Сергей Удалин – Темные Пути (страница 45)
Много лет назад, когда Тортура только назначили старшим караванщиком, в его группе случилась досадная неприятность. Красавица Тагра, единственная женщина-переходчик во всём Ордене, забеременела. Это само по себе было грубейшим нарушением устава, но вдобавок ко всему отцом оказался лучший друг и помощник Тортура Фард. То есть, преступная связь образовалась внутри его группы. Тортур не хотел выдавать друга, но и не готов был рисковать ради него собственной головой. Он оттягивал решение, сколько мог, благо группа долгое время оставалась в городе, но по возвращении всё-таки доложил начальству.
Тагра успела разродиться за два дня до казни, а вот Фарл так и не увидел сына. Впрочем, там смотреть было не на что — нормальные дети у веркуверов не рождались. Маленький уродец не погиб сразу после родов, и вскоре его продали нахтам. Но, разумеется, судьба ублюдка волновала Тортура ещё меньше, чем участь его родителей.
Потом ходили слухи, будто бы нахты почему-то не стали есть малыша, а вырастили его и приняли в стаю. И вроде бы у того развился необычный дар боевого перевоплощения. Ни камень, ни оружие, ни даже огонь не могли причинить ему никакого вреда. Только клыки и когти соплеменников иногда доставали приёмыша, но с каждым годом всё реже и реже. Веркуверский детёныш стал лучшим бойцом стаи, если не всей орды, и теперь Тортур почти уверен, что все слухи оказались правдой, и что зовут этого счастливчика — Горга.
Новый залп прервал несвоевременные воспоминания веркувера. И он растерянно глядел на вспыхивающих факелами врагов, не решаясь поверить в неожиданное спасение. Не сразу сообразили, что произошло, и нахты. А когда наконец поняли, добрая треть орды уже превратилась в дымящиеся головешки.
Во всех проломах стены форта стояли с термовиками наизготовку солдаты маршала Барга. Стреляли они без лишней суеты, тщательно выбирая цель, а укрыться от них внутри форта, вдруг превратившегося в огромную ловушку, было негде. Разве что за баррикадой Тортура. Часть нахтов опрометью кинулась спасаться среди обломков катапульты. Здесь тоже не были в восторге от такого соседства, и не дожидаясь команды командира, открыли встречный огонь. Но нахтов всё ещё оставалось слишком много, чтобы их могли остановить два десятка выживших переходчиков.
Кое-кто из солдат Барга начал оглядываться на офицеров: как же стрелять, когда там свои? Но отмены команды не последовало, и следующий залп был нацелен прямо на баррикаду. Укрывшийся вместе с Тортуром за станиной катапульты молодой веркувер коротко вскрикнул, схватился за живот, но уже через мгновение превратился в огненный столб. Пламя не захотело выбираться наружу через крохотную дырочку в доспехе и нашла другой выход — на месте головы бедняги теперь дымилась чёрная, отвратительно пахнущая воронка.
— Барг, скотина, что ж ты делаешь?! — завопил, негодуя, Тортур, но тут же был вынужден вновь нырнуть в укрытие.
Положение неожиданно спас Горга. Увидев, что близкая победа обернулась для нахтов страшным поражением, он рассмеялся. Впрочем, Горга в такие моменты всегда смеялся, словно ребенок, считающий сражение забавной игрой. Теперь его окружили, а значит следовало прорвать окружение.
Продолжая развлекаться, Горга ринулся прямо на термовики команды Барга. За ним по давней привычке устремились и все уцелевшие лесные нахты. Неуязвимый малыш с разбегу врезался в первую линию стрелков, сзади навалились сородичи, и совместными усилиями прорвали окружение. Преследовать их не стали, а принялись добивать оставшихся в западне нахтов. Тортур участвовать в этом отказался, и своим парням запретил рисковать собой. Он и так слишком многих сегодня потерял, но кое-кто из них мог бы выжить, если бы солдаты маршала стреляли аккуратней.
"Ничего, Барг! — подумал старый веркувер, — Празднуй свою победу. Возможно, ты её даже заслужил, но когда-нибудь я припомню тебе этот день".
Глава 24
Рухат и сам не ожидал, что атака окажется настолько удачной и к тому же быстротечной. Он даже не успел толком почувствовать голод. Но скоро боевые инстинкты возьмут своё, и его воинам понадобится больше свежего мяса. Не эта жалкая горсточка трупов, а всё веркуверское войско.
Земляной архонт твёрдо решил напасть теперь на правый фланг противника. Там, конечно, будет тесновато, другие стаи тоже не против пообедать, но зато не придётся столкнуться с фрайским колдуном. За те несколько дней, что продолжалась битва, нахты научились уважать и побаиваться этого странного парня, небрежным движением безоружной руки рассекающего врага надвое. Лучше уж оказаться под прицелом термовика, тут всё от твоей быстроты зависит — либо успел добраться до мягкобрюхого в перерыве между двумя выстрелами, либо получай огненный заряд в собственную утробу. Жёстко, но честно, как и должно быть в бою. А чувствовать себя беззащитным и беспомощным Рухат не привык.
Однако все его планы сломало появление фраев. Они быстро, почти бегом приближались к форту и вдруг, не дойдя шагов пятьсот, замедлили движение. Один из них, низкорослый, но крепкий и коренастый, развёл руки в стороны, словно пытаясь остановить собратьев, и начал что-то им объяснять. Дальше фраи повели себя совсем странно. Некоторые принялись спорить с коренастым. Другие стали озираться по сторонам, будто не могли понять, где и как очутились. Какой-то малолеток выскочил вперёд и направил на частокол форта свой лютобой. Низкорослый вожак тут же обхватил его за плечи и увёл обратно. Спор возобновился.
Рухат тоже едва удержал своих воинов за оградой. Ещё недавно он и сам бы решил, что фраи собирались атаковать их, а потом струсили и теперь просто не знают, что предпринять. И понятное дело, земляной архонт первым бы бросился на врага, если бы только был уверен, что это не хитрость мягкобрюхих. Вдруг они просто притворяются, выманивая нахтов из укрытия, а где-то у них за спиной прячется ужасный колдун? Нет, Рухат не поведёт свою стаю в ловушку. Во всяком случае, до тех пор, пока не придумает, как перехитрить фраев.
— Архад! — позвал он одного из своих бойцов. — Подкрадись поближе к мягкобрюхим и разузнай, где прячется их колдун.
Похожий на краба нахт долго водил жвалами, переваривая приказ, потом пробурчал: «Сделаю» — и с невероятной скоростью зарылся в землю. Соображал он медленно, зато подкопы делал лучше всех в стае. К тому же боевые инстинкты у Архада были развиты слабее, чем у остальных, и он не терял голову при виде или запахе добычи. Правда, поэтому и бойцом считался никудышным, так ведь сейчас от него требовалось совсем другое.
А вот справляться с остальной стаей становилось всё труднее. Проголодавшиеся нахты рвались в бой, Рухату приходилось перебегать от одной кучки недовольных к другой, угрожающе приподнимаясь на задних лапах и выпуская из-под панциря боевые клешни, чтобы привести их в чувство. В итоге он пропустил момент, когда от соседнего форта в их сторону двинулось веркуверское войско, только что завершившее расправу с другими стаями. А когда заметил, орденские уже развернулись в цепь, охватывая полукольцом изрядно покорёженный штурмом частокол. При виде союзников опомнились и фраи, понемногу восстанавливая боевой порядок.
Оказаться между двумя сомкнутыми челюстями Рухату совсем не улыбалось. И он решил прорываться через позиции фраев. Может, колдуна действительно с ними нет, раз они так и не отважились напасть? Тогда и медлить незачем.
Приказ атаковать архонт выкрикнул, уже перепрыгивая частокол:
— Вперёд! Пробиваемся к лесу! Кто отстал — тот не наше мясо!
Это означало, что он не собирается выручать неудачников. Лучше сохранить хотя бы часть стаи.
Фраи всё-таки успели дать залп. По левой набедренной пластине Рухата что-то звонко щёлкнуло, и нижнее, брюшное сердце его на мгновение испуганно замерло. Нет, обошлось, всего лишь лютобой. Оставшееся расстояние архонт преодолел в два прыжка и одновременно махнул обеими клешнями. Мягкобрюхие разлетелись по сторонам. Одному он точно проломил голову, другому, кажется, перерубил руку, но оглядываться некогда. Жаль, конечно, оставлять добычу, но на то он и великий архонт, чтобы и в бою сохранять ясность ума. Пищи в его жизни будет ещё много, если только жизнь сегодня не закончится. Но Рухат уже расчистил себе дорогу к лесу, и теперь никто его не остановит.
Над головой у архонта вдруг что-то загрохотало, и в нескольких шагах от него в землю ударила раздвоенная молния. Рухат попытался отскочить в сторону, но потерял равновесие и неуклюже завалился на спину. Пока он поднимался, успело сверкнуть ещё три грозовых разряда. Архонт встревожено обернулся. Одна из молний попала в самую гущу атакующих нахтов. Несколько воинов изжарились на месте, многие получили ожоги, остальные были оглушены, ослеплены и просто растеряны.
Прорыв не удался. Сейчас мягкобрюхие придут в себя и уничтожат всю стаю. Рухат ничуть не сомневался в исходе боя, потому что сразу понял, откуда взялась молния при ясном безоблачном небе. Оставалось только разглядеть виновника. Ах, вот он где!
Оказывается, колдун действительно опоздал к началу боя и сейчас со всех ног торопился на выручку своим. Ну, уж нет! Рухат не позволит безнаказанно убивать своих воинов.