Сергей Васильев – Стальная империя-2 (страница 52)
– Мистер Роджерс, – удивилась Маша, – я не ожидала увидеть вас здесь.
– Лишение свободы и банкротство – это бизнес-риски, постоянно висящие над любым коммерсантом, независимо от его позиции в биржевых сводках, – усмехнулся Роджерс.
– В России говорят “от тюрьмы и от сумы не зарекайся”, – автоматически продолжила Маша…
– Мне всегда нравились отточенные формулировки народных пословиц, какой бы этнос их не сочинял, – согласился Роджерс, – а я, пользуясь случаем, хотел бы поблагодарить Вас за прекрасно выполненное задание…
– Я Вас не понимаю…
– И это самый хороший комплимент, Мари, который я только мог от Вас услышать… Ничего не понимая и ни о чем не догадываясь, Вы вашей потрясающей активностью оттянули на себя всё внимание этих шустрых мальчиков – Джона и Джейкоба, и предоставили мне некоторую свободу действий, позволив превратить этот “Ковчег”, – Роджерс хлопнул ладонью по стене, – во вторую “Султану”.[50] Бочки, доставленные вашими людьми, давно вывезены, а вот мои сюрпризы никто даже не искал. Всё сделано правильно. Самым беззащитным враг становится тогда, когда решил, что всё держит под контролем. Я не рассчитал только время – мистер Канкрин, ссылаясь на Вашего императора, уверял, что заседание состоится не раньше следующего года…
– Канкрин??
– Да, миссис, граф Георг – мой старый добрый друг и деловой партнер, а Оскар Канкрин вообще спас меня, не дав ввязаться по молодости и глупости в авантюру гражданской войны…
– Но почему тогда они?… Почему тогда Вы?…
– Не предупредили Вас? Тогда вы не смогли бы вести себя так естественно. Зная Георга, не удивлюсь, если есть ещё кто-то, имеющий аналогичное задание… Последней нашей совместной сделкой был выкуп разорившейся Детройтской автомобильной компании, возглавляемой моим тёзкой Генри Фордом. Познакомившись с этим самородком, я отдал должное умению ваших боссов находить грамотных, инициативных людей. Такое под силу только мощной, хорошо разветвленной структуре с подготовленными информаторами. Мари, что вы так нервничаете? Всё самое плохое уже случилось… Я немного передохну и будем выбираться из этого негостеприимного отеля.
Закусив губу, Маша ещё раз внимательно оглядела одного из самых могущественных коммерсантов Уолл-стрит, окутанного разными слухами. Провокация? Зачем? Что нового она может рассказать, если вся ее работа и жизнь последние полгода были абсолютно прозрачными? Они не догадались, что “Тамплиер” – это не какое-то конкретное лицо, а все, собравшиеся на острове Джекил? И что это меняет? Вот федеральная армия – это уже серьезно. Надо найти возможность предупредить Сашу о засаде, только как?
Роджерс попробовал подняться, но ойкнул и сполз по стене.
– Миссис Мари! – голос его звучал слабо, но повелительно, – Вам придется немного помочь мне, если, конечно, Вы хотите как-то выбраться отсюда, а не продолжить общение с этим грубияном Шиффом… Чертово головокружение…
– Слушаю Вас, мистер Роджерс, – торопливо выпалила Маша, с тревогой вглядываясь в бледнеющее лицо коммерсанта.
– В этом здании во время последнего ремонта, проводимого моей строительной компанией, по периметру всего подвального помещения в фундамент в точках напряжения были помещены динамитные закладки. Инициировать взрыв можно у любого из трех входов – бикфордов шнур помещен в трубу перил, достаточно свинтить колпачок и зажечь фитиль… Но можно сделать это и изнутри, если разобрать в нужном месте кладку… Главное потом – успеть отбежать подальше. У нас достаточно времени, до обеда тут точно никто не появится, но приступать к работе стоит немедленно…
Аккуратно вынимая из стены кирпичи, Маша размышляла над превратностями судьбы и качелями своей жизни, удивляясь, что еще не сошла с ума от переживаний, свалившихся на нее за это утро, и так увлеклась, что не заметила, как руки скользнули в пустоту. В нише под сводчатой аркой примостился кожаный мешок, взлохмаченный жгутами огнепроводных и электрических шнуров, бруски гальванических батарей с прорезиненной ручкой замыкается цепи, а рядом с ним, как музейные экспонаты, дожидались своего часа трут, огниво и кресало.
– Нашли? Хорошо! – подал голос Роджерс, – надо зажечь жгут, который находится справа, потом снять решётку в левом углу над сточным коллектором – вы вполне пролезете. Через сто ярдов коллектор выведет Вас за пределы клуба прямо на берег, а дальше – как Бог даст, но помните, у Вас только 8 минут… Или просто замкнуть рубильник. Но тогда вы не успеете даже помолиться.
– А Вы?
– А мне, кажется, уже не подняться. Знаете, Мари, три года назад меня разбил апоплексический удар и, судя по ощущениям, сейчас рецидив… Но за меня не переживайте, я отправлюсь в преисподнюю с прекрасной компанией… Бизнес, Мари, жесток и очень напоминает войну не только риторикой… Настало время глобальной схватки между владельцами материальных капиталов – заводов, полей, пароходов и мародёрами, весь капитал которых – строчка в биржевой сводке и счет в банке. Если победят мародёры, то плохо будет всем. Хорошо, что это понимает ваш император, в Белом доме и Капитолии столь проницательных нет. Впрочем, наши политики всегда туго соображали… Что это?
Изрядно приглушенная крохотными слуховыми окнами, до подвала донеслась частая пальба, а через мгновение вплелось татаканье станкового пулемёта.
– Это запасной вариант – штурм, – упавшим голосом произнесла Маша, – и они даже не догадываются, что здесь засада.
– Это плохо, – закрыв глаза, прошептал Роджерс, – сейчас Джон экстренно прекратит заседание, всех соберут в фойе и эвакуируют под прикрытие гарнизона береговых батарей. И если вы не собираетесь развязывать полномасштабные боевые действия…
– Сколько у нас времени? – совсем другим, резким тоном произнесла Маша.
Голова Роджерса завалилась набок, глаза закатились и из уголка рта потекла на подбородок вязкая слюна. Маша схватила коммерсанта за плечи и с силой тряхнула.
– Генри! Мистер Роджерс! Через сколько минут они покинут здание?
На мгновение глаза коммерсанта обрели осмысленное выражение, а полупарализованное лицо дернулось, непослушный язык буквально вытолкнул изо рта:
– Две-три…
Маша прислушалась к суматохе, царившей за пределами подвала, победно улыбнулась и, не тратя времени на последние слова или даже безмолвные молитвы, замкнула цепь. Сухие гальванические батареи выдали разряд, и через ничтожную долю секунды на тихом уютном острове, на берегу реки Восток в штате Джорджия проснулся огнедышащий вулкан.
Глава 24. Сатисфакция
Три дня спустя. Ставка Верховного главнокомандования.
В начале ХХ века Москва еще плотно не облачилась в каменные одежды, но зелени уже становилось тесно и с наступлением лета на каждый квадратный метр зеленого пространства набивалось великое множество ползающих, прыгающих и летающих. Вся эта живность, весело жужжа и перекрикивая шум деревьев, деловито обживала кремлевские газоны и деревья, торопилась насладиться теплом, вкусить, что Бог послал, и оставить после себя многочисленное потомство. Украшением любого летнего парка были “летающие цветы” – бабочки, единственные насекомые, что не вселяют в нас страх. Задавали тон и бросались в глаза неестественно бледные при ярком дневном свете капустницы и кирпично-красные крапивницы. В шумном полете бились о стены и стволы деревьев подслеповатые сумеречно-пыльные бражники, напоминающие птичек колибри. Совершенно бесшумно появлялись, смиренно сидели или ползали медведицы – крупные темно-коричневые ночные насекомые. На медведя они, конечно, ничуть не похожи, но их гусеницы словно покрыты лохматой шерстью. Буйство красок, перелетающее искрами дикого пожара с одного соцветия на другое, заставляло очень занятых и совершенно не расположенных к сантиментам людей невольно бросать на него взгляд и улыбаться. Но даже среди этой пестрой карнавальной палитры выделялась какой-то нездешней красотой прелестная бабочка – махаон, по-королевски расположившаяся на зеленой листве столетнего дерева. Порыв ветра развернул бархатные крылья-паруса, и на суетливый мир, на стоящих в тени дерева мужчин слегка удивленно взглянули коричневые глаза в синем вечернем макияже.
– Владимир Николаевич, Вы уже сообщили родителям Марии Александровны? – тихим, подсевшим от многочасовых разговоров голосом обратился к Лаврову император.
– Никак нет, Ваше Величество… Простите, господин Верховный главнокомандующий.