Сергей Устюгов – Лекарь ушёл в будущее (страница 15)

Профессор начинает диктовать телефон и понимает, что это телефоны из будущего, он сбивается и начинает нервничать. Он достает платок и вытирает пот выступивший на лбу. Женщина начинает прищуривать глаза.

Генашио в это время рассматривал большое панно мозаику за спиной администраторши. Оно было сделано из бересты и видимо являлось картой района. По углам карты были сделаны из бересты местные звери. Медведь, волк, заяц и еще какой-то зверь, похожий на соболя.

Потом его взгляд опустился ниже и он заметил, что у профессора проблемы. Скорее всего, их не хотят селить в гостиницу. Тогда Генашио решил вмешаться. Он поднял сумку и достал черную книжку. Нашел нужную страницу и начал шепотом нараспев читать заклинание. При этом он старался поймать взгляд женщины. Это получилось, но сосредоточиться на её левом глазе у него не выходило. Наоборот, он зацепился за правый глаз. А этого делать было нельзя. Правый глаз отвечал за эмоции. На него можно было воздействовать, чтобы успокоить человека или животное, но сейчас Генашио нужно было убедить ум женщины в том, что все идет хорошо, что надо слушать профессора и уступить ему.

Женщина забеспокоилась и стала поглядывать на Генашио. Она испугалась, и начала что-то делать на своем столе. Ее голова крутилась, она смотрела то на профессора, то на Генашио.

Профессор обернулся и округлил глаза на Генашио, потом посмотрел на женщину и решительно пошел к напарнику. Там он подхватил свою сумку и подцепил за руку Генашио. Тот еле успел засунуть свою черную книгу в сумку и поспешил за профессором. Они заторопились к дверям. Быстро выскочили из гостиницы, увидели серое такси. Профессор открыл дверь Волги и запихнул туда Генашио с сумками. Сам сел рядом с водителем и потянулся за ремнем безопасности. Удивился, почему его нет. И даже покосился на водителя. Только через минуту профессор вспомнил, что в это время еще не было ремней безопасности.

- Поехали, - по-хозяйски скомандовал он. Таксист подчинился, машина вывернула на улицу, и покатила влево.

Профессор сказал адрес, и таксист назвал цену, профессор кивнул, и таксист больше ничего не говорил, просто включил музыку. Зазвучала песня, - в каждой строчке только точки после буквы л…

Песня понравилась Генашио. Она не походила на резкие песни его времени, наоборот она была мелодичной, и погружала в приятные грустные воспоминания. Как там Вера? Что думает о нем? Как жалко, что так все получилось. Хотя он и написал ей записку, что скоро вернется, она ведь может подумать, что он просто сбежал.

Профессор в это время решал вопрос. Стоит ли встречаться с теми, с кем он хотел, даже мечтал встретиться, еще там, в будущем. Пожалуй, нет. Это успеется. Сейчас нужно устроиться, потом найти парня, поговорить с ним. Постараться убедить его, и потом если останется время, выполнить свою мечту.

Его неожиданно поразила мысль, - а в каком они году? Ему вспомнилась гостиница, и там, на стойке администратора была дата. Но он почему-то не обратил на нее внимания. Профессор завозился и спросил у таксиста, - у вас нет газеты? Тот затормозил у перекрестка на красный свет, потом протянул руку к бардачку и достал оттуда газету Советский спорт. Профессор выхватил газету и впился в дату.

Девятое июля 1976 года было в газете. Профессор уронил газету на колени и оглянулся на Генашио. Тот дремал, склонив голову на грудь. Профессор начал щурить глаза и соображать. Все меняется. Нужен другой план. Как сейчас найти этого парня? Его могли забрать в закрытые институты, и там он уже разрабатывает свои идеи. Все это нужно серьезно обдумать.

Ехали минут сорок, почти из одного конца города в другой. Остановились у небольшого магазинчика Продукты. Профессор протянул пять рублей таксисту и сказал, - сдачи не надо. Таксист удивленно посмотрел на профессора и сказал с поклоном, - спасибо.

Когда вышли из машины Генашио потянул профессора в магазин, но тот заворчал и указал в другую сторону. Они шли вдоль трехэтажных желтых домов и профессор с трудом узнавал эти дома. Как они изменились. Вернее, это он повзрослел, а эти дома помолодели для него.

Возле одного из домов профессор посадил Генашио на лавочку, а сам вошел в подъезд. Его не было минут пятнадцать. Потом появился в дверях подъезда и замахал рукой. Генашио поднялся и потащил обе сумки в дом.

Они поднялись на второй этаж. И профессор открыл вторую дверь направо. В прихожей стояла высокая худая женщина лет сорока и рядом девочка лет двенадцати.

- Вот мой товарищ. Мы смирные и хорошие, - говорил профессор и улыбался. Женщинанедоверчиво смотрела на них и видимо сомневалась.

Профессор сказал, - мы ненадолго. Максимум на неделю. Заплатим мы хорошо. Даже вперед. Вас устроит пятьдесят рублей за неделю?

Женщина испуганно посмотрела на девочку. Та закивала, - мама, давай соглашайся. Когда еще от папки алименты придут… А ты же знаешь, мне в пионерский лагерь надо ехать…

Женщина вздохнула и согласилась. Профессор достал кошелек и вынул пятьдесят рублей. Он отдал деньги и спросил, - куда нам пройти?

Девочка стала показывать. Двухкомнатная квартира с высокими потолками и толстыми стенами была еще сталинской постройки.

Девочка открыла дверь в комнату и показала на две кровати, - вот сюда. Потом улыбнулась и убежала.

Они сняли с себя сумки и поставили их на пол. Потом сели на стулья и замерли. Такой насыщенный событиями день вымотал обоих, и им хотелось подремать.

В дверь постучали. Профессор сказал, - войдите. Хозяйка открыла дверь и спросила, - вам когда обедать готовить? Я могу и сейчас.

Профессор согласился, и они стали ждать обеда. Обед был простой, но сытный. Вермишелевый суп, котлета с пшенной кашей и чай с печеньем. И когда они успели в магазин сходить?

После обеда захотелось отдохнуть, и они улеглись на кровати. Профессор приподнялся на локте и сказал, - Генашио, мы ошиблись. На целых два года. Сейчас тысяча девятьсот семьдесят шестой год. Я вот что-то не очень помню, как мы переместились. Начало помню, ты начал раскладывать свой пасьянс, а потом как в тумане.

Генашио слушал и думал, - это кот сместил карты в пасьянсе. И хорошо, что на два года ошиблись, а то попали бы в такое время, когда их просто убили бы безо всяких разбирательств.

Профессор продолжал, - вот не знаю, как найти сейчас того парня. Он, конечно, из этого города. В статье ясно написано, но за два года многое могло измениться. И почему-то его изобретение никак не проявилось нигде. Может военные забрали? А? Как думаешь?

Генашио было не до этого. Он сейчас раздумывал, что делать дальше. Можно профессора бросить здесь, и в своем времени он бы так, наверно, и сделал бы, но здесь человек ему доверился… Нет, он его не бросит. К тому же, там осталась Вера. Все перепуталось в его жизни. Но ничего, постепенно он распутает все узелки и хитросплетения.

Вечером они прогулялись по кварталу. Генашио обратил внимание на девушек и молодых женщин. В его время любую бы из них сожгли на костре, да еще бы помучили перед этим. Таких коротких платьев и юбок он никогда не видел. Все девушки были простоволосые, все ярко накрашены. Просто настоящие блудницы! Но никто из мужчин не обращал на это внимания. Какой странный мир, какое странное время…

С утра профессор засобирался. Он сказал, что съездит до справочного киоска и спросит адрес парня изобретателя. Потом зайдет еще в одно место и после обеда приедет. А Генашио, если хочет, пусть прогуляется. Но далеко от дома не отходит, чтобы не потеряться. Профессор глубоко вздохнул, не получалось у него по плану, ну ничего, они всё равно справятся.

Профессор хотел после справочного киоска посмотреть на своих родителей и на себя с сестрой маленьких. Жила его семья в этом времени совсем недалеко. Буквально через несколько домов.

Генашио полежал, подремал, попытался разобраться с газетой, но печатный язык ему давался плохо, да и собственно говорить он мог не очень хорошо. Профессор сказал, - у тебя акцент какой-то марсианский, не земной.

Солнце после обеда перешло на сторону комнаты Генашио, и стало жарко. Генашио залез в свою сумку и достал купюру в сто рублей. Цифры он запомнил быстро, это была первая необходимость. Сунул деньги в карман и вышел из квартиры.

Сначала посидел на лавочке, потом обошел вокруг дома. Снова посидел. Пытался поговорить с одной бабушкой. Та плохо слышала, а понимала еще хуже. И Генашио вернулся в комнату и стал ждать профессора.

Профессор не появлялся. Генашио начал успокаивать себя. Ну, задержался, бывает. Скоро придет.

Но беспокойство начало овладевать им. Тогда он достал колоду карт из своей сумки. Карты они с профессором купили еще в первый день, когда появились здесь. И начал гадать. Иногда он заглядывал в свою книгу, поправлял разложенные карты и продолжал гадать.

Он разложил карты два раза, больше было нельзя. И оба раза карты показали, что профессора ждет казенный дом, и крупная неприятность маячила впереди. А предупредить Михалыча было невозможно. Всё-таки надо было разложить карты заранее. Расслабился Генашио. Вроде бы все так хорошо шло, а сейчас…

Ночь Генашио спал беспокойно. Поднялся ветер и пригнал грозу. Сверкали молнии, и гремел гром. Генашио казалось, что кто-то говорит ему, - куда ты залез, человек? Твое ли дело прыгать с одного времени в другое?