Сергей Устюгов – Тревожная командировка (страница 9)

Эти норы чем были неудобны, в них нельзя было развернуться. Если полез, то только вперед. Грязные были все. В пещере были покрыты слоем серой скользкой глины все стены. И вся одежда и руки, даже и лица, все было вымазано глиной.

Нас инструктировали, что если застрянете, то постарайтесь убрать панику, и потихоньку продвигайтесь вперед.

И я полез не в ту нору и застрял. Ну это просто жуть! Впереди каменный ход, освещенный фонарем, руки впереди, они пытаются зацепиться за что-нибудь. И тишина. Никого не слышно. Практически сразу началась паника. Всё! Мне не вылезти! Я вообще потерялся! Искать меня никто не будет. Кому я нужен.

Всё-таки я попытался унять панику. Ага! Легко сказать. Как можно отвлечься, если воздуха натурально не хватает. Кажется, что земля все сильнее и сильнее сжимается. И этот огромный вес сверху скоро раздавит меня, как земляного червяка.

Орать? А что толку? Кто услышит?

И я заплакал. Так не хотелось умирать. Я ведь еще молодой. Я ведь еще и не пожил совсем. Я ведь так много мог сделать.

Слезы сами катились по щекам. И даже вытереть я их не мог. Вдруг откуда-то появилась ярость. Я начал дергаться. Я чувствовал, что раздираю в кровь свои бока. Пальцы судорожно цеплялись за стенки пещеры.

Ярость прекратилась внезапно, и снова началась жалость к себе. И тут я увидел в темноте лицо. Оно смотрело на меня. Старик с длинными космами, грустно смотрел на меня и качал головой. Он шептал какие-то слова, но я ничего не понимал. Тогда он стал махать рукой, подзывая к себе. И это всё в темноте, потому что я выключил фонарик.

Когда я включил фонарик, старика не было. И снова я был спокоен. Я выдохнул воздух сколько мог и стал медленно пытаться продвинуться вперед. Сначала ничего не получилось, потом же постепенно, сантиметр за сантиметром стал ползти. Через минут десять нора стала шире, и я пополз дальше. Вылез я в маленький зал. Из этого зала еще в один, и так миновав несколько залов, я выбрался в общий зал, откуда мы все начинали. И всё это время мне казалось, что тот старик ведет меня.

Наверху меня уже потеряли. Я рассказал, что застрял. Но про старика ничего не стал рассказывать. Зачем? Может мне это привиделось со страху. Уже по дороге на базу один из инструкторов рассказал нам, что в начале двадцатого века в этой пещере жил отшельник.

Шли дни. Лекции в зале перемежались с занятиями на природе. Похоже все уже втянулись. И не очень страдали без цивилизации. Раз в три дня топили баню. Стираться можно было прямо на улице. Походная жизнь. Я что-то не заметил, чтобы ребята жаловались. Ведь нас всех тщательно отбирали.

Больше всего неприятностей доставила мне работа со стихией Воздуха. Нас заставили жить на деревьях. Да. Сидеть на ветках целый день, завтракать, обедать и ужинать на ветках. Да и в туалет ходить тоже на деревьях. Правда девчонок от нас отделили. Они своей группой располагались метрах в ста от нашей.

Вроде бы и ничего сложного. Влез на дерево, выбрал ветку и сиди целый день. Ага. Это только со стороны легко. А на самом деле неудобно становится уже со второй минуты. Потому что понимаешь, что сидеть тебе на этом дереве, как минимум несколько часов, а то и дней. Мы никогда не знали, когда будет закончено занятие. Иногда инструкторы продлевали время занятий.

Кто поумнее, то запасся книжкой. Они были в местной библиотеке. Пусть и советских времен, но все же не так скучно. Мне досталась книга Платонова. Я начал читать и не смог. Тяжело и непонятно.

К вечеру стало прохладнее, хорошо, что я взял с собой курточку. Мы сейчас были ученые, мы все брали с собой на всякий случай одежду.

К ночи появились звезды, ветерок успокоился. И небо стало высоким. Полная луна заливала землю желтоватым светом. И начал вспоминаться мой город, родители. Такими они мне показались родными, что защипало в носу, и я чуть не растрогался.

Еще вечером мы переговаривались. А к ночи все затихли. Я стал думать. А может быть на самом деле мы раньше были птицами. И могли летать. Сидели вот так на деревьях. Спали на них, делали гнезда. Выращивали птенцов.

Когда я сильно расслабился, то почувствовал, что от ствола тянет теплом. Не так как от батареи, а какое-то такое тепло незаметное. И проникает оно глубоко в тело.

Когда стало сильно тянуть ко сну, я с помощью куртки привязался к стволу. Было неудобно, но я всё равно пристроился к дереву. И задремал. Ночью много раз просыпался. А под утро мне приснился странный сон.

Будто я на самом деле дерево. Стою, держусь корнями за землю. Распускаю ветки навстречу солнцу. Пью дождевую воду. И даже чувствую соседние деревья. И ощущение соседок двойственное. Одно через корни, другое через воздух.

Я стал понимать, что все деревья живые, и все в одном сообществе. Что я принадлежу к нему, и я такой же, как они. И радость, и боль мы чувствуем сообща.

Послышался крик. Я проснулся, и еле разогнул руку. Так же тяжело заработала вторая рука. А ноги прямо закололо, как иголками. Я пошевелился и соскользнул с сука. Автоматически схватился за верхний сук и… пальцы не держали. Я повис на своей куртке. Да еще в таком неудобном положении, из которого не мог дотянуться до ближайшей ветки.

Появилось ощущение того, что я во сне. Медленно начал отрываться под моим весом рукав куртки. Сейчас я упаду. Я судорожно задергался и попытался ухватиться за какую-нибудь ветку. Безуспешно. Меня тянет и тянет к земле.

Все! Я падаю! Видимо в падении я каким-то образом цеплялся за ветки, потому что не покалечился при падении. Наверно от испуга мышцы немного заработали. Все-таки летел я с высоты, примерно метров с шести.

Я упал сначала на левую ногу, потом перекатился на бок и там уже повалился, как мешок. Почти сразу я подскочил, но тут же рухнул на землю. Левая нога меня не держала. Острая боль пронзила лодыжку. Я застонал.

Через несколько минут подошел инструктор. Он потрогал распухшую ногу, покачал головой, пожал плечами.

— Единственно, чем могу успокоить тебя. Ты не первый, кто упал с дерева.

А мне что за других. Мне за себя и больно и обидно. Опять со мной что-то случилось. И почему так не везет?

До базы меня несли на импровизированных носилках. Я старался ни с кем не встречаться взглядом. Следом за мной хромало еще двое. Те упали, когда стали спускаться. Но отделались только шишками, да синяками.

На базе меня занесли в медпункт и положили на кушетку. Сначала доктор, женщина лет сорока пяти, крепкая, с большими руками, дала мне понюхать нашатырного спирта, чтобы взбодрить наверно, а потом заставила меня снять носок и стала смотреть ногу.

Она щупала и крутила, надавливала и тянула. Я внутренне ругался сильно, внешне же криво улыбался.

Она спрашивала, — больно? Тут? А тут? Конечно больно. Правда не везде. Я как мог отвечал. Приходилось терпеть, другого выхода не было. Не хватало перед женщиной показывать свою слабость.

Она спросила, — выпиваешь? Я пожал плечами. Тогда она налила что-то из темно-коричневой баночки в узкий стакан и подала мне. Я взял и хотел сразу выпить. Она придержала мою руку и сказала, — выдохни сначала!

Я послушал ее, выдохнул и разом вылил в рот. И тут же задохнулся. Дышать я не мог. У меня выпучились глаза, я не мог закрыть рот.

— Дыши потихоньку, — сказал доктор. Я начал дышать и потихоньку стал приходить в норму.

— Ты что спирт не пил ни разу?

Я помотал головой.

— Ладно ложись. Сейчас твою ногу лечить будем.

Я лег. И застыл. Страшно было. Не то что я боюсь врачей, но, мягко говоря, опасаюсь.

Женщина тем временем начала поглаживать мою лодыжку. Она расспрашивала о том откуда я, чем занимался и так далее. Я, конечно, понимал, что она заговаривает мне зубы. Я понял, что у меня либо вывих, либо растяжение связок.

Потом она стала рассказывать какую-то длинную и нудную историю о какой-то семье. Я даже начал дремать. Но она стала нажимать сильнее, и вскоре я почувствовал боль и начал дергаться.

Она успокоила и сказала, что ставит на место жилку, которую я свернул при падении. Тут же оговорилась, конечно, не жилку, но так учила ее бабушка.

Минут тридцать она возилась со мной. В конце уже почти и не больно было. Потом пришли ребята, и подхватив меня, увели в мой дом. Весь завтрашний день я должен был отдыхать. Чтобы нога вошла в норму.

Глава 6

Через несколько дней начались практики со стихией Огня. К вечеру мы пришли на поляну. Нас выстроили и начали пугать.

Инструкторы говорили, о том, что в костре температура достигает восьмисот градусов. Тут же пошутили, сказали, что у углей температура всего пятьсот пятьдесят. Объяснили, что человек может умереть при ожоге больше десяти процентов наружных тканей тела.

В общем напугали нас. Далее вышли парень и девушка, оба из наших. И они начали крутить фаеры. Ну и что? Видел я это всё. У нас в городе в центре несколько раз в неделю летом делают фаер-шоу.

Тем временем инструкторы подожгли костер, который был в центре поляны. Он был странный. Шириной с метр и длиной метров пять.

Ребята крутили свои веревки, потом начали поджигать керосин, который они выдыхали. Мы похлопали им. Дальше нас заставили раздеться до нижнего белья. И вот тут оказалось, что почти все были не готовы. Ребята еще ладно, а вот девушки. Они были кто в чем. И черные трусики с серым лифчиком, и белые стринги, трусы ретро. А две девушки были вообще без лифчиков.