел, вроде бы пытались поэтапно прогнать программу, по которой главный компьютер осуществлял первичную селекцию данных сцинтилляционных детекторов.

- У меня стойкое впечатление, что это не в первый раз, - невесело произнес доктор Эрикссон, стол которого находился поодаль, у двери, ведшей непосредственно на лестничную площадку и далее в лабиринт всей той научной сокровищницы, которую Фоули называл галереями. Хорошо хоть не пещерой.

- Что именно происходит не в первый раз? - переспросила Эмили

- Помеха возникала с определенной периодичностью. С интервалом в одни сутки или чуть больше. До этого периода она тоже была, но компьютер отфильтровывал все это. Я узнал об этом только сейчас, просмотрев данные за прошлые периоды. Она определенно техногенная, но сейчас она просто изменила свой характер. Сейчас все обозначилось более чем отчетливо.

- От этого еще не легче, - удрученно подумала Эмили, но смолчала. Действительно, попусту рассуждать сейчас не было ни малейшего смысла - сперва, и это только сперва, нужно было прогнать все через сторонний компьютер, хотя скорее всего дело было не в программной ошибке. Возможно, это был конструктивный дефект всей системы, а это означало, что на его выявление может уйти уйма времени.

Насчет одной только передачи данных для стороннего компьютера - проще всего было записать все на целый склад магнитных носителей и отвезти этот склад курьерским рейсом, чем пересылать через канал связи - уж слишком большим был этот объем данных. А это все - время, и время только на первый этап выявления причин.

- Знаете, что я думаю, - вдруг послышался непринужденный голос Фоули, сдвинувшего наушники на виски, - То, что, как вы говорите, вся эта штука в целом реагировала на какую-то помеху в течение долгого времени - нам только на руку. В главном компьютере есть все сэмплы, так что будет проще, чем казалось.

- Еще они, - он махнул рукой куда-то в сторону, очевидно, подразумевая технический отдел, - Они предложили пересчитать все, разбив выходные данные с датчиков по группам. Эти показания и так разбиты по группам, но мы распределим по-другому. Скорее всего, дело в новом оборудовании связи. Аплинки, которые установили месяц назад - скорее всего это они. Побочный лепесток в диаграмме одной или нескольких антенн, или даже спутник слишком точно облучает - сейчас появились такие, с фазированной решеткой. Что-то из этого. Ну или где-то в округе у кого-то портативный радар, но это уже просто шутка.

Эмили повернулась в сторону Фоули. Тот сидел за своим столом, теперь откинувшись на спинку стула. В руках он вертел опустошенную банку «колы».

- Аплинки? - Переспросила Эмили.

- Ну да, - непринужденно ответил тот, - Я помню про те, что на самом деле являются... Что вам так не понравилось... Сейчас я про широкополосную линию связи для всех ваших научных исследований. Две больших антенны и еще группа из пяти поменьше. Вы, скорее всего, видели, но не заметили. Если окажется, что не из-за них, то я сильно удивлюсь, хотя и тогда мы продолжим искать и обязательно найдем. Эта штука будет работать как надо.

- Как можно так ко всему подходить? - Подумала Эмили, вспомнив, что как-то он обозвал аплинками, то есть спутниковыми антеннами, гамма телескопы, которые и вправду чем-то напоминали то спутниковое коммуникационное оборудование, правда, имея очевидные различия в виде оптических зеркал. Таким образом, одно и вправду напоминало другое, но лишь в глазах совсем неискушенного обывателя, а тут был, надо признать, высококлассный специалист. Высококлассный и такой узколобый, если не сказать вульгарно узколобый.

С другой стороны, теперь хотя бы и вправду стал просматриваться шанс на то, что досадная ошибка в работе всей системы будет устранена. Это радовало.

Если у него все получится, можно впредь даже не выговаривать ему за такие вот почти что деревенские оплошности в названии вещей своими именами.

Глава 2

Февраль 1989.

- Я с самого начала не сомневался, что вывести всю систему в «готовность номер два» не составит ни малейшего труда, - продолжил Бакланов, пробираясь по узкой тропинке, протоптанной в февральском снегу, - Отчего они не удосужились расчистить здесь все как следует? - добавил он, окинув взглядом округу.

- Не ворчи, это в самый раз, - проговорил в ответ Тряскин, пробиравшийся следом, - Вообще нам следовало бы взять лыжи и проехаться.

- На это меня бы не хватило, - ответил Бакланов, повернув лицо в сторону солнца.

Февральский день радовал ослепительно белым снегом и глубоким синим небом с белым же дневным солнцем. Зима шла к концу, и с крыш уже то тут, то там слетала капель. Здесь же, в лесу, посреди которого стояла дача, до тех видимых проявлений весны было еще далеко. Да и снег здесь, понятное дело, сходил совсем не так - проседал и просто уходил водой в землю. Тем не менее, конец зимы чувствовался уже по одному солнцу и ослепительным тонам.

И какой дурак придумал называть то хрущевское безобразие оттепелью? - В который раз вспомнил свою старую, так никому и не проговоренную мысль Бакланов, - Нет, тепло, лето было тогда. И до войны тоже. А уж если кому-то так нравится зима, то и с зимой сравнивать нужно было вот с такой, солнечной, искрящейся.

Таким он, генерал, не чуждый художественным выражениям своего внутреннего мироощущения и нет-нет почти что тайком пытавшийся заниматься фотографией, таким он то время и запомнил. А осень пришла потом, годами позже. А следом и самая что ни на есть поздняя осень. Не с ее особыми яркими красками, а с оборотной стороной - с ее слякотью, запустением и омертвением. Ничего, законы развития неумолимы. И свет солнца вновь растопит грязный лед. Все схлынет. А вместе с живительным светом воспрянет и дух того, подлинного, Сталинско-Ленинского Союза. Все возродится.

- Вопрос состоит в другом, - произнес в ответ на высказывание по поводу приведения системы в готовность Тряскин, - Нам ведь однозначно нужна «нулевая готовность». Только при «нуле» все сработает. Полагаться на то, что мы получим «нулевую готовность»... Полагаться на это, не проверив реального программного механизма в действии... Это риск. Это еще какой риск.

- Это сеть вычислительных машин. Если кто-либо проделывает это на машинах, установленных в одном зале, то машины, находящиеся в разных концах страны сработают точно так же.