Сергей Васильев – Стальная империя-2 (страница 3)

– Но как? – развел руками Игнатьев. – Кто восстановит меня на службе и пошлет в нужное место? Или я отправлюсь в Россию, как частное, нелегальное лицо?

– О, не беспокойтесь, – англичанин самодовольно улыбнулся, – как говорится, "no man is an island" (человек – не остров – русский аналог – "Один в поле не воин"). Я же сказал, что мы не теряли времени и этот год был самый урожайный на новые полезные знакомства. Лояльные люди есть практически во всех ведомствах, в том числе и в военном. Они помогут легализовать ваше отсутствие, а мы поможем им. Для всех вы будете добровольцем, воевавшим весь прошлый год с Англией в рядах буров. Мы даже объявим вас в розыск, как особо опасного партизана. Но ваша миссия в России будет не только военно-революционной… Мы хотим поручить вам присмотреть за одним молодым человеком, вместе с которым вы вернетесь домой… Для всех он будет вашим непосредственным начальником, но сугубо между нами… Мы питаем некоторые сомнения относительно соответствия амбиций и умственных способностей этого офицера, поэтому предлагаем вам контролировать его действия…

– И кто же этот несамостоятельный, но такой нужный вам человек?

– Сын дяди русского царя, неудавшегося регента неудачного прошлогоднего бунта, Великий князь Андрей Владимирович. Он тоже, якобы, воевал с вами в Трансваале…

– Вы сказали, что он – непосредственный начальник. Будет еще кто-то?

– Да. Формально ваш босс, как говорят янки, это подпольный военно-революционный комитет. В действительности вас найдет человек и представится Фальком. Это и будет реальный руководитель. А чтобы вы не сомневались, что это именно он, его представитель или он сам передаст вам вторую половину вот этой купюры.

– Еще один вопрос, Кэп… – Игнатьев подождал, пока англичанин сфокусирует на нем свой взгляд. – На территории Российской империи будет провозглашена всего одна независимая республика?

Разведчик явно не был готов к такому вопросу и откровенно замялся…

– Простите, граф, а зачем вам такие подробности?

– Для того, чтобы понимать, на подавлении нас одних будет сосредоточена вся мощь правительственной армии, или кто-то еще готов разделить с нами все тяготы борьбы за светлое будущее моего Отечества?

– О, не беспокойтесь, граф, – растянулось в резиновой улыбке лицо английского разведчика. – Обещаю, вы будете не одиноки! Но кто из сепаратистов главней, вам придется решать самостоятельно.

– Вы меня успокоили, – поклонился Игнатьев. – Когда назначен отъезд?

– Если у вас нет никаких срочных дел, то немедленно. Впрочем, ничего не меняется, даже если они у вас есть. Великий князь ждёт вас в соседнем помещении и вам обоим надо еще многое обсудить с нашими африканскими специалистами, чтобы ваша легенда о пребывании в Трансваале не рассыпалась при встрече с первым же волонтёром.

Глава 2. Дашичао

20 марта 1902 года. Китай. Ляодун

Станция Дашичао – ключевая точка на южно-маньчжурском участке КВЖД, железнодорожный перекресток, где смыкается “английская” ветка, тянущаяся от Пекина, и дистанция Харбин-Порт-Артур. Расположившись на границе долины и гор провинции Ляодун, отделяя взъерошенную холмами юго-восточную часть от плоской поймы реки Ляо-хэ, на фоне гор она выглядит совсем игрушечной, особенно весной, когда по вчера ещё голым сопкам взбегает вверх первая зелень, а причудливо изогнутые ступенчатые крыши пагод уже утопают в белых и розовых облаках цветов фруктовых деревьев.

Совсем недавно отшумел китайский новый год, самый длинный и весёлый праздник Поднебесной, а сегодня китайцы, как мураши, уже ковыряются в земле, торопясь ее обработать и заложить хорошую основу для будущего урожая. Солнечная и теплая весна – время оптимизма, излучаемого даже пеньками на месте зимней вырубки.

Но офицеры, собравшиеся в пакгаузе охранной стражи КВЖД радостью явно не светились. Они внимательно слушали донесение китайского агента с непроизносимым именем, окрещенного Семеном по взаимному согласию. Только что вернувшийся из Инкоу торговец скобяными товарами – ходзи – Семён качал головой и сбивчиво рассказывал о разгроме русской таможни, обстреле и утоплении бедного пароходика “Самсон”, штурме градоначальства, аресте подданных империи и перечислял, загибая пальцы, подразделения бэйянской армии. За их спинами маячили японские и английские военные, участвовавшие в этой акции и двигающиеся в настоящее время на полуостров.

– Степан Андреевич, – обратился начальник укрепрайона подполковник Леш к капитану Ржевуцкому[2], мундир которого украшал Георгий 4й степени, – вот вам и второе пришествие ихэтуаней. Значит придётся повторить Ваш подвиг. Собирайте железнодорожников, горных инженеров, вообще всех, кого сможете найти, снимайте гарнизоны от Дальнего до Мукдена, формируйте эшелон и эвакуируйте в Харбин. Справитесь?[3]

Офицер в новой форме пограничного корпуса, с подкрученными вверх усиками, уже успевший загореть до черноты на весеннем солнышке, коротко кивнул и взглянул на карту, разложенную на столе.

– Не впервой, Леонид Вильгельмович! – два года назад только винтовки да сабли в руках были, и всё равно пробились. А сейчас, с пулеметами да горными пушками – точно не подведём.

– Ну вот и славно. Теперь вы, Леонид Николаевич, – обратился Леш к приданному его гарнизону командиру артиллерийских разведчиков. – Как стемнеет – занимайте наблюдательный пост на западной высоте железнодорожного холма у деревни Шихуяоцзы. Сидеть тихо. Себя не выдавать. Будете нашими глазами и ушами. Проверьте телефонные линии, удостоверьтесь, что в аварийном случае сможете передавать сообщения морским семафором.

Проводив глазами артиллериста, подполковник еще раз пробежался взглядом по карте, вздохнул и резко поднялся из-за стола.

– Казачьим разъездам – установить визуальный контакт и вести непрерывное наблюдение за противником. Отправить в Порт-Артур подробное телеграфное сообщение. Просить генерала Стесселя поторопиться с эвакуацией гарнизона. Мы будем держать позиции, пока последний эшелон не проследуют к Мукдену… Но у меня всего две батареи и один батальон, а если верить китайцам, сюда идет не менее двух полков, так что пусть поторопятся… Ну а нам, господа, – обратился он к оставшимся офицерам, – самое время прогуляться по свежему воздуху на рекогносцировку.

Позиции на господствующей над станцией Дашичао Стрелковой горе начали отстраивать год назад. Поначалу сами укрепления и порядок их возведения для подполковника были незнакомыми и малопонятными. Вместо привычных по Михайловской академии люнетов, редантов и эполементов – ломаная линия траншей с бойницами в бруствере и блиндажами через каждые полсотни шагов. Странные и непривычные артиллерийские капониры, изначально даже не предусмотренные для стрельбы прямой наводкой, где сейчас стояли модернизированные – с противооткатными механизмами – 87мм пушки на поворотной раме. Командиры батарей штабс-капитаны Андреев и Янушевский уже проверяют связь с корректировщиками. До передового наблюдательного пункта на железнодорожном холме – чуть больше версты. Связисты и артиллеристы вместе тестируют полевые телефоны Голубицкого, прозванивают линии, тянущиеся на метровой глубине под железнодорожным полотном до передовой НП. Щелкает тумблерами коммутатор на центральном командном пункте. Штаб укрепрайона строили особенно долго, пряча в тело горы, закрывая армированным бетоном, тщательно маскируя под рельеф местности. Все работы – только ночью и только силами специальной военно-инженерной команды. Но зато и получилось на славу. КП вписан в рельеф горы идеально.

Подполковник взбежал на железнодорожную насыпь, придирчиво осмотрел пулемётные гнёзда. Если бы он не знал их, как свои пять пальцев, вряд ли смог разглядеть. В голове всплыли строчки наставления по использованию главного оружия его гарнизона: “При наступлении пулеметы в большинстве случаев применяются для фронтального обстрела впереди лежащих целей. При обороне же они представляют собою огневое средство для действия преимущественно во фланг. Всегда нужно стремиться к фланкирующим действиям.”

Леонид Вильгельмович покрутил головой и улыбнулся лёгкости, с которой всплыл в голове текст секретной книжицы, читать которую можно было только в учебном центре. Он, как и другие офицеры, желающие остаться на службе, весь прошлый год, словно юный кадет, не только зубрил новые уставы наставления, но и сдавал экзамены по теории и практике применения. ”Тактика пехоты в обороне и в наступлении”, “Наставление по полевой службе штабов”, “Инструкции по взаимодействию родов войск”, “Наставление по использованию средств связи”, “Руководство по оборудованию оборонительных позиций ДОТами, ДЗОТами, колючей проволокой и самовзрывающимися фугасами”… Принимал у подполковника экзамены добрейший генерал Зарубаев, закрывший глаза на некоторые огрехи подчиненного, поэтому проскочить удалось с первого раза. А вот у самого генерала, как и всех военачальников, начиная с полковников, экзамены принимал лично государь и резал без всякой оглядки на старые заслуги. Количество “оставленных на повторную переаттестацию с временным отстранением” и даже уволенных без прошения среди них было ужасающим – три четверти генеральских должностей осталось вакантными…