Сергей Ульев – Поручик Ржевский или Дуэль с Наполеоном (страница 6)
Длинная шея вцепилась в рукав Гусева:
— Майор, миленький, умоляю вас как генерала, уедемте отсюда!
— Уедем! Уедем! Уедем! — завизжали дамы в три горла: двое из пяти уже были без чувств.
У Гусева заложило в ушах как при контузии.
— Отставить галдеж! — рявкнул он. — Это поручик Ржевский до ветру вышел!
Визжащие тут же умолкли. Лежавшие без чувств пришли в себя.
— Как вы догадались, майор? — недоверчиво простонала большая грудь.
«Что я с ним в бане не мылся!» — хотел ответить Гусев, но вслух сказал:
— По сапогам, сударыня. А эскадронную лошадь могу вообще по одной подкове узнать.
— Какое счастье… — прошептала осиная талия.
…Между тем Ржевский, допив вино, обернулся в комнату:
— Ловите, корнет! — и бросил Мурашкину бутылку.
— Пуста! Ай да Ржевский! — понеслись возгласы.
Раздосадованный корнет хотел было ее поймать, чтобы запустить обратно в поручика, но как — то неловко взмахнул руками и, получив бутылкой по лбу, закатился под стол.
— Готов, — философски отрыгнул Лейкин и, словно упиваясь этим словом, повторил: — Готов, зараза!
Поручик, довольно встопорщив усы, собирался уже свалиться в объятия друзей, как вдруг услышал за спиной женские голоса. В ночном полумраке он увидел плывущее по воздуху огромное лукошко с грибами. Но стоило ему пьяно мотнуть головой, и видение обернулась коляской, полной женских чепчиков.
Не успев толком застегнуться, Ржевский спрыгнул на землю и бросился вперед.
— Ура! — кричал он, копошась на бегу в ширинке. — Эскадрон, сабли наголо!
Дамы в коляске растерянно переглянулись.
— Что это с ним? — произнесла осиная талия.
— Мадам! Мамзель! — орал Ржевский, придерживая спадающие штаны. — Сюда! Скорей!
— Мамочки! — всплеснула руками родинка. — Он штаны снимает!
— Чего он хочет? — пробормотала маленькая грудь.
— К нам! За стол! — радостно вопил поручик.
— Он хочет нас на столе, — гробовым голосом заключила большая грудь.
Тут Ржевский не удержал гусарские рейтузы, выпустив на волю то, благодаря чему всякий мужчина — будь он русский или француз, дворянин или простолюдин, — со времен Адама не дает заглохнуть ниве жизни.
— Ой, кишки повылазили! — заголосила родинка.
— Заряжай! — придерживая сползшие до колен штаны, поручик перешел на рысь. — Мадам! Мамзель! Наконец — то!
— На, говорит, мамзель, конец то… — задрожала осиная талия. — Какой невоздержанный мужчина…
— Нет, это не мужчина, — вдруг завыла длинная шея. — Это призрак, убиенный под Аустерлицем!
— Призрак?! Призрак! Призрак!! — подхватили остальные дамы.
— Ну конечно, это же призрак поручика Ржевского! — расхохотался майор. — Что я с ним в бане не мылся?!
Маленькая грудь закатила глаза:
— Кучер, гони!
— Но-о, шалавы пегие!! — хлестнул возница лошадок, и коляска, круто развернувшись, покатила прочь.
Майор Гусев от смеха не мог ни успокоить женщин, ни приказать денщику остановиться.
От такого неожиданного поворота у Ржевского заплелись ноги. Он шлепнулся вдоль колеи, а когда поднялся, коляски и след простыл.
— Пардон, господа, а где же дамы? — с обидой сказал он. Потом махнул рукой, застегнулся и пошел назад.
— Эй, Ржевский, кто там? — спросил, высунувшись из окна, ротмистр. — Французы? Так ты их саблей! саблей!
— Не поверите, Семен Петрович, целое лукошко баб привиделась.
Лейкин присвистнул.
— Да-а, брат, пора тебе на квас переходить.
— Опохмеляться будем завтра. А пока, небось, еще водка осталась, — Ржевский полез в окно. — Эй, корнет! Налей — ка, любезный, до краев. Хочу выпить за дам. За тех, с кем спал, и тех, кому не повезло!
Ранним утром поручик Ржевский, крепко затянув вокруг головы сырое полотенце, отбыл на перекладных в первопрестольную.
Глава 5. Переправа
Наполеон был разбужен среди ночи дежурным генералом Раппом, с криком ворвавшимся в его походную палатку.
Император, пулей выскочив из постели, схватил генерала за плечи.
— Что вы? Что? Что случилось? Где моя армия? Где я? Кто я?
— Мон сир, простите, что посмел вас разбудить, — взволнованно выпалил Рапп. — Но поверьте, это зрелище того стоит.
— Какое зрелище? Что? Да говорите же, наконец!
Генерал с усилием перевел дух.
— Там… на том берегу… женщины…
— Ну и?..
— Они голые.
— То есть как голые?
— До нитки, сир. Как римские грации.
— С какой стати?!
— Они купаются.
— Вуаля! Где моя подзорная труба?
Наполеон нервно огляделся по сторонам, протирая заспанные глаза.
— Не время искать, мон сир, — взмолился Рапп. — Воспользуйтесь моей.
— Давайте!
Выхватив у него из рук трубу, Бонапарт выбежал на свежий воздух.
— А сапоги, сир?
— Потом, потом, — отмахнулся император.