Сергей Васильев – О чем стихи? (страница 2)
На гладь упал листок крушины,
И, покружив, пошел ко дну.
На этот пруд с лазури неба
Спустились две прекрасных птицы.
Они как ангельские лица,
Их перья будто бы из снега.
Сплелись изящно, словно души,
Две длинных шеи в тишине.
И в этом мире, при луне,
Двум птицам тем никто не нужен.
Плывут неспешно, как во сне,
Касаясь грудью вод прохладных,
И нет в них мыслей неприглядных,
Лишь отражение в хрустале.
Дышать одним и тем же вздохом,
Делить и радость, и ненастье.
В их тихом преданном согласие -
Разгадка к вечным ярким звездам.
Волна кувшинок гладит снова,
Листок крушины спит на дне.
А лебеди, как на заре,
Хранят друг друга, а не слово.
Осень, 2007
О той, что видит чуть больше
Она останавливает время
Щелчком затвора — тихим, как причал.
В её руках любое жизни бремя
Становится прозрачным с первых шкал.
Она глядит в видоискатель мира —
Там люди, здания, деревья, облака,
Но видит то, что скрыто, что не мимо,
Что носит человек внутри себя:
Усталость, свет, предательство, надежду,
Разбитые мечты и тихий плач.
Она не судит, не зовёт к надежде,
Она лишь смотрит. Зрение — палач
Или спаситель? Это выбирает
Не тот, кто смотрит, — тот, кого снимают.
А вечером — другие инструменты:
Колода карт и чисел стройный ряд.
Приходят к ней с сомненьями в моменты,
Когда слова уже не говорят.
Она глядит в узоры и значения,
Где линии сплетаются в узлы,
И видит вдруг — за гранью назначенья,
Где все ответы смыслами полны,
Не то, что будет, — то, что уже было,
Но спрятано в душе на самом дне.
Она не та, что судьбы ворошила,
Она — свеча в распахнутом окне.
Её зовут по-разному. Ведунья,
Гадалка, шарлатанка, просто бред.
Она не скажет: "Будет так, как надо",
Она не обещает лёгкий след.
Она лишь приоткроет дверь, преграду
Меж правдой их и тем, что в них больней.
И каждый сам решит: идти ли дальше,
Иль оставаться в призрачности дней.
19 февраля 2026
Она сидела у трюмо
Она сидела у трюмо
И жёлтый плащ держала.
Вся жизнь ее как в том кино
По зеркалу бежала.
И все так было хорошо: