Сергей Ульев – Поручик Ржевский или Любовь по-гусарски (страница 30)

— Молчать! Вы, пьяный сброд! — заорал он. — У человека констипасьон,[16] а вы скандалить вздумали?! Мерзавцы!! Да я… да я вас… Фомич, где ты, сукин сын?

— Я здесь, ваше благородие, — подскочил к нему трактирщик с подносом, на котором дребезжали два стакана и катался мокрый огурец. — Ваш заказ.

Ржевский взял в левую руку стакан с вином, в правую стакан с водкой.

— Ну, мерзавцы, сейчас я вам покажу, — сказал он мужикам. — За Его Величество Александра Павловича! — Он залпом осушил водку. — За Ее Величество Елизавету Алексеевну! — Он залпом выпил вино и громко захрустел огурцом. — Сейчас, мерзавцы, вы у меня получите.

— Да, барин, мы чего… мы так… — забормотал мужик, что пониже.

— Сейчас, сейчас, — приговаривал Ржевский, доедая огурец.

Потом бросил огрызок трактирщику на поднос и выхватил из ножен саблю.

— Пор — р — рублю!! — заорал он не своим голосом.

— Я же говорил тебе, Вася, «зажми ноздри», — простонал низенький мужичок, подталкивая своего приятеля к выходу. — А ты все «кишки», «кишки»…

Но Ржевский, резво перепрыгнув через несколько столов, отрезал им все пути к отступлению.

В трактире повисла тревожная тишина. Все, кто еще был в состоянии держать голову, во все глаза уставились на разгоряченного гусара, лихо размахивающего сверкающей саблей.

Два несчастных мужика застыли в пяти шагах от Ржевского, не зная, куда бежать. Их разделяло два стола. Первый стол был пуст, за вторым безмятежно дрых пьяный поп. Перед его носом стояла пустая бутыль.

— Смотрите, сучьи дети!

Ржевский рубанул саблей, и от бутылки в один миг слетело горлышко, причем сама она даже не покачнулась.

Мужики попятились.

— Ма — ма ро — одная! — заголосил вдруг низенький, и в штанах у него затрещало. — Убивают!

Ржевский хватил саблей по пустому столу. Стол переломился пополам.

— Ага — ха — ха — ха! — торжествовал поручик, приближаясь к мужикам. — Видали, мерзавцы!

— Отче наш, — забормотал мужик, который еще недавно грозился ножом, а теперь совсем сник. — Ежи си на небеси…

— Иже еси на небесех, дурак! — сквозь дрему поправил поп, сползая со стула. — Язычники — и — и…

— Помилуй мя, грешного.

— Да святится имя твое, — подхватил низенький, пятясь от наступающего Ржевского.

— Куда же вы, засранцы? — подзадоривал их поручик. — как оскорбить гусара — нате вам, пожалуйста, а как ответ держать сразу к Господу Богу под подол?

Мужики, спотыкаясь, бросились к раскрытому окну. Но тут из — под стола вылез пробудившийся от шума Лейкин. Он едва держался на ногах, и ничего ровным счетом не соображал. Его туманый взор остановился на Ржевском, но Лейкин его не узнал. Зато он хорошо видел простых русских мужиков, которых гнал на него поручик.

— Француз?! — воскликнул ротмистр, целясь в Ржевского из сапога. — Русских з-забижать?! Не п-позволю! Я тебе покажу парлэ ву франсэ. Пуф! Пуф! — шлепнул губами Лейкин, потом с досадой посмотрел на сапог. — Не стреляет… А ладно, и так сойдет. По ко — о — ням! В ата — а — ку!

Пробежав мимо оторопевших мужиков, Лейкин замахнулся на Ржевского сапогом. Трактирщик зажмурился.

Поручик проткнул сапог саблей и заключил ротмистра в объятия.

— Победа, Семен Петрович! Француз бежал.

— Бежал? — с сомнением повторил Лейкин, вглядываясь в расплывающиеся у него перед глазами черты. — А вы кто такой?

— Поручик Ржевский.

— Парлэ ву франсэ?

— Уи.

— Этву марье?

— Жё сюи сэлибатэр.

— Авэ ву дэ занфан?

— Уи.

— Бьен. Комбьен?

— А черт их знает.

— Бон идэ! Парлэ ву рюс?

— А как же.

— Вы — Ржевский, — заключил Лейкин. — Я вас узнал. — Он с удивлением взглянул на то, что продолжал крепко сжимать в руке. — Зачем вы зарезали мой сапог?

— Это не ваш сапог, а трактирщика.

Ротмистр брезгливо запустил сапогом в Луку Фомича.

— Свинья. Сапогами офицеров кормишь?! — Лейкин повис на Ржевском. — Пойдемте отсюда, поручик. В подобных местах меня всегда тошнит.

Он сделал попытку взобраться на подоконник, но Ржевский его не пустил.

— Куда вы без парашюта, господин ротмистр? Расшибетесь.

— Нельзя, значит, нельзя, — флегматично рассудил Лейкин.

И они вышли через дверь.

Глава 15. Пьяный винегрет

Темнело. Летнее солнце садилось медленно и неохотно. Поручик Ржевский вез ротмистра Лейкина на своем коне из трактира домой, к Клавдии Васильевне. Сидевший сзади Лейкин мотался всем телом, держась обеими руками за поручика.

— Скажите, поручик, — промямлил он, — почему я сижу у вас за спиной?

— А вы хотели бы идти пешком? — сказал Ржевский, не повернув головы.

Вопрос сбил Лейкина с толку.

— Но пешком я не доеду, — с пьяной обидой заметил он. — Зачем вы меня гоните с лошади?

— Никто вас не гонит.

— Я не хочу торчать у вас за спиной, поручик! Как старший по званию, я должен быть всегда впереди. Я требую. Да-с! Пусть меня убьют. Я хочу заслонить вас своей грудью. Она у меня, к-конечно, не такая, как у Клавдии Васильевны, но все же… Ржевский, пустите, мне за вами ничего не видно!

— Не вертитесь, господин ротмистр, упадете.

— Из — за о — о — острова-а на стрежень, — дурным голосом запел Лейкин. — На просто — о — ор речно — ой волны-ы…

Не допев первого куплета, он сразу перешел на окончание. На словах «И за борт ее бросает» он попытался спихнуть Ржевского с седла, на что тот молча дал ему понюхать свой кулак, и Лейкин затих.

Но ненадолго.

И заныл, тычась носом в спину поручика:

— Пропустите меня вперед, господа, я с ребенком…

— А где ребенок?

— Ребенок, это вы, поручик! Ха — ха…

— Простите за сентиментальный вопрос, господин ротмистр, — сказал Ржевский. — Вы сегодня сколько выпили?