Сергей Вербицкий – Братья Карамазовы. Том 3. Книга 2 (страница 28)
Когда б ты знал: нет мысли маломальской,
Которой бы не знали до тебя!
Разлившиеся реки входят в русло.
Тебе перебеситься суждено.
В конце концов, как ни бродило б сусло,
В итоге получается вино.
(Молодежи в партере, которая не аплодирует.)
На ваших лицах холода печать,
Я равнодушье вам прощаю, дети:
Черт старше вас, и чтоб его понять,
Должны пожить вы столько же на свете.
СУРОВЫЙ РАЗГОВОР
После визита Алексея Федоровича, к Ленину прошло три дня. За это время он успел снять квартиру на окраине Женевы и переехать в нее со всеми своими вещами. Прошлые события негативно повлияли на него. Ему хотелось пригласить в новое жилище Еву Александровну, но нахлынувшая тоска парализовала все его действия. Он купил детский пистолет, стреляющий резиновыми пульками и теперь, лежа на кровати палил в мишень прикрепленной к стене и тихо радовался попаданиям в нее.
И вдруг зазвонил колокольчик над входной дверью. Алексей Федорович, лениво встал и пошел открывать. На пороге стояли: председатель партии эсеров Чернов Виктор Михайлович, лидер партии социалистов-революционеров Савинков Борис Викторович и Азеф Евно Фишелевич – руководитель Боевой организации эсеров.
– Входите…, – растерянно произнес Алексей Федорович, удивившись прибывшей депутации.
– Мы к вам официально, – сходу начал Чернов.
– Заходите в комнату. Случилось чего? – Спросил Алексей Федорович.
– Случилось. Вы зачем к Владимиру Ильичу ходили? – Спросил Чернов.
– И вели себя там не подобающе, всю партию осрамили, – сказал Савинков.
– Я письмо ему представил и о конференции сказал, – попробовал оправдаться, Алексей Федорович.
– А о Боге, все еще размышляете? – спросил Азеф.
– Иногда, надо признаться думаю, – ответил Алексей Федорович.
– Вы вступили в нашу партию, это значит, что вы взяли обязанности на себя, что ни о каких самостоятельных планах, деловых переговорах без предварительного совета и разрешения Центрального Комитета не может быть. Исходя из этого я обвиняю вас в самоуправстве. Вы есть, нарушитель внутрипартийной дисциплины! – сказал Чернов.
– Ни о каких двусмысленностях, недоговоренностях – тем более, – добавил Савинков.
– Вам предоставляется грандиозная возможность: читать, учиться, а когда выяснится ситуация в России, мы определим вам роль в нашей партии, – сказал Чернов.
– А пока пишите статьи. И знаете, мой вам совет: не думайте о Боге. Я вам давеча, еще в Париже доказал божьего небытия. Вот, и придерживайтесь этого, очень вас прошу, – сказал Азеф.
– Преданность и откровенность перед партией! Вот, чего мы требуем от вас, – сказал Савинков.
– А в остальном, вы свободны, – сказал Чернов.
– Но товарищи, так жить нельзя, – вырвалось невольно у Алексея Федоровича.
Так жить нельзя.
Так жить нельзя! В разумности притворной,
С тоской в душе и холодом в крови,
Без юности, без веры животворной,
Без жгучих мук и счастия любви,
Без тихих слез и громкого веселья,
В томлении немого забытья,
В унынии разврата и безделья…
Нет, други, нет – так дальше жить нельзя!
Сомнений ночь отрады не приносит,
Клевет и лжи наскучили слова,
Померкший взор лучей и солнца просит,
Усталый дух алкает божества.
Но не прозреть нам к солнцу сквозь туман,
Но не найти нам бога в дальней тьме:
Нас держит власть победного обмана,
Как узников в оковах и тюрьме.
Не веет в мир мечты живой дыханье,
Творящих сил иссякнула струя,
И лишь одно не умерло сознанье-
Не то призыв, не то воспоминанье, —
Оно твердит: так дальше жить нельзя!
– Можно, еще как можно. Если хотите, мы все так живем, – сказал Савинков.
– Вы через Международное социалистическое бюро разослали приглашение на конференцию, без нашего ведома и только от своего имени, а не от имени партии, хотя в ней состоите, – сказал Чернов.
– Я…, я…
– Вы оппортунист. Вот вы кто, – заключил Азеф.
– Нет, мне просто нужен секретарь, чтобы он координировал мою работу, – сказал Алексей Федорович.
– И кого вы хотите в секретари? У вас есть кто-то на примете? – Спросил Чернов.
– А что Петр Моисеевич, вам не подходит? – спросил Савинков.
– Он скорей помощник, нежели секретарь, – ответил Алексей Федорович.
– Так кого вам надо? – Спросил Чернов.
– "Председателя Невского отдела", "рабочего" Петрова. Вот, кто мне нужен, – сказал Алексей Федорович.
– Хорошо, выпишем вам Петрова, а пока никакой самостоятельности, – сказал Чернов.
– Сидите тихо, и не заставляйте нас больше являться к вам, иначе следующее свидание может для вас стать последним. Зачем нам, отщепенцы и раскольники, – сказал Савинков.