Сергей Ульев – Поручик Ржевский или Любовь по-гусарски (страница 11)

— А это кто, ваше величество? — спросил Акакий Филиппыч, встав около Ржевского.

Царица пригляделась. С лицом ее произошла удивительная перемена. До сей поры вялое и равнодушное, оно вдруг озарилось каким-то внутренним светом, наполнившись теплом и нежностью. Вскочив с постели, царица бросилась к поручику. Он в растерянности встал, и она повисла у него на шее.

— Дорогой мой! Золотце мое! — заливалась она слезами и смехом.

Неловко поддерживая у себя на груди вопящую царицу, Ржевский бросил недоуменный взгляд на царя.

Александр был страшен. Скулы его напряглись. Уши гневно шевелились. Он дрожал с головы до ног.

— Итак, поручик, вы проиграли, — скрипя зубами, проговорил он. — Лиза признала в вас своего любовника.

— Но, государь…

Ржевский развел руками, и, выпав из его объятий, царица грохнулась на пол.

— Я упала, — сказала Елизавета. — Почему вы постелили мне такую жесткую постель? — спросила она, с укором посмотрев на Александра.

— Иного вы не заслуживаете! — рявкнул тот. Увидев, что поручик намеревается помочь ей подняться, он перешел на визг: — Не прикасайтесь к моей жене! В порошок сотру! Повешу!

Подскочив к замершему в согнутой позе поручику, он дал ему пинка под зад.

— Ай! — воскликнул царь, схватившись за колено. — Что у вас там, медный таз?

— Никак нет, ваше величество. Жопа!

— Костяная она у вас что ли?

— Всю жизнь в седле, государь. Задубела-с.

Царь хромал по комнате, опершись на услужливо подставленное плечо тайного советника.

— Хорошо еще, что вы из легкой кавалерии. Будь вы кирасир[9] — чтобы от меня осталось…

— Как вы посмели поднять ногу на моего сына! — вдруг завизжала с пола Елизавета. — Убожество, самодержец sranyj! Извинитесь немедленно.

— Что?! — остолбенел царь, забыв об ушибленной ноге. — Я ослышался или вы упомянули о каком-то своем сыне?

— Не о каком-то, а о своем единственном. — Она показала пальцем на Ржевского. — В эти роды я так тужилась, что у меня наконец получился мальчик. И вместо того, чтобы поцеловать его в нежную попку и возблагодарить Бога за эту милость, вы бьете его своим грязным сапогом.

— Я не бил Бога сапогом, — возразил царь, несколько отупев от столь решительной отповеди.

— Конечно, ноги коротки, — съязвила Елизавета.

Взгляд царя метался между развалившейся на персидском ковре Елизаветой и Ржевским.

— Вы принимаете его за сына?!

Царица фыркнула.

— Он и есть мой сын. Приди ко мне, мой маленький, мамочка покормит тебя грудью. — Она протянула к Ржевскому руку.

Поручик сделал шаг навстречу.

— Стоять! — крикнул царь.

Он никак не мог уразуметь, придуряется ли его супруга или она действительно сошла с ума.

— Скажите-ка мне, Лизон, — на французский манер вкрадчиво произнес Александр, — а как зовут вашего сына?

— Не знаю. Но отчество его будет Александрович.

Царь даже не моргнул глазом.

— А какое у него звание?

— Звание??

— Ну да, звание. Офицерское звание!

— Шура, вы спятили. Он же еще младенец.

Царь тяжело вздохнул. Кусая губы, пристально посмотрел на Ржевского.

— Нашла себе карапуза…

— Позвольте, государь, я помогу ее величеству подняться.

— Ни за что, — тихо, но твердо ответил царь. — Пусть пока полежит. Ей не следует после родов много двигаться. — Он задумчиво почесал нос. — Теперь мне понятно, Ржевский, что вы не являетесь отцом новорожденной. Однако тот пыл, с которым вы ухаживали за мной, когда я разыгрывал из себя царицу, признаться, до сих пор смущает мои мысли.

— Ваше величество, я всем сердцем предан интересам монархии. Видя желание государыни, я не мог ей отказать. К тому же я был пьян. На моем месте так поступил бы всякий.

Царя передернуло.

— И вы тоже, Акакий Филиппыч? — повернулся он к своему тайному советнику. Тот смущенно потупился, покраснев как маков цвет.

Александр, покачав головой, вновь обратился к поручику:

— Это хорошо, Ржевский, что вы монархист. Это превосходно! Но позвольте вам напомнить, что она (то есть я) сопротивлялась.

Поручик ухмыльнулся.

— Женщина не может, чтоб не поломавшись. Я думал, она (то есть вы, государь) только притворялась.

Царь показал разлегшейся на ковре царице кулак:

— Смотри у меня, Лизон! Смотри!!

— Было бы на что! — скривилась она.

За спиной Александра раздался чей-то ехидный смешок. Царь резко повернулся. Негр сделал невинное лицо. Но было поздно.

— А ты чего зубоскалишь! — набросился на него Александр.

Отвесив ему оплеуху, император с изумлением уставился на свою почерневшую ладонь.

— Акакий Филиппыч, что сие означает?

Тайный советник подошел к негру и тоже дал ему затрещину. Потом взглянул на свою ладонь: она стала черной!

— Ничего не понимаю, государь.

Поручик Ржевский не удержался и в свою очередь врезал негру по морде. С воплем слетев со стула, негр упал на императрицу.

— Экзо — о — о-тика… — прошептала Елизавета, прижав его к груди. — О негр, какой ты черный…

— Эта скотина, государь, полгода не мылась, — сказал Ржевский.

Но царя это уже не волновало.

— Слезь с моей жены, обезьяна! — орал он, пиная негра сапогами. — Слезь, а то хуже будет.

— Я не обезьяна, я Абрамзон, — вдруг сообщил тот. — Я только служу негром.

— Все равно слазь!

Бедняга и сам был бы рад отделаться от царицы, но она его не пускала, крепко обвив руками и ногами. И хихикала и шептала ему на ушко всякие глупости.

— Позвольте мне, ваше величество, — сказал Ржевский.