Сергей Удалин – Темные Пути (страница 41)
— Ох, темнота! — карлюк от удивления даже злиться перестал. — Дитё у неё должно было народиться, да раньше времени на белый свет вылезло. Теперь ясно?
В том-то и дело, что не ясно. Ну, дитё. Ребёнок, значит. И что здесь такого особенного? На то она и самка, чтобы детей рожать. Как будто у фраев это не так, как у нас в городе. Бо сам сколько раз своими сыновьями хвастался. Или они хотят сказать…
— А что это вы на меня так уставились?
— Ага, дошло наконец! — проворчал Тляк. — Тут уж, парень, не отвертишься. Потому и выкидыш случился, что дитё это не фрайским оказалось. Не прижилось, стало быть. Так что, не удалось тебе, Луфф, отцом стать. Да ты, верно, и понятия не имеешь, что это такое — быть отцом?
А ведь прав он, выползень его проглоти. Оказывается, я ещё много в этом мире не понимаю. Например, не понимаю, что должен сейчас чувствовать. Ведь чувствую же что-то, и как-то очень хреново, между прочим, чувствую…
Эх, скорей бы уж бой начался!
Рухат одним шлепком ладони усыпил ветролюска.
— Этот единственный. Больше не вернулся никто из разведчиков, — Рухат разломил створки раковины и осмотрел пленку памяти ветролюска — к счастью, никаких явных повреждений на ней не обнаружилось.
— Ветер часто менялся, — предположил колышущийся над землей Фригль, архонт воздуха. — Вот и занесло малышей хрен знает куда.
— Может, ветер… А может и веркуверы постарались, — просипел маленький тощий Горга, величайший из бойцов леса, хоть и не управлявший воинами, но в одиночку стоивший целой стаи.
Рухат с неодобрением зыркнул затылочным оком на собравшихся — нахты притихли. Только болотный Трульха продолжал булькать, ибо вести себя по-другому попросту не мог: все знали, что затихнет Трульха лишь когда умрет, а живут нахты долго, особенно болотные.
Рухат осторожно подул на переливающуюся перламутром пленку ветролюска. Прошло несколько долгих мгновений, и на ней проявилось изображение.
Казавшаяся бесконечной полоса выжженного леса протянулась с запада на восток, обоими концами уходя за горизонт. Даже в самом узком месте пепелище имело в ширину семьдесят-восемьдесят человечьих шагов — как раз на выстрел из лютобоя. В пределах видимости, на равных расстояниях друг от друга, вдоль черной полосы выстроились бастионы. Большинство из них было сооружено из бревен и устлано сверху толстым слоем дерна и хранилиста. Некоторые, однако, очень напоминали каменные — по крайней мере, так казалось с высоты полета ветролюска. На верхних платформах отдельных бастионов стояли катапульты, рядом с которыми возвышались аккуратные кучки орехов-вонючек.
Рухат зарычал и почувствовал, как на загривке встала торчком щетина. Зашипел малыш-Горга, тоже осознавший увиденное. Гневно зашелестел пучком свисающих вниз щупов Фригль. И еще десяток старейших и сильнейших нахтов выразили, каждый по-своему, явное неодобрение.
— Это что ж получается, — удивленно пробулькал болотный Трульха, — Орден вздумал бросить нам вызов? Иначе ведь эту обугленную полосу не расценишь?
— Не расценишь… — кивнул Рухат.
— Понятно теперь, почему большинство поселковых старшин не выплатили обычную порцию уродов. То, мол, поставки отменили, то сами все передохли по дороге, а то и Переход якобы сразу всех мертвыми выплюнул… Знали уже, мягкобрюхие, о строящемся заграждении, вот и пожадничали.
— Мне тоже меньше обычного выплатили, — пожаловался Фригль. — Лишь двух иглокрылов удалось создать. Все остальное — хлам, только на заплатки да протезы. Матку ветролюсков и то до конца накормить не удалось, до сих пор рожать не хочет.
— А я бы и сам свежатины не прочь ухватить. Голодновато как-то в последнее время стало… — из пасти Горги, усеянной сотней крохотных зубов, вылетел длинный черный язык, бесполезно мотнулся в воздухе и нырнул обратно.
— Ну что ж, если орденские прихвостни забыли уговор, придется пойти и самим напомнить им обо всем.
— Я поддерживаю Горгу, — Рухат благосклонно наклонил голову, сдвинул назад височные роговые пластинки и, в знак полного согласия, расслабил оба хвоста.
— Доблесть твоя, могучий Горга, известна всем, — раздался голос одного из старых нахтов. — И никто не сомневается, что тебе удастся увлечь за собой лесного архонта великого Нанта и его многочисленную стаю. Однако защитная полоса, которую мы видели, говорит о том, что Орден выделил немалые силы на поддержку фраям — сами они не способны на такое…
— Это очевидно и без твоих глупых предостережений, старик! — резко и грубо прервал Рухат. — Не выдавай свою трусость за осторожность и заботу обо всем нашем народе.
В следующий миг сработали защитные инстинкты старого нахта. Он скукожился, свернулся в клубок, кожа покрылась прочной коркой, сквозь которую выступили острые ядовитые шипы. Рухат отреагировал на это презрительной усмешкой и начал неторопливо выпрямлять сочленения, быстро увеличиваясь в размерах. Щелк — кожа на хребте разошлась в стороны, высвободив дюжину жуткого вида крюков и клешней. Сейчас болтавшиеся спереди две человеческие руки напоминали отростки-бородавки, совершенно неуместные на огромном многосуставчатом теле. Архонт ползунов Рухат навис над старым нахтом, выбирая место для удара.
Все присутствующие напряглись, самые неопытные тоже начали перевоплощаться, не в силах совладать с реакциями собственного организма. Трульха вдруг разжижился и впитался в землю, вмиг превратив сухой участок в гнилое болотце. Расслабленным и невозмутимым остался лишь весело осклабившийся Горга.
Архонт воздуха Фригль взлетел повыше, сравнявшись с раскачивающейся в воздухе верхушкой тела Рухата, и протрубил неожиданно мощным и низким голосом:
— Всем успокоиться! Сход еще не закончен! — между растопыренными во все стороны щупами протрещало несколько электрических разрядов.
— Тихо, я сказал! — молния сорвалась с кончика одного из щупов и ударила в землю перед особо ретивым пустынным нахтом, собравшимся высушить расплывшегося Трульху горячим воздушным потоком из своей клоаки.
Глава 22
— Глянь, Луфф — опять разлетались!
Бо и сам вряд ли верил, что это серьёзно. Слишком часто появлялись сегодня на краю леса разведчики нахтов, и каждый раз при малейшей опасности быстро скрывались в зарослях.
— И что, теперь не ужинать из-за них прикажешь? — так же лениво ответил я. — Помельтешат немного и успокоятся. Не впервой.
Скучным занятием оказалась эта война. В походе было куда интереснее. То сам в болото провалишься, а то ещё и поможет тебе какая-нибудь мерзость. Романтика! А тут — сидишь и ждёшь неизвестно чего.
— Да нет, вроде в нашу сторону летят, — удивлённо пробормотал глыбарь. — И не те козявки, что давеча безобразничали. На настоящих нахтов похожи.
— Ой, да много ты их видал!
— Да уж побольше, чем ты! И не только слизняков болотных, с которыми даже городской недоумок справиться может.
Что-то уж слишком он завёлся. Пожалуй, стоит взглянуть, из-за чего наш непробиваемый староста так разнервничался.
Я повернулся и посмотрел, куда указывал Бо.
Надо же, и в самом деле что-то затевается! Десятка два летучих бестий довольно внушительного размера быстро приближалась к нашей линии обороны. То есть, не совсем к нашей — к веркуверской. От привычки считать орденских врагами за пару дней не избавишься.
Может, отогнать этих летунов? Так вроде никто не просит. Я привычно оглянулся на Права — не передавал ли папаша каких приказаний? Нет, молчит, даже в мою сторону не смотрит. Значит, не моего ума дело. Ну и ладно.
— Гляди, гляди — крылатые навстречу вылетели! — не унимался глыбарь. — Сейчас зададут им жару!
Ну вот, я ж так и думал, что без меня справятся. Стоило из-за пустяков шум поднимать?
— Ага, не нравится! — продолжал чему-то радоваться Бо. — Термовик — это вам не игрушка!
И тут же снова забеспокоился:
— Вот зараза! Двое всё-таки прорвались.
Нет, видно, не дадут мне сегодня поесть спокойно!
Я снова повернулся к кипевшей в небе драке.
Одного из прорвавшихся нахтов орденцам уже удалось завернуть, и теперь он, петляя, уходил от погони. Зато второй пролетел прямо над веркуверским фортом и сбросил вниз какой-то мохнатый шар. Спрашивается, зачем? Я подождал пару мгновений — может, там что-нибудь взорвётся или хотя бы загорится — ничего похожего. Только засуетились орденские ещё сильней, чем прежде. И почему-то их стало хуже видно, как будто на форт вдруг опустился туман.
— Да это же смершни! Он, гад, гнездо смершней к ним забросил! Что ж ты стоишь, Луфф?
Что-то в голосе глыбаря мне не понравилось. Уж не напуган ли он, случаем, наш могучий храбрец?
— Да ты объясни лучше, кто это такие?
— Сейчас узнаешь, — мрачно сказал Бо. — Второй-то прямо к нам летит.
И в самом деле — шестикрылый остроголовый нахт, заложив очередной вираж, стремительно приближался к нашему укреплению. Двое крылатых веркуверов, отстав на повороте, пытались его догнать, но явно не успевали. А в прижатых к брюху передних лапах беглеца виднелся такой же шар. Или не такой — какая разница?
— Сбей его, Луфф! — закричал мне в ухо прибежавший откуда-то Тляк. — Скорее! Чего ты тянешь?
— Опасно. Своих могу зацепить.
— Тоже мне, нашёл своих! — чуть ли не зарычал карлюк. — Сбивай, кому говорят!
Наконец, между нахтом и его преследователями образовался небольшой просвет, и я тут же закатил летучей твари свою любимую воздушную оплеуху.