Сергей Уткин – История болезни. Том 1. Педиатрия (страница 2)
У "Булгарии" были все необходимые документы, судно (согласно документам) соответствовало всем нормам безопасности и руководил командой профессиональный капитан. Тем не менее, "Булгария" на дне Волги, водолазы подняли более полусотни трупов, а завтра день траура по погибшим…
Профессионализм… Очнитесь, люди, откуда у нас профессионалы? Хрен знает сколько лет существования Советского Союза специальность получали не по призванию, а по престижности. А если в престижный ВУЗ не поступил, то подавай документы куда попало. Лишь бы студент, лишь бы диплом. Лишь бы не в армию… В итоге по бумажкам специалистов было до фига, а работать некому.
Вот, например. Матушка моя, когда из деревни удрала, прикатила в Волховстрой. Быстренько закончила курсы, получила бумажку, удостоверяющую, что "Уткина Т.Н. успешно сдала экзамен про специальности
Как-то раз наблюдали такое дело. Стояли они в очереди перед плотиной, ждали, когда шлюз их поднимет. Перед "Воиновым" шёл однотипный буксирчик, у которого приключилась фигня с машиной – напрочь отказал средний и малый ход. Могли работать либо "полный вперёд", либо "полный назад". А тут надо в шлюзовую камеру войти, скорость так рассчитать, чтобы по инерции вкатиться и "полным назад" успеть застопориться, не раздолбав шлюз к едреней фене. Видать, капитан буксирчика так увлекся расчётом скорости, что про руль не сразу вспомнил. И скулой в бык, в опору моста, со всего маху впечатался, только треск пошёл.
Экипаж "Воинова" всё это время в рубке торчал. На палубу почему-то выходить запрещалось, вояки, которые шлюз охраняли, сразу орали "не высовываться". Маманя, соответственно, тоже с мужиками время коротала. Когда буксир быка поцеловал, и речники заговорили о трудности прохождения створа, капитан Володя поделился:
– Фигня. Там сильное течение, справа налево. Я всегда целюсь носом в правый бык и потом чуть-чуть даю лево руля. Течение само в центр между быками выносит.
Потом ещё и на практике показал, когда дождались своей очереди…
Прошёл месяц. Капитан Володя получил назначение на новое судно, капитаном "Воинова" сделали какого-то старого козла, до этого болтавшегося в вечных помощниках. Старик на радостях устроил грандиозную попойку. Квасил экипаж трое суток. Без отрыва от производства. То есть, буксир двигался за очередной баржей. Но между буксиром и баржой стояла Волховская плотина.
Экипаж, напомню, во главе с капитаном квасил третьи сутки. То есть, их и так штормило. А тут ещё на Волхове волнение началось, штормовое предупреждение. В рубке два тела, капитан и стармех, окончательно выпали в осадок. А машина работает полным ходом и плотина гораздо ближе горизонта. Тело капитана мужественно попыталось взять штурвал, но по причине шторма не могло разглядеть не только шлюз, но и плотину.
Единственным трезвым человеком на борту оставалась Тома Уткина. Поскольку перспектива раздолбаться в хлам из-за пьяных идиотов Томе не улыбалась абсолютно, то пришлось срочно брать ситуацию в свои руки. То есть, браться за штурвал. Вспомнила слова Володи-капитана, нацелила нос на правый бык и чуток лево руля дала. Хорошо, что стармех вовремя сообразил ход переключить и старого козла закинуть в дальний угол рубки. Тот всё пытался оттащить Тому от штурвала… Так в шлюзовую камеру и вкатились.
Когда закрылись ворота шлюза и прекратилась качка, тело капитана дорвалось-таки до управления. По уму нужно было пришвартоваться. Но поскольку капитан упорно заруливал куда-то не туда, "Воинов" в процессе подъёма болтался по шлюзу как цветок в бочке. В целом поднялись без потерь, хотя пару раз кормой в стенку впечатались ощутимо.
Подобных случаев тогда было до фига. А сейчас ещё больше. Пару лет назад на Ладоге экскурсионный теплоход заработал пробоину и сел на мель. Как потом показали пассажиры: команда квасила с момента отплытия от Речного вокзала.
Профессионалы…
А глаза-то папины!
Уволившись с "Воинова", матушка устроилась прачкой в ясли-сад строительного треста 46. При яслях и комнатушку дали, прямо в этом же здании. С одной стороны, всё лучше, чем общага с кучей соседок по комнате, да и на работу далеко ходить не надо. А с другой… В законный выходной, а то и посреди ночи запросто могли выдернуть в группу. "Тома, присмотри тут, пока я сбегаю…" Матушка особо помыкать собой не давала, норов такой – где сядешь, там и слезешь. Но и постоянно отказываться тоже было нельзя. Что с работы выпрут невелика беда, а вот без крыши над головой оставаться не хотелось.
К концу 1962-го года детвора настолько привыкла к мамане, что считала тётю Тамару самой любимой нянечкой. Все секреты, обиды и радости первым делом рассказывались тёте Тамаре. Как раз под Новый 1963-й такая история случилась.
Детский сад готовился праздновать Новый год. Мамы спешно шили праздничный наряды, воспитатели украшали комнаты, детишки разучивали стихотворения и песенки. Не хватало только одного – Деда Мороза.
Как уж оно так вышло, мне неизвестно. Может, денег на оплату профессионального артиста не хватило. А, может, в те года ещё не существовало такой службы? Не знаю. Просто факт: искали Деда Мороза по всему стройтресту. В конце концов, удалось уговорить отца одной девочки. Наташе решили не говорить, что её папа будет на ёлке Дедом Морозом, да разве ж в бабском коллективе какой-то секрет сохранишь? Кто-то проболтался. Наташа сперва огорчилась, а потом ей стало интересно: как же это её папа Дедом Морозом будет?
Новогодний утренник удался на славу. Ребятишки плясали и веселились, Дед Мороз раздавал подарки, мамы и воспитатели хлопали в ладоши. И все гадали: узнала Наташа своего отца или нет?
Выступление Наташи должно было завершать утренник, специально для неё подобрали стихотворение волховского поэта Александра Шибаева. Вышла снежинка Наташа к ёлке и звонким голосом прочитала:
К нам на ёлку – ой-ой-ой!
Дед Мороз идёт живой.
– Ну и дедушка Мороз!..
Что за щёки!
Что за нос!..
Борода-то, борода!..
А на шапке-то звезда!
На носу-то крапины!
А глаза-то… папины!
На последней строке Наташенька повернулась к Деду Морозу и с озорной улыбкой погрозила пальчиком. "Узнала, узнала!" прошелестело среди зрителей.
Праздник закончился. Матушка отправилась в раздевалку, помочь ребятишкам переодеться. Возле своего шкафчика сидела Наташа и горько рыдала.
– Наташа, что ты? Обидел кто?
Наташа, всхлипывая и размазывая слёзы по щекам, обернулась на голос:
– Тётя Тамара… Мне сказали, что Дед Мороз мой папа… А он настоящий!
Матушка присела рядом, обняла девочку, вытерла заплаканную мордашку.
– Не плачь. Ты сейчас тихонько подойди к комнате воспитателей и загляни в неё. Дед Мороз, наверное, уже снял свою шубу и шапку. Посмотри и потом мне скажи, настоящий он или это твой папа.
Наташа посмотрела на тетю Тамару, в глазах девочки недоверие сменялось надеждой. Затем встала и, крадучись, вышла…
Спустя минуту в раздевалку донеслось радостное:
– Папа!
Я больше не буду
В феврале 1963-го матушку официально перевели на должность няни-уборщицы.
По сути: запись в трудовой книжке была лишь формальностью. Как я уже сказал выше, ребятишки давно уже считали тётю Тамару нянечкой.
Был среди ребятишек мальчик Серёжа. Мальчик как мальчик: иногда озорник, иногда вредина, иногда само послушание. Была у Серёжи одна слабость: он невероятно любил жареную колбасу. Нет, конечно, всякие там конфеты и прочие сладости он тоже любил. Но если бы перед ним поставили тарелку с конфетами и тарелку с жареной колбасой и предложили выбрать что-нибудь одно – Серёжа выбрал бы колбасу, не колеблясь ни секунды.
К сожалению, в яслях жареную колбасу давали нечасто. Можно сказать, редко давали. Но в один весенний мартовский день на обед приготовили жареную колбасу с гарниром из гречневой каши. Из кухни доносился такой аппетитный аромат любимого лакомства, что у Серёжи невольно текли слюнки и он ждал обеда как… Да как никогда в своей жизни!
Наконец группу позвали обедать. Серёжа вприпрыжку помчался к столу, на котором уже стояли тарелки. Но вместо колбасы в тарелках оказался совершенно нелюбимый суп.
Портить аппетит невкусным супом Серёжа отказался наотрез. Уж как тётя Тамара не уговаривала, не убеждала, что суп нужно кушать – Серёжа мужественно стоял на своём и ждал, когда принесут колбасу.
Но колбасу Серёже не несли. Все ребятишки давно уже съели первое и получили свою порцию колбасы с гречкой, а перед Серёжей продолжала стоять тарелка с ненавистным супом. От такой несправедливости Серёжа разозлился пуще прежнего. И когда вредная тётя Тамара опять поднесла к его лицу ложку с супом, Серёжа что есть силы ударил нянечку по руке.
В группе сразу стало тихо. Серёжа мрачно смотрел, как по столу растекаются капли пролитого супа. Тётя Тамара медленно положила ложку на стол, окинула взглядом малышей.
– Все покушали? Молодцы. Тогда все идем одеваться и гулять. Все, – матушка выдержала паузу, – кроме Серёжи. Серёжа будет сидеть за столом, пока не скушает весь обед.