Сергей Васильев – Стальная империя-2 (страница 7)
– Я понимаю, в чем тут интерес Гавайев, – кивнул Ник, – и мой личный – тоже. А в чем твоя выгода?
– Я простой хваткий еврейский паренек из местечка под Житомиром и гимназиев не кончал. Сам знаешь старые порядки в России, – ответил Сол. Он не врал: в гимназии, действительно, не учился, но закончил Пажеский Корпус и очень расстроился, когда, в рамках легенды, был вынужден перенести некую специфическую операцию по удалению совершенно лишнего кусочка плоти. – Я возьму деньгами. Большими деньгами. И начну новое дело.
– Здесь же?
– Я планирую повторить операцию в Сан-Диего. Флоту понадобится еще и база непосредственно на Западном Побережье, а Сан-Диего довольно близко к Панаме, если ты понимаешь, о чем я.
– Мне не хотелось бы терять такого союзника, Сол.
– Я не сказал, что собираюсь продавать весь свой бизнес, Ник, и останусь гражданином Свободного Штата Гавайи, полноправно входящего в Союз. И чем больше преференций ты сможешь выкупить…
– Иногда ты бываешь довольно убедителен.
– Если не возражаешь, Ник, я бы направил с тобой в Вашингтон пятерку своих парней. Когда Джонни Рокфеллер сцепился с ребятами из ЭлЭй, он был не вполне джентльменом. Мои ребята предотвратили то ли семь, то ли восемь поджогов и минимум три покушения. Мне тоже не хотелось бы терять союзника в твоём лице.
Собеседники еще немного полюбовались видом прекрасно работающего морского порта и андреевскими флагами, заполонившими буквально всю акваторию, расплатились с любезным официантом и направились по своим делам, не заметив, как из-за соседнего столика вслед за ними поднялся, неторопливо осмотрелся и двинулся вслед невзрачный лопоухий клерк – John Baptiste Bernadou – lieutenant commander ВМФ САСШ и "по совместительству" сотрудник ONI – Office of Naval Intelligence – управление военно-морской разведки.
01.04.1902. Ставка Верховного Главнокомандующего
– Вот, Государь, – ротмистр Шершов[7] протянул императору лист бумаги. – Здесь телеграммы, направленные в британское посольство в России из Форин Офиса и действия, предпринятые послом Скоттом на следующий день.
– Расскажите своими словами, Александр Александрович, – потер воспаленные от недосыпа глаза самодержец, – а я послушаю и похожу, разомну ноги…
– Пятнадцатого марта, почти сразу же после взрыва «Александры» на рейде Константинополя, посольство получает телеграмму о том, что, среди прочего, лимит средств на закупку дров составляет тридцать один фунт, и почти сразу же мистер Скотт испрашивает аудиенцию на шестнадцать ноль-ноль следующего дня, на коей заявляет о крайней озабоченности Британской Империи относительно даже не возможной, а вероятной! – причастности российских подданных к этому злодеянию. Пятнадцать плюс шестнадцать – как раз тридцать один.
– А когда посол получил телеграмму с описанием инцидента? С подробностями?
– Спустя три часа. Телеграмма была шифрованной, дешифровка заняла у нас восемь суток и… Государь, в ноте посла было несколько деталей, не вошедших в ту телеграмму.
– Ну, это неудивительно. Такие инциденты готовятся долго, тщательно и более подробное описание вполне могло быть доставлено дипломатической почтой. Вернее всего, и сама телеграмма писалась в расчете на то, что когда-нибудь мы ее расшифруем, и тогда она объяснит, откуда послу стало известно об этом инциденте. Хотя для доказательства сговора этого, конечно, недостаточно.
– Далее… Двадцать восьмого марта посольство получает телеграмму, что лимит расходов на уголь – уже не на дрова, а на уголь! – составляет пятьдесят фунтов…
– …И мистер Скотт испрашивает аудиенцию на завтра, на двадцать два часа субботы, причем в японском и турецком посольствах тоже замечены некие признаки возбуждения. Двадцать два плюс двадцать восемь… Во Владивостоке в это время пять утра…
– …А в Персидском заливе – двадцать два тридцать. И вся ночь для минных атак впереди. И третья телеграмма – «Лимит на закупку угля признан ошибочным, ожидайте следующего циркуляра». После чего господин посол, извинившись, отменяет аудиенцию, ссылаясь на благополучное разрешение некоего недоразумения.
– Хм. Да, тут они ошиблись. Вы ведь именно поэтому обратили внимание на дрова и уголь?
– Именно так, Ваше Императорское Величество. Это, действительно – ошибка. Все когда-нибудь ошибаются.
– То есть, если они не осознали последствия этой ошибки, а в суматохе вполне могли этого и не сделать, просто недооценить нас… Нам, точнее, послу Скотту, нужно ждать следующей телеграммы?
– Полагаю, да, Государь. Вероятно – уже в эту пятницу, четвертого апреля.
– Что-то вроде «Скорректированный лимит расходов на уголь составляет… двадцать шесть фунтов»?
– Вроде того, Государь.
– Интересно, – задумался Император. – А не могут ли на телеграфе немного… перепутать? Только вот в какую сторону? Если господин посол испросит аудиенцию слишком рано, когда группировки противника еще не будут готовы… Тогда мы с чистой совестью сможем нанести превентивный удар… Хотя, нет. Боюсь, подготовка нашей армии и особенно флота пока не та… К тому же, нас все равно обвинят в нападении, поспеши посол хоть на неделю, хоть на год. Хм… С другой стороны, если мистер Скотт несколько запоздает… Тогда скоординированное нападение британцев и японцев де-факто произойдет до объявления войны… Ваше мнение, господин ротмистр?
– Я бы увеличил посольский лимит, Государь. На один фунт. Этого будет вполне достаточно. К тому же, вряд ли они сменят шифр. Если посол получит дополнительные инструкции, ошибка в них тоже вполне возможна. И, если мне будет позволено…
– Вам будет позволено Александр Александрович. В случае, когда это необходимо для защиты страны, вы можете даже использовать чернильницу посла в качестве ночного горшка, как бы грубо это ни звучало и ни выглядело.
– В этом пока нет необходимости, Государь, – ротмистр улыбнулся, но тут же посерьёзнел и уточнил, – пока нет. Дело в том, Государь, что прямого кабеля между Петербургом и Лондоном не проложено. Телеграммы в британское посольство поступают либо через Швецию и Финляндию, либо же через Германию.
– Вот как?
– Именно так, Государь. И если финский кабель будет поврежден, к примеру, людьми господина Цилиакуса…
– То… Вы хотите сказать, что ошибку в телеграмме могут допустить немцы? Вы действительно в состоянии… организовать это?
– Мы много работали, Ваше Императорское Величество.
– Я заметил. И я ценю это. Всё Отечество ценит. Хотя, – император усмехнулся, – оно и не в курсе иных… деталей. И не будет в курсе еще минимум сто лет. Действуйте, ротмистр. Пусть господам британцам будет немного теплее, даже немного жарче. Если все получится, советую найти хорошего портного. И Вам лично, и непосредственным исполнителям.
– Мы подождем результата наших усилий, Государь.
Глава 4. Англосаксы
05.04.1902. Нью-Йорк
Отвлекаться на посторонние дела на рабочем месте неправильно. Иногда хочется плюнуть на правила, особенно весной, когда только что вернулась из путешествия в Уругвай, не оправилась от полученных телесных ран и душевных потрясений и еще не вошла в привычный рабочий ритм. Но эти обстоятельства не были определяющими для аккуратной и строгой начальницы почтовой службы Pacific express. Приехав в офис после встречи со своим боссом Терезой Лёб, она засела в своем “аквариуме” и уже час занималась явно не служебными делами. Со стороны казалось, что молодая женщина увлеченно читает книгу графа Толстого “Воскресение”, проговаривая вполголоса текст и помечая для себя самое интересное на полях и бумажке. Но это только на первый взгляд. На самом деле шеф Pacific express, известная нам, как русская подданная Мария Александровна, торопилась передать в Россию информацию, обжигающую руки, как печёная картофелина. Когда спешишь, выходит еще медленнее. Поэтому, испортив две шифровки, закусив губу, Маша старательно пересчитывала строчки и параграфы в своём шифр-блокноте, перенося на клочок бумаги цифры с закодированным текстом:
– Графу Канкрину! Срочно! Особо важно! В течение ближайших суток в Берлине состоится покушение на капитана гессенской драгунской гвардии, внука королевы Виктории Альберта Шлезвиг-Гольштейнского. Исполнитель – кто-то из русских подданных, студентов берлинского университета. Публично-демонстративно будет заявлено, что теракт – месть социалистов-революционеров за унижение и порабощение Китая объединенными войсками европейских держав. Реальная цель – окончательно и бесповоротно поссорить Россию с Англией и, если получится, с Германией…
– Не представляю, зачем нужны эти игры с русскими, – Джейкоб Шифф раздражённо бросил на стол перчатки и отвернулся к окну, меланхолично разглядывая великолепный пейзаж за окном фамильного поместья Рокфеллеров Kykuit. – Романовых нужно давить, как клопов, а не разыгрывать с ними шахматные этюды.[8] Все пытаются извлечь какую-то выгоду из этой дикой северной страны, когда польза может заключаться только в том, чтобы она перестала существовать. Сначала этот бедняга Ротшильд, спятивший со своими фантазиями о Сионе и схватившийся за предложение царя переселить в Палестину всех желающих. Теперь вы с абсолютно бессмысленной игрой в поддавки с русской охранкой в надежде извлечь из этого какие-то дивиденды. Откуда такая наивность?