Сергей Васильев – Стальная империя-2 (страница 87)

– В соответствии с регламентом, – снова подал голос генеральный секретарь Главного Политического Управления, – предлагаю Комитету издать приказ по Армии и Флоту: подняться по боевой тревоге и быть готовым всеми силами отразить нападение Германского Рейха, которое должно состояться завтра, двадцать второго июня тысяча девятьсот тринадцатого года, в четыре часа утра. Великая страна, оставленная нам в наследство, стоит того, чтобы сделать всё необходимое для её защиты, даже если тревога окажется ложной. Наше дело правое, товарищи. Враг будет разбит. Победа будет за нами.

– На аэродром, – сухо бросил водителю генеральный секретарь ГПУ, устраиваясь на кожаном кресле Руссо-балта и не сводя при этом глаз со здания Ставки Верховного главнокомандования. Только когда стены Кремля исчезли за поворотом, он разжал кулак с талисманом – маленьким перламутровым крестиком, врученным императором во время их единственной встречи на награждении героев битвы в Персидском заливе. В тот день последний монарх империи остановился напротив него, только что выписанного из госпиталя, худого и несуразного, в новой, плохо подогнанной форме, сидевшей мешком, скользнул взглядом по искалеченной левой руке и нашивке за ранение, покачал головой, долго пронизывал его своим стальным взором глаза в глаза, а потом вдруг обратился по-грузински:

– Как чувствуешь себя, Сосо?

– Уже лучше, спасибо, батоно, – автоматически ответил Иосиф, удивленный домашним обращением и не поняв причины такого повышенного внимания к своей персоне.

– А мама? – ещё более неожиданно и совсем тихо спросил император, – как себя чувствует мама? Ты давно ее видел?…

– С мамой всё в порядке, спасибо, – сконфуженно ответил молодой кавказец, замечая, что на них уже начинают коситься все присутствующие, – она недавно ко мне приезжала, привезла чурчхелу…

– Это хорошо, – неожиданно широко улыбнулся император, думая, как показалось Иосифу, о чем-то своем, – это очень хорошо…

Он уже сделал шаг в сторону, а потом неожиданно развернулся и уже по-русски произнес нормальным громким голосом:

– Чем собираешься заниматься дальше, герой?

– Морской артиллерией, – заученно выпалил Иосиф, сотни раз думавший о дальнейшем образовании, и опять был сбит с толку неожиданным вопросом:

– А что по этому поводу говорит мама?

– Мама? – вздёрнул брови Сосо, – мама говорит “Лучше бы ты стал священником!”

Император вернулся обратно, еще раз пронзил собеседника своим металлическим взглядом и также тихо, как в начале разговора, но отчётливо произнес:

– Надо слушать маму, бичо!

– Я подумаю, – упрямо наклонив голову, пробормотал молодой кавказец, хотя в глубине души понял, что его судьба только что сделала уверенный поворот.

– Подумай, – согласился император и вложил в ладонь этот перламутровый крестик, – это вам с мамой… лично от меня…

Новая духовная академия под патронажем Льва Толстого и близко не напоминала ненавистную для Сосо семинарию. Два года будущих священников пяти основных конфессий учили практическим вопросам выживания их паствы больше, чем духовным канонам. Оказание первой помощи при бедствиях и болезнях, ликвидация безграмотности, организация медицинского обслуживания, потребительской кооперации и всему, всему, всему, что имеет отношение к облегчению нелегкой доли в основном крестьянского населения. Академия настойчиво прививала вкус к взаимодействию и взаимовыручке вдали от очагов цивилизации. Учила не уходить от мирской жизни, а наоборот – активно вторгаться в неё. Готовила из духовных лиц специалистов самого широкого профиля, чтобы каждый был способен, если надо, работать преподавателем, библиотекарем, фельдшером, строителем и даже пожарником. А что? Храм – обычно самое высокое здание, с него лучше всего обозревать окрестности и, в случае чего, бить в набат. А потом им же, как самым грамотным, первыми пришлось осваивать ремонт и эксплуатацию тракторов и автомобилей, потому что вокруг сельских приходов и монастырей уже создавались механизированные тракторные станции. Их же привлекали в рейдовые отряды по выявлению и пресечению ростовщичества – единственного, полностью запрещенного вида хозяйственной деятельности в стране. Именно там его способности к оперативной, организаторской и аналитической работе подметил сам Дзержинский, двинув в Главное Политическое Управление…

– Иосиф Виссарионович, приехали!

Он даже не заметил как Руссо-балт выкатился на Ходынское взлетное поле, где уже раскручивал винты первый в мире пассажирский самолёт “Илья Муромец”. Старшее поколение еще побаивалось совершать воздушные путешествия, но для него это – служебная необходимость, по другому везде просто не успеть. С дозаправкой в Казани, он уже к вечеру будет в Мотовилихе, на самом западном заводе военно-промышленного комплекса. Все остальные – гораздо восточнее, немцам до них никак не дотянуться. И дело тут не только в расстояниях. Урал, Алтай и Сибирь – это целая сеть подземных хранилищ Всемирной резервной валютной системы, безопасное пристанище золотых авуаров правительств половины мира. Результат длинного и трудного выяснения отношений с Ротшильдами. Сошлись на том, что творить они могут что хотят, но только за границей. После массового путешествия по сибирским и тибетским просторам, финансисты нашли “Хартлэнд” идеальным местом для надёжного хранения международных резервов и первыми подали пример. Даже знаменитый метеорит не поколебал их решимости. Ротшильдов понять можно – в подбрюшье медведя, да еще и под охраной его клыков гораздо безопаснее, чем на “свободном рынке”, где банкиров грабят и отстреливают гангстеры, как куропаток. (Савенков совсем распоясался). Мировые биржи последние десять лет сотрясает кризис за кризисом, и только сибирские полиметаллические ценные бумаги стоят скалой посреди ревущего океана нестабильности. Лучше дела только у казенной компании “Русский нефтяной консорциум”, раскинувшейся широким серпом от Аравии и Месопотамии на юге до Уфы и Казани на севере. Вот на это богатство и зарится военная машина кайзера, сидящая на строгой углеводородной диете. Ну ничего, поборемся! „Воевать без нефти нельзя, а кто имеет преимущество в деле нефти, тот имеет шансы на победу в грядущей войне“[69]

Самолет парил над прямой, как стрела, дорогой, по которой неторопливо ползли зеленые гусеницы поездов. Изредка их разбавляли яркие оранжевые пятна молодёжных поселков на колёсах – вагоны, сконструированные, как жильё на две семьи – для каждой гостиная, две спальни, кухня, туалет, душ – невиданная роскошь для селян, привыкших к спартанским условиям. Эти – на БАМ. А буквально пять лет назад “бородинцы”, их назвали так по фамилии инженера-конструктора Александра Бородина, ежедневно сотнями стартовали из европейской части империи, вывозя охочую до приключений и заработка молодёжь на стройки Урала, Сибири, Маньчжурии. Простое в своей гениальности решение. Дом на колесах заселялся молодожёнами при отправлении. По месту прибытия его просто снимали с рельсов, устанавливали на временный фундамент, утепляли, подключали к удобствам, а новоселы отправлялись на заранее заготовленные для них рабочие места.

17 миллионов за три года, 30 эшелонов в день – невиданное переселение народов, здорово разгрузившее ставшую тесной европейскую часть России, позволившее заложить две сотни новых городов и больше десяти тысяч поселков. 85 миллиардов рубликов – по 5000 на каждого переселенца – потратила казна за пять лет. Но зато теперь вдоль трех железных дорог, тянущихся с Запада на Восток до самого Тихого океана можно было летать не только днем, но и ночью – по “светлячкам” железнодорожных узлов, населенных пунктов, месторождений, электростанций и промышленных гигантов, напряженно выдающих на горА мегаватты тепла и электричества, тонны промышленной продукции. Иосиф неутомимо, без сна и отдыха работал в эти годы по 20 часов в сутки, за что получил прозвище “Стальной”, а после подсчета построенных его управлением механизированных станций занял законное место в Сенате вместе с промышленником Второвым – за город-завод Электросталь, с энергетиками Классоном и Красиным – за тысячу сибирских электростанций, инженером Ипатьевым – за отечественный химпром и изобретателем Шуховым, чьи ажурные конструкции с тех пор являются визитной карточкой Сибири, Маньчжурии и Дальнего Востока.

Тянется ниточкой под крылом самолёта железная дорога, ветвится убегающими в сторону подъездными путями. Кажется, он может их перечесть, закрыв глаза. Исходил ногами и верхами. С Запада на Восток – дневник побед и поражений. И такие были. Особенно обидно он мог сесть в тюрьму из-за невыполненного предвыборного обещания – каждому первокласснику по сборнику Пушкина. Пообещал, выслушал рукоплескания и, с головой уйдя в текущую работу, просто не успел… И сел бы, если бы не его начальник – Дзержинский. Феликс Эдмундович лично выступил на суде сварливо заметив: “Ваша честь! После нынешней работы любая каторга, на которую бы Вы не определили Иосифа, для него будет отдыхом!” Приговор все равно влепили, но с отсрочкой исполнения на три года. А уже через год второй его поручитель, Лев Николаевич, лично вручал первоклассникам Ясной Поляны новые, пахнущие типографской краской и сверкающие глянцевой обложкой сборники сочинений Александра Сергеевича. Обещание было выполнено, урок усвоен. Лучше вообще не обещать, чем обещать и не сделать! Утешало – не один он такой. Владимир Ильич со своим прожектом замены армии и полиции на поголовно вооруженный пролетариат так и путешествует из законодательного собрания в Шушенское, и обратно.