В пределах западной половины основной территории Северной Америки от Британской Колумбии до северо-западной Мексики главным, а часто и единственным, трикстером является койот. Однако восточнее, начиная уже с некоторых районов Великих равнин и вплоть до Атлантики, в роли трикстеров выступают другие персонажи ― кролик, паук, сойка, росомаха, а также чисто антропоморфные существа. Очень сложная ситуация на западе в пределах Орегона, Вашингтона, юга Британской Колумбии. Здесь соприкасались «зоны» койота и ворона, что, по-видимому, привело к разрушению стереотипов. В этом районе сосуществуют полдюжины разных трикстеров, притом, что сами исполняемые ими «трюки» одинаковы.
Предполагать, что койот занял место трикстера просто потому, что он «действительно умен и жуликоват» (мнение Марвина Харриса), или потому, что он падальщик и, следовательно, «медиатор» между живыми и мертвыми (точка зрения Клода Леви-Строса), крайне рискованно. Гораздо вероятнее, что североамериканский койот ― это все тот же евразийский лис в новом обличье. Соответственно распространение образа койота как трикстера может отражать распространение определенных групп мигрантов, связанных своим происхождением с глубинами Сибири, а не с тихоокеанским побережьем.
На востоке Южной Америки настоящих трикстеров нет. Там представлены либо персонажи-неудачники, глупо и безуспешно подражающие героям (таков Месяц в паре с Солнцем у обитателей Бразильского нагорья), либо персонажи-герои, лишь маскирующие свою мощь за дурацкими выходками (такова черепашка), либо, наконец, персонажи-противники, которые являются объектами осмеяния и неизбежно проигрывают (таков ягуар). То же, кстати, касается и юговосточной окраины Азии. В Индонезии автором хитроумных проделок чаще всего бывает карликовый олень канчиль, но это мнимый трикстер ― скорее замаскированный герой-победитель. Больше на роль трикстера здесь подходит обезьяна, но эпизоды с ней встречаются относительно редко. Того устойчивого и обширного набора трикстерских мотивов, который характерен для континентальной Евразии и особенно для Северной Америки и для Африки южнее Сахары, ни в Юго-Восточной Азии, ни в Меланезии и Австралии мы не найдем.
Зато на юге и юго-западе Южной Америки от Перу до Патагонии в фольклоре представлен классический североамериканский трикстер ― «ум без чувства ответственности», непрерывно проигрывающий и выигрывающий, дурак и хитрец, герой и противник в одном лице. За редкими исключениями роль подобного персонажа исполняет здесь лис, т. е. тот же самый койот, вернувшийся к своему исконному евразийскому прототипу.
Помимо характерного зооморфного воплощения, трикстера из мифов индейцев Боливии, Парагвая и Аргентины связывают с его североамериканскими собратьями также и конкретные исполняемые им «трюки». Вот типичный пример.
Болотные кри (алгонкины к юго-западу от Гудзонова залива, Канада). Висакажяк (местный трикстер) предлагает валуну бежать наперегонки. Валун накатывается ему на ноги и замирает. Висакажяк обрастает мхом, зимой просит помочь своего брата Громовую Птицу. Молния из клюва птицы разбивает валун.
Арикара (кэддо Великих равнин). Койот предлагает камню бежать наперегонки. Тот неохотно соглашается, но для этого просит занести его на вершину горы и пустить по склону. Сперва койот впереди, но камень катится все быстрее, прилипает к его спине, делается все тяжелее. Койот просит ему помочь козодоев, которые раскалывают камень. Койот начинает обзывать их, упрекая, что они испортили ему волосы осколками камня.
Йокуц (пенути южной Калифорнии). Койот говорит, что каменный отбойник слишком легок, чтобы его убить, ложится на тропе, по которой тот катится, и в результате оказывается раздавлен им.
Кечуа (Перу, департамент Куско). Лис дразнит зернотерку, будто та не в состоянии двигаться. Зернотерка просит оставить ее в покое. Кондор предлагает обоим бежать наперегонки с горы к озеру, где можно напиться, и связывает их веревкой. Зернотерка давит лиса.
Теуэльче (южная Патагония). Лис издевается над валуном, предлагает ему бежать наперегонки вниз по склону. Валун предупреждает, что он тяжел, катится и расплющивает лису голову.
Другая популярнейшая в Северной Америке трикстерская проделка ― неудачный полет на искусственных крыльях. В Южной Америке к востоку от Анд этот мотив встречается единично, но на юго-западе, особенно у индейцев парагвайского и аргентинского Чако, он исключительно популярен.
Степные кри (алгонкины севера Великих равнин). Весакайчак (тот же трикстер, что у болотных кри) хочет лететь с гусями. Гуси дают ему крылья, не велят взлетать, пока крылья не приросли. Весакайчак взлетает, одно крыло ломается, и он падает.
Помо (семья хок, Калифорния). Скворцы дают койоту перья, веля не летать высоко. Он нарушает запрет, они забирают перья, он падает, разбивается, но возвращен к жизни.
Навахо (южные атапаски, Нью-Мексико). Койот хочет летать с жаворонками, те привязывают ему крылья, и он летит впереди. Жаворонки решают, что летающий койот может быть опасен, и каждый вырывает данное им перо. Койот падает в водоем, умирает, затем оживает.
Метисы долины Мотупе (север побережья Перу). Стервятник говорит лису, что летать легко, надо сделать крылья из плодов тыквы-горлянки. Лис так и делает, прыгает в пропасть и разбивается. Стервятник его съедает.
Тоба (семья гуайкуру, север Аргентины). Лис завидует птице (хохлатой паламедее, живущей на юге Южной Америки). Та советует ему прицепить себе перья. Лис прыгает с высокого дерева, летит, но перья вскоре вываливаются, лис разбивается, но через год оживает.
Некоторые мотивы, связывающие восток Южной и северо-запад Северной Америки, в ином контексте могли бы быть использованы для описания трикстерских проделок. В данном случае их следует отнести к категории этиологических, т. е. описывающих происхождение особенностей нашего мира и нашей культуры. Ближайшая параллель ― приведенные выше рассказы о том, как женщины научились рожать. Вот, например, мотив персонажей, пытающихся грести не плоскостью, а ребром весла, известный только на тихоокеанском побережье Северной Америки в районе американо-канадской границы и в Южной Америке восточнее Анд.
Нутка (вакаши острова Ванкувер). Вначале люди гребут, держа в руках плоский конец весла и опуская узкий в воду, потом учатся грести правильно.
Верхние чехалис (береговые сэлиши штата Вашингтон). Ворона с другими женщинами хотят переплыть залив и отталкиваются ребром весла. Старшая в лодке догадывается, как надо грести. От неожиданного толчка все падают на спину, но с тех пор люди умеют грести.
Варрау (устье Ориноко). Лягушка Ваута спасает двух женщин от ягуара, но превращает сына-младенца одной из них во взрослого юношу. Узнав, что Ваута ему не мать, юноша уплывает в лодке. Ваута чуть не догоняет его, так как юноша гребет рукояткой весла, держа лопасть в руках. Птица объясняет, как надо грести.
Локоно (араваки побережья Гвианы). Группа мужчин путешествует и встречает людей, которые гребут, погружая в воду острый край весла. Шаман превращается в птицу и кричит тем, как надо грести.
Трио (карибы Французской Гвианы). Двое братьев-шаманов плывут за горизонт, куда уходят души умерших. Они продвигаются медленно, так как гребут ребром весла. Зеленая оропендола (местная птица с ярким оперением) учит их грести лопастью. Братья совершают свое путешествие и возвращаются домой
Шипибо (семья пано, восток Перу). Первые люди не знают огня и готовят на солнцепеке. Река Укаяли течет в обе стороны, пока какой-то человек не решает, что она должна течь только вниз. Люди гребут рукояткой весла, а не лопастью. Грести правильно их учит голубь.
Каража (восточная Бразилия). Водоплавающая птица изобретает лодку. Двое братьев просят дать лодку им, но начинают грести рукояткой весла. Голубь объясняет, как грести правильно.
Примерно то же ареальное распределение имеет другой мотив, касающийся умения пользоваться плавательными средствами. Герой делает первую лодку, взяв за образец водоплавающую птицу или ее кости.
Верхние танана (северные атапаски, граница Аляски и Юкона). Знахарь задумывает сделать первую лодку, взяв за образец для каркаса птичью грудину. Он пробует разные виды коры, подходит лишь береста.
Вапишана (араваки бразильской Гвианы). Во время потопа люди делают лодку из челюсти мускусной утки. На ней они приплывают к горе, бросают с нее камни, чтобы узнать, глубока ли вода, в результате чего обнажается суша. Клюв утки до сих пор носят на шее как амулет.
Куикуру (карибы верховьев Шингу, южная Амазония). Канасса делает лодку из глины, а утка ― из коры. Видя, что лодка из коры лучше, он уверяет утку, что лодка из коры непрочна, и уговаривает меняться. Канасса уплывает в лодке из коры, а глиняная лодка тонет. Утка барахтается в воде и в результате научается плавать.
Шеренте (семья же, Бразильское нагорье). Человек-Венера узнает о приближающемся потопе. Он разрезает тушку голубя, распинает ее палочками и превращает в лодку. Во время потопа лишь он и его семья в ней спасаются.
Можно было бы счесть такие параллели случайностью. Как Амазония, так и северо-запад Северной Америки ― это регионы, где передвижение по рекам имело огромное значение в жизни людей, сравнение же лодки с водоплавающей птицей напрашивается само собой. Однако вот еще мотив из того же круга образов, на этот раз более сложный. Персонаж превращается в объект рыбной ловли, чтобы унести крючок, на который его ловят, или острогу, которой его пытаются поймать. Распространение этого мотива такое же ― северо-запад Северной Америки и восток Южной (см. цв. вкл. 29).
