Сергей Васильев – Стальная империя-2 (страница 72)
Снабжение солдат продовольствием и боеприпасами практически отсутствовало. Самым вопиющим оказался конфуз с оружием: нацгвардейцы были вооружены старыми ружьями в то время, как на складах пылились 300 тысяч современных «шаспо», 200 тысяч магазинных винтовок и 14 тысяч карабинов Энфильда.
В отрядах Нацгвардии постоянно проходили митинги и переизбирались командиры. Иногда войска Коммуны по непонятным причинам вдруг покидали оборонительные укрепления, тут же занимаемые версальцами.
Революционная полиция бросалась из крайности в крайность. То она распускала всех заключенных из тюрем, то вдруг задерживала несколько сотен заложников. Из этих схваченных почти наобум несчастных в последние дни Коммуны расстреляли 63 человека, в том числе парижского архиепископа.
Финансовыми делами Коммуны тоже руководили неумехи. В подвалах Французского банка лежало три миллиарда франков наличными и ценными бумагами, но Коммуна даже не знала об этой грандиозной сумме. Её комиссар Белэ, инженер по образованию, выпросил в банке кредитов на общую сумму в 16 миллионов франков в то время, как версальское правительство легко получило тайный займ в 267 миллионов.
Революционное правительство Парижа умудрилось за такой короткий срок подорвать доверие к себе даже в рабочей среде. Решения Коммуны по социальным вопросам были отрывочными и нелогичными. Например был запрещен ночной труд, но почему-то только в пекарнях. И так далее и тому подобное…
Коммунары рубились по теоретическим вопросам и занимались разрушением исторических памятников, а в это время Тьер укреплял свою армию.
Маркс, Энгельс, а позднее и Ленин публично превозносили Парижскую Коммуну как пример первого пролетарского государства, а причиной её падения объявляли исключительно жестокость озверевшей буржуазии. В частных письмах классики марксизма-ленинизма были более откровенны. Энгельс, например, соглашался со словами Гарибальди:
Читая эти письма, Бог весть как попавшие к императору, Дзержинский краснел до корней волос и особенно явственно понимал, что шанс построить что-то действительно новое и светлое будет всего один, поэтому нужно не семь, а семьдесят раз отмерить, прежде чем резать и перелицовывать…
И вот наконец-то, после детального знакомства по долгу службы с монастырским бытом и чиновничьей жизнью, он понял, каким должен быть слуга народа. По всем признакам и параметрам это обязательно монашествующая личность, но не из тех, кто прячется в келье и пустыни от мира сего, а наоборот – активно вторгается в него, находясь круглосуточно на виду без физической возможности иметь вторую, тайную от общества жизнь. Этакий отшельник наоборот. Светский монах, даже если такое словосочетание является оксюмороном.
Дзержинский аккуратно вложил в папку еще один, последний листок, исписанный бисерным почерком, и с удовлетворением закрыл её. Завтра доклад и обсуждение его проекта нового государственного аппарата. Надо хоть немного отдохнуть и еще раз перечитать весь материал. Будем считать, что это седьмая примерка – генеральная.
Глава 31. Принуждение к миру
– Прямо по курсу дымы на горизонте! – закричали сигнальщики, и сразу же, – «Громобой» и «Россия» ускоряются! Ложатся на параллельный курс по правому борту!
– Русские начали забивать эфир!
– Сейчас все и решится, господа. Выполняйте свой долг перед Императором. Флоту увеличить ход до пятнадцати узлов. Крейсерскому отряду быть готовым атаковать «Громобой» и «Россию».
– Русские корабли по носу опознаны! Разделены на два отряда. В первом отряде – головной «Виттельсбах», за ним два трехтрубных башенных крейсера, предположительно «Богатырь» и «Витязь», в сопровождении двух малых крейсеров. Во втором отряде – три трехтрубных крейсера и один четырехтрубный, в сопровождении дестройеров!
– Это тот самый бой, который мы искали. «Читосэ» произвести разведку сил Макарова. «Такасаго»…
– «Громобой» открыл огонь с дистанции восемьдесят! Отряд Макарова разворачивается «все вдруг», ложится на курс отхода! «Виттельсбах» замыкает колонну, дистанция до него сто двадцать! Падение залпа «Громобоя» – между вторым и третьим отрядами!
– Похоже, сегодня русские не столь точны, господин адмирал. Их снаряды ложатся достаточно далеко от «Канопусов» и от крейсеров.
– Вижу. Но они ведут огонь не по нам, господа. Почему-то они пытаются первым делом достать не броненосцы и даже не броненосные крейсера, а «Такасаго»!
– Не понимаю…
– Возможно, Макаров-сан собирается лишить нас глаз и ушей. «Такасаго» отойти за линию, «Ивате», «Якумо» и «Авроре» атаковать «Громобой» и «Россию». Прикажите им не приближаться к русским броненосцам….
– Попадание в «Такасаго»! Фугасным! Сбита грот-мачта, пожар!
– Запросите капитана Ёсимацу о повреждениях.
– Разбит радиотелеграфный аппарат, уничтожено кормовое восьмидюймовое орудие, ходовая часть и прочая артиллерия в порядке.
– Отлично!
Несмотря на это «отлично», что-то беспокоило адмирала. Русские вели бой не так, как вел бы его он сам. Уступая по числу тяжелых кораблей вдвое, три броненосца против шести и два броненосных крейсера против трех, он бы попытался соединить свои силы и, пользуясь превосходством в дальнобойности и меткости на дальних дистанциях, сначала сравнял счет, а потом… Но Макаров, активно пользуясь той самой дальнобойностью, объединить свои силы не спешил. Напротив, «Варяг» и «Богини» ускорились.
– «Виттельсбах» начал обстрел «Читосэ»!
– Почему-то господин Макаров первым делом пытается выбить наши крейсера, – заметил командир «Микасы» Хаясаки. – И если «Читосэ» сам пошел на сближение, то «Такасаго» просто шел в ордере…
Адмирал Того задумался. Макаров показал себя грамотным, хотя и несколько авантюристичным противником, а значит, у этой странности должна быть своя причина.
– «Читосэ» поворачивает, ложится на курс возвращения! Русские крейсера его преследуют! Пытается передавать, но русские забивают искру!
Адмирал поднял бинокль. “Почему Макаров оставил при «Виттельсбахе» еще двоих?”- пронеслось в его голове. Четверка русских больших бронепалбников пыталась перехватить отправленный на разведку крейсер, но разница в скорости была невелика, даже несмотря на турбины, позволяющие «Богиням» давать двадцать четыре узла. А вот «Газель» и «Новик»…
Море вокруг «Читосэ» кипело от разрывов шести- и четырехдюймовых снарядов, среди которых изредка вставали по два более высоких пенных столба от кормовых девятидюймовок «Виттельсбаха».
– «Новик» и «Газель» выходят в минную атаку! «Читосэ» пытается сигналить прожектором, но с такой дистанции сигнал невозможно разобрать за дымом!
«Газель» уже горела в двух местах: артиллеристы «Читосэ» достигли нескольких попаданий, но скорость построенного немцами крейсера не снижалась. Оба корабля выпустили полный бортовой торпедный залп по небольшому бронепалубному крейсеру вместо того, чтобы приберечь торпеды для крупных кораблей.
– Они очень настойчивы, – словно бы сам себе сказал адмирал, – в попытках уничтожить наши быстроходные корабли. Этому должна быть причина. Лейтенант, – обратился он к почтительно стоящему рядом молодому офицеру, – мне говорили, что у Вас великолепное зрение. Осмотрите русскую эскадру и сообщите мне любую странность, которую Вы заметите.
Лейтенант с поклоном принял небрежно протянутый ему адмиральский бинокль.
– Там… Я прошу прощения у господина адмирала, но…
– Короче, лейтенант.
– Перед «Виттельсбахом» идут не «Богатырь» с «Витязем», а два «Пересвета», господин адмирал! Длинный полубак, он выше, чем на «Богатырях»! А дальномерная будка, по которой «Пересвета» легко опознать, была сбита в предыдущем бою!
Адмирал Того улыбнулся. Итак, все странности прояснились и стало возможным выработать тактику. Хитрые демоны…
– «Читосэ» торпедирован! Садится кормой!
Последовательность атаки русских приносила плоды: у него стало меньше на один быстроходный корабль, способный поспорить с турбинными крейсерами Макарова.
– Что в эфире? – казалось, адмирал не обратил внимания на судьбу своего разведчика.
– Русские радиостанции забивают передачи, господин адмирал!
– «Такасаго» и всем авизо – собраться в единый отряд под командованием капитана первого ранга Ёсимацу. Через пять минут вместе с третьим броненосным отрядом повернуть вправо и на максимально возможной скорости уходить к Японии. «Ивате», «Якумо» и британской «Авроре» обеспечить прорыв через «Громобоя» и «Россию». Задача отряда капитана Ёсимацу – выйти из области подавления радиосвязи и передать в штаб данные о том, что переход двух «Пересветов» через Северный проход – дезинформация. Далее действовать по обстановке.
– Попадание крупнокалиберного снаряда в авизо «Мияко»! Корабль парит, снижает ход!
– Тем меньше причин медлить. «Мияко» из отряда прорыва исключить. Третьему броненосному отряду – атаковать «Громобой» и «Россию». Ха! Господин Макаров действительно готов на всё, чтобы не допустить утечку информации о «Пересветах»… Заметьте, господа: русские бронепалубники «Газель» и «Новик» тоже пошли на перехват. А значит, броненосцы Макарова остались без прикрытия… И они сняли с «Пересветов» половину скорострельных орудий. Штурман, сколько осталось до русской базы?