Сергей Вербицкий – Братья Карамазовы. Том 2 (страница 6)

Как только все милости были розданы, император посетил Финляндию и Москву для присутствия при военном торжестве – столетнем юбилее лейб-гренадерского полка, даровав ему новое знамя. После этого он вернулся в Петербург, где в свой день рождения Александр II выпустил Высочайший манифест: «Вступив на прародительский всероссийский престол и нераздельные с ним престолы Царства Польского и Великого Княжества Финляндского, посреди тяжких для Нас и отечества Нашего испытаний, Мы положили в сердце своем дотоле не приступать к совершению коронования Нашего, пока не смолкнет гром брани, потрясающей пределы государства, пока не перестанет литься кровь доблестных христолюбивых Наших воинов, ознаменовавших себя подвигами необыкновенного мужества и самоотвержения. Ныне, когда благодатный мир возвращает России благодатное спокойствие, вознамерились Мы, по примеру благочестивых Государей, предков наших, возложить на Себя корону и принять установленное миропомазание, приобщив сему священному действию и любезнейшую супругу Нашу, Государыню Императрицу Марию Александровну. Возвещая о таком намерении Нашем, долженствующем, при помощи Божией, совершиться в августе месяце в первопрестольном граде Москве, призываем всех ваших верных подданных соединить усердные мольбы их с Нашими теплыми молитвами: да изливается на Нас и на царство Наше благодать Господня; да поможет Нам Всемогущий, с возложением венца царского, возложить на Себя торжественный перед целым светом обед – жить единственно для счастья подвластных Нам народов; и да направит Он к тому, наитием Всесвятого Животворящего Духа Своего, все помышления, все деяния Наши. Аминь».

Сразу же, в первые дни своего царствования, он подверг серьезным изменениям состав высшего управления Российской империи. А именно: вступили в действительное заведование своими частями Великие князья: генерал-инспектор по инженерной части Николай Николаевич и генерал-фельдцейхмейстер Михаил Николаевич. Пост министра внутренних дел занял С. С. Ланской, а главноначальствующий путями сообщения и публичными зданиями – К. В. Чевкин. Уволены по прошению: председатель Государственного совета и Комитета министров князь Чернышев, военный министр князь Долгоруков, глава дипломатического ведомства граф Нессельроде. Освободившиеся должности были пожалованы: генералу-адъютанту Н. О. Сухозанету, он стал военным министром, пост министра иностранных дел занял бывший посланник при австрийском Дворе и представитель России на военных совещаниях 1855 года князь А. М. Горчаков. Первое в Российской империи место – председателя Государственного совета и Комитета министров – получил возвратившийся с конгресса граф Орлов, а его заменил в должности шефа жандармов и главного начальника III Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии бывший военный министр князь Долгоруков. Посольский пост в Париже занял граф П. Д. Киселев, министром государственных имуществ был назначен В. А. Шереметьев, наместником Царства Польского и главнокомандующим Западной армией стал князь М. Д. Горчаков, должность наместника кавказского и командующего отдельным кавказским корпусом была пожалована генерал-лейтенанту князю А. И. Барятинскому. Еще в течение всего года обновлялось правительство в лице его членов.

14 августа вся царская семья с Николаевского вокзала выехала по железной дороге в Москву и остановилась в Петровском дворце. 17 августа состоялся торжественный въезд в первопрестольную «столицу». В церемонии въезда впервые участвовали представители подвластных России народов: башкиры, черкесы, калмыки, татары, курды и многие другие. Все были одеты в яркие национальные одежды. Сам Александр II под звон колоколов и гром орудий ехал верхом на белом коне, окруженный всеми Великими князьями, среди которых находились два его старших сына – цесаревич Николай и Великий князь Александр Александрович – и иностранные принцы, десятки человек его свиты и конной охраны. У самого въезда в Москву встречал государя московский военный генерал-губернатор; в Земляном городе – городская дума и магистрат; в Белом городе – московское дворянство с губернским представителем во главе; у Воскресенских ворот – московский гражданский губернатор и чины присутствующих мест; у Спасских ворот – московский комендант с его штабом; у Успенского собора – Правительствующий сенат.

Их Величества и Их Высочества, сойдя с коней и выйдя из экипажей у часовни Иверской Божией Матери, приложились к чудотворной иконе. На паперти Успенского собора вышли к ним навстречу Святой синод и высшее духовенство с крестом и святой водой. Государь и императрицы, войдя в собор, прикладывались к мощам московских чудотворцев, а оттуда в предшествии высокопреосвященного митрополита московского Филарета прошли в соборы Архангельский и Благовещенский и наконец через Красное Крыльцо вступили в Кремлевский дворец, на пороге которого верховный маршал князь С. М. Голицын поднес по древнему русскому обычаю хлеб-соль.

Разукрашенные московские улицы имели вид крайне оживленный, радостный и праздничный. В город с разных уголков России стекались представители всех сословий: дворянство, губернские и уездные головы; депутаты подвластных короне Российской империи азиатских народов; волостные старшины государственных крестьян. Вся гвардия из Западной армии была направлена к Москве и расположена частью в городе, частью в походном лагере в окрестности первопрестольной. Весь Двор, генералитет, высшие государственные учреждения – Сенат, Синод и Государственный совет – в полном составе прибыли для участия в торжестве всероссийского масштаба. Родственные Дворы прислали своими представителями принцев крови: прусский – племянника короля, сына принца прусского Фридриха-Вильгельма, гессенский – принца Людвига, баденский – принца Вильгельма. Великие державы представили чрезвычайные посольства: императора Наполеона III представлял граф Морни, императора австрийского – князь Эстергази, королеву великобританскую – лорд Гренвиль.

В продолжение трех дней герольды, сопровождаемые трубачами и литаврщиками, разъезжали по улицам и проспектам Москвы, громогласно возвещая о предстоящем торжестве коронования, назначенном на двадцать шестое августа. Оно свершилось в этот достопамятный день в Большом Успенском соборе, по чину венчания на царство русских царей, установленному со времен Ивана Грозного.

Сам государь после своего въезда в Москву удалился в село Останкино, в хоромы, построенные в 1797 году графом Шереметьевым. Здесь, в уединении, вдали от шума первопрестольной, Александр II готовился к будущей коронации постом и молитвой.

И вот наступило 26 августа. В семь часов утра из поставленных на Красной площади и Кремлевских стенах из пушек прозвучал залп из двадцати одного орудия. С Успенского Собора по всей Москве начался благовест. По всему следованию Высочайшего шествия в Успенский Собор были расставлены шпалеры. Перед началом шествия Его Императорского Величества один из протопресвитеров с крестом, имея при себе двух дьяконов, несущих на золотом блюде святую воду, окроплял ею дорогу. Священнодействовал митрополит московский Филарет со служением митрополитов: Санкт-Петербургского – Никанора и Литовского – Иосифа, восьми архиепископов и епископов, двадцати восьми архимандритов, двух протопресвитеров и протоиреев. При входе в собор иерарх приветствовал императора Александра II краткой речью: «Благочестивый Великий Государь! Преимущественно велико Твое настоящее пришествие. Да будет достойно его сретение. Тебя сопровождает Россия; Тебя сретеет церковь. Молитвой любви и надежды напутствует Тебя Россия. С молитвой любви и надежды приемлет Тебя церковь. Столько молитв не проникнут ли в небо? Но кто достоин здесь благословить вход Твой? Первопрестольник сей церкви, за пять веков доныне предрекший славу Царей на месте сем, Святитель Петр, да станет пред нами и через Его небесное благословление пренебесное да снидет на Тебя и с Тобою на всю Россию».

Александр II в мантии, застегнутой на золотую булавку с двумя гранеными изумрудами и серебряным крючком, занял место на приготовленном для него посреди собора престоле из слоновой кости великого князя Иоанна III, царствующую императрицу, урожденную принцессу Максимильяну Вильгельмину Августу Софию Марию Гессенскую и Прирейнскую, после принятия православия в 1840 году – Марию Александровну, посадили на золотой трон первого правителя дома Романова Михаила Феодоровича. Мать Александра II, Александру Федоровну, усадили на трон отца Петра I Алексея Михайловича.

Громким, хотя и дрожащим голосом Александр II прочитал исповедание православной веры. Когда митрополит Санкт-Петербургский Никанор перед возложением порфиры и короны читал установленные молитвы, император низко наклонил голову, которую высокопреосвященный Филарет накрыл концом своего омофора. Возложив на себя венец царей, Александр II прикоснулся им к голове коленопреклонённой супруги. Затем сам встал на колени и произнес во всеуслышание молитву, в которой испрашивал благословение Всевышнего на предстоявший ему царственный подвиг, моля о ниспослании ему «духа владычня, духа премудрости и ведения, духа совета и крепости». Крупные слезы катились по щекам до глубины души растроганного монарха. Император встал – и все находившиеся в храме опустились на колени, благоговейно внемля благодарственной молитве, прочитанной митрополитом Филаретом, затем все запели впервые – ранее исполняли действовавший с 1816 года гимн «Молитва русских» – «Боже, царя храни», по его окончании раздалось торжественное «Тебе Бога хвалим!».