Сергей Ульев – Поручик Ржевский или Дуэль с Наполеоном (страница 11)

— И то правда, ваш благородь, — опять встрял ямщик. — Моему куму той весной нагадали, что примет он смерть от курицы. Просто курам на смех! Кум, знамо дело, посмеялся. А потом за обедом, как курятину есть стал, про предсказание вспомнил, опять смех его разобрал — точно вас теперича, — а кость ему вдруг хрясь! да поперек горла! — с тех пор в гробу лежит.

— Жевать надо было лучше, — отмахнулся Ржевский. — Почему, Фрима, ты о страшном рандеву говоришь? Мы с французами нынче в друзьях. Может, мне от Наполеона орден Почетного легиона перепадет?

— Нет, барин. Понесутся кони во всю прыть, и будет вокруг море огня. И от встречи той решится судьба древней столицы.

— Парижа, что ли?

Она покачала головой, обронив загадочно:

— Туман низко стелется, барин. — Ее палец опять заплутал по его ладони. — Сегодня услышишь ты ужасную весть. И если сбудется сие, то и все прочее, что нагадано — сбудется! А теперь прощай.

— Спасибо, Фрима. Дай, что ли, поцелую на посошок.

— Э-э, не обижай свою невесту, барин!

Цыганка запрыгнула в кибитку, и цыган, невозмутимо попыхивая трубкой, тронул лошадку с места.

— И вот еще что, поручик, — крикнула цыганка издали. — Не бывать вам ротмистром!

Ржевский открыл рот и закрыл его, только когда кибитка исчезла за деревьями. Эту фразу он ранее слышал только от одного человека.

Императора Александра!

— Ну и нагадала, чертовка, — сплюнул Ржевский. — Во век не расхлебаешь!

…Весть о войне застала поручика Ржевского в гостях, когда он был уже изрядно под хмельком.

Неожиданно в самый разгар веселья на балу появился генерал — губернатор. Решительно растолкав танцующих, он выступил на середину зала и властно взмахнул рукой.

Музыка угасла. Все в недоумении повернулись к позднему гостю.

— За такие коленца можно и к барьеру… — начал было Ржевский, но потонул за спинами любопытных дам, окруживших генерала.

— Дамы и господа! — громко объявил генерал. — Тринадцатого числа армия Наполеона форсировала Неман.

Короткий вздох пронесся среди гостей.

— Прошу всех офицеров вернуться на место службы. Надеюсь, господа, каждый из вас честно исполнит свой долг.

— Отлично-с! — шагнул вперед Ржевский. — За царя, за Родину нам сладко умереть! Седлай!!

И, забыв поцеловать на прощание невесту, поручик Ржевский пулей ринулся к российским границам, навстречу Наполеону и своей судьбе.

Глава 9. Скучные времена

Спустя неделю после бала Ржевский прибыл в расположение Ахтырского гусарского полка.

Отыскать своих было непросто.

Отступавшие войска 2‑й Западной армии генерала Багратиона шли днем и ночью, пробираясь сквозь лесные трущобы и топи Полесья вглубь Российской империи.

Неприятельская кавалерия следовала по пятам. Армию Наполеона гнала вперед мечта о сказочных русских женщинах и удовольствиях, какие не снились ни парижским куртизанкам, ни разбитным мадьяркам, ни набожным итальянкам.

Ахтырцы и казаки ежедневно вступали в короткие стычки с противником, сдерживая натиск обезумевших от похоти европейцев.

Вечерело.

Еще издали Ржевский увидел отблески бивачных костров и велел кучеру править на огни. Через полверсты дорогу им преградили дозорные на лошадях.

— Кто едет? — раздался строгий оклик. — Пароль?

— Поручик Ржевский!

— Мать чесна! Кто к нам пожаловал.

— Однако, чудной у вас отзыв, братцы.

— Не хуже чем пароль, — весело отвечал один из всадников. — Это не тот ли Ржевский, что в том году с царицей амуры крутил?

— Ан врешь, только за талию подержался.

— Ну конечно! А царица вдруг возьми да и роди.

— Полно трезвонить, любезные, — отмахнулся Ржевский. — Вот бы Наполеону теперь рога наставить.

— Эк, куда хватил! Мария — Луиза, небось, дома осталась.

— Не беда, мы к ней в Париж наведаемся.

— Нас с собой возьмешь?

— Охотно. Только, чур, я первый.

— Согласны! — засмеялись гусары.

Они объяснили Ржевскому, где найти полковое начальство.

Дениса Давыдова, своего старого приятеля, а теперь командира 1‑го батальона, поручик Ржевский застал в походной палатке, на лежаке, с гусиным пером и бумагой.

Они сердечно обнялись.

— Что, Денис, с музой грешишь? — сказал поручик. — В отсутствии прекрасных дам.

— Да вот, братец, дневник пишу для сопливых потомков. Чего еще делать со скуки?

— Как же так? Я думал вам теперь скучать не приходится. Самое время с французами мазурки на саблях танцевать.

— Увы, братец, отступаем уж который день. Огрызаемся, правда, но серьезных баталий нам не дозволяют. Князь Багратион и сам рвется в бой. Но, видать, еще не время. Больно много французов к нам в гости понаехало.

— Ну, ничего. С моим прибытием дела пойдут на лад.

— Еще бы! — усмехнулся Давыдов. — Один залп из твоего орудия — и французам конец.[4]

— За мной не заржавеет.

— Нам теперь самое главное объединиться с первой армией Барклая. Тогда не за горами и решающее сражение.

— Постой, постой, Денис, а что у тебя с дикцией? Ты вроде раньше на букву «р» прихрамывал.

— Давеча с коня упал. Поверишь ли, как рукой сняло!

— То — то я гляжу, на обе ноги ковыляешь.

— Брось смеяться, Ржевский, это у меня такая кавалерийская походка.

— Видал бы ты недавно мою походку! Я ведь на войну, считай, прямо с бала поехал. Еле в коляску залез: такие кренделя выписывал. А перед тем мне цыганка наворожила, что де будет у меня невеста о двух головах. И точно: под вечер уже все в глазах двоилось.

— Да-а, не вовремя война нагрянула, — сказал Давыдов, разливая по кружкам пиво. — Такое знойное лето — самое время для свадьбы.

— Что ты, бог миловал! Если б не Наполеон… — Ржевского передернуло. — Представить страшно: я — и вдруг муж.

— Неужто так невеста не понравилась?

— Невеста как невеста — из бабьего теста. Мне больше кузен ее приглянулся. Ежели б платье на него надеть, да кудри навить — славная бы вышла барышня.

— Ай — яй — яй, Ржевский! — грохнул со смеху Давыдов. — Куда — то тебя не в ту степь понесло.

— Да это я так, к слову, — заржал поручик. — Ты представить себе не можешь, Денис, чувствую себя, словно из Бастилии деру дал.