Сергей Ульев – Поручик Ржевский или Любовь по-гусарски (страница 5)

От этих утешений натужные всхлипы Акакия Филиппыча переросли в раскатистые рыдания.

Глава 8. Дворцовые интриги

Император Александр стоял под портретом Елизаветы Алексеевны. Держа в руке зеркало, он попеременно смотрел то на свое отражение, то на портрет.

— Похож или не похож? — бормотал он, в задумчивости пожевывая верхнюю губу.

Акакий Филиппыч стоял чуть поодаль и, прислушиваясь к бормотанию царя, украдкой судорожно крестился: «Батюшка, самодержец ты наш, господи, чокнулся ведь. Горе-то какое».

— Что скажете, mon cher, похож я на Лизу или нет? — обратился к нему Александр.

Тайного советника затрясло. «Что сказать, господи? что ответить? — лихорадочно обдумывал он. — Скажу правду — государь обидится, побьет; совру — так закричит: «За бабу меня держишь?!» И опять же кулаком по морде».

Александр развернулся к нему лицом.

— Похож?

«Все равно битому бить! — подумал Акакий Филиппыч. — Скажу, как государь сам подсказывает».

— Похожи, ваш — ваше величество.

— Филиппыч, да вы, мой милый, спятили? — мягко обронил император.

«Что сказать, господи, что ответить? — пуще прежнего побелел тайный советник. — Скажу «нет» — сочтут за хамство; скажу «да» — со службы попрут».

— Ну что же вы? — настаивал Александр, улыбаясь самой ласковой улыбкой, на какую был способен. — После знакомства с Ржевским вы что-то сильно изменились. И не в лучшую сторону.

Акакий Филиппыч прекрасно знал, что означала эта улыбка. Он зажмурился. И был несказанно рад, получив от царя всего одну затрещину.

Когда он осмелился открыть глаза, Александр уже сидел на своем царском троне, расчесывая волосы золотым гребнем, в котором не доставало трех зубцов. «Казнокрады», — думал царь. Эта мысль всегда приходила ему в голову, когда он брался за этот гребень. Он нарочно не заменял его на новый, чтобы постоянно иметь при себе лишнее подтверждение того, что в государстве российском воруют. И даже у самого государя.

— Поговорим о Ржевском, — сказал царь. — Я хочу устроить ему встречу с этой блудницей.

— С кем, ваше величество?

— Какой же вы тупой, мон шер! Я понимаю, что мой царский двор давно превратился в публичный дом, но в данном случае я говорю о своей жене. Я хочу, чтобы на свидание с Ржевским явилась не она, а некое третье лицо. Весьма, надо сказать, заинтересованное лицо.

— Осмелюсь спросить, — пролебезил тайный советник. — Ваше величество хочет воспользоваться услугами одного из моих агентов? Я постараюсь сегодня же подобрать двойника ее величеству.

— Не надо никого подбирать. Это дело слишком деликатное. О нем должны знать только три человека: муж, жена и ее любовник, то есть я, Елизавета и поручик Ржевский.

— А я? — растерялся Акакий Филиппыч.

— А вы — до поры до времени. Не беспокойтесь, mon cher, когда все уладится, мы вас повесим. И концы в воду![6]

— А — у — э-э-э…

Прижав руку к груди, тайный советник растянулся у подножия трона.

Когда он очнулся, император все еще продолжал громко смеятся.

— Какая прелестная шутка! — ударяя в ладоши, восклицал он. — Но почему же вы не аплодируете?

— Боюсь, государь, вызвать вашу шутку на бис.

— Хм, порой вы бываете весьма остроумны, Акакий Филиппович. А иногда мне кажется, не обижайтесь, что вы круглый идиот.

— Я круглый сирота, — счел нужным уточнить тайный советник.

— Вот — вот. И нервы у вас шалят.

— Служба та — та — такая.

— Да, среди дворцовых интриг не мудрено стать заикой… Но вернемся к нашим рогоносцам. — Александр спохватился. — Что это я! Я хотел сказать, вернемся к нашим гусарам. На свидание Елизаветы с поручиком пойду вместо нее я.

— Вы, ваше величество?!

— Закройте рот и слушайте. Я все продумал. Осталось обсудить некоторые мелочи. Но сперва вы мне расскажете ваши впечатления от встречи с Ржевским. Что он вообще за человек?

— Он дерется, — пожаловался Акакий Филиппыч.

— Хм, дерется… Как вы думаете, он на меня под видом Лизки руку не подымет?

— Не знаю, государь, что у него на уме.

— Императрица ведь все — таки, а не какая-нибудь кузькина мать. Хотя, говорят, Гришка Орлов частенько поколачивал мою незабвенную бабушку. Не смотрел, подлец, что она Екатерина Великая.

— Кошмар, сущий кошмар, ваше величество.

— Когда женщина становится любовницей, любовник пользует ее как самку, — горько проговорил Александр. — Такова безжалостная суть любви.

— Боже мой! — задохнулся от ужаса тайный советник. — Ваше величество, а вдруг этот Ржевский вас… господи, не знаю, как сказать… язык не поворачивается… ну, приняв за женщину…

Царь тяжело поднялся с трона, гневно раздув ноздри.

— Пусть только посмеет! Я его… да я его… — Александр затряс над головой сжатыми кулаками. — Я ему дам! Он у меня получит!

— Получит?! — ошалел Акакий Филиппыч. — Господи, что же это делается! Государь, неужто вы ему позволите…

— Какой же вы болван, mon cher, — устало произнес император. — И закройте наконец свой рот! Орден Сидоровой козы он у меня получит. Да! Мы еще посмотрим, кто кого попользует.

Глава 9. Свидание с царицей

В ожидании предстоящей аудиенции у императрицы поручик Ржевский не находил себе места. Как запертый в клетке леопард, он ходил из угла в угол по темной комнатушке, в которой оставил его Акакий Филиппыч, с нетерпением ожидая, огогда тот вернется, чтобы отвести его к ее величеству. От нечего делать он поминутно пинал ногой табуретку. Его томила неизвестность.

Ржевский никогда не видел императрицу, не встречался с ней и тем более не спал. Оберегаемый Акакием Филлипычем от всех дворцовых новостей, он не знал, что Елизавета Алексеевна на днях разрешилась от бремени, и какую бурю в душе царя вызвала весть, что, рожая, царица звала на помощь не своего августейшего супруга и не Господа Бога со всеми его святыми угодниками, а поручика Ржевского.

Между тем в Георгиевском зале заканчивались последние приготовления. Акакий Филиппыч, суетливо вертясь вокруг царя, оправлял на нем женское платье. Именно в этом одеянии царица Елизавета была изображена на своем портрете.

— Подайте мне вуаль, — приказал Александр, — и ступайте за Ржевским. Я сгораю от нетерпения увидеть этого ловеласа. — Царь неожиданно поменял тембр голоса, заговорив с придыханием: — Я жажду встречи, хочу упасть в его объятия, я умираю от любви. О поручик, целуйте меня, целуйте…

Тайный советник остолбенел.

— Ну что вы опять разинули рот, mon cher! — рассердился царь. — Не видите, что я репетирую, вхожу в образ своей жены, этой prostitutki, прости господи.

— А-а…

— Вот вам и «а-а» и «бэ-э», — передразнил царь. — Разве не похож был голос?

Акакий Филиппыч печально вздохнул. Сказать правду или соврать? Он никак не мог решиться.

— Не будьте, как сволочь, говорите правду! — крикнул царь. — Похож голос на Елизавету или нет?

— Ваш — ваше величество, положа руку на сердце, не могу солгать: вы сейчас говорили так, как будто вам отрез… отрез…

— Что — что?

— Не могу, государь. Язык немеет.

— Скажите по-французски, у вас получится. Итак, что мне отрезали?

— Я — я — я…

— Старый пошляк!

Император широко замахнулся.

— Платье, платье порвете, государь, — всполошился тайный советник. — Узковато оно вам в плечах.