Сергей Удалин – Темные Пути (страница 34)
Старый смазль не стал спорить. Может, и не дошло у них до этого, но со дня на день должно дойти, или он сам никогда молодым не был. Пришлось проявить родительскую волю и почти что силой вести дочь в деревню. Попрощаться с Луффом Олтей её всё-таки отпустил, не зверь же он на самом деле. Но и сам стоял неподалёку, чтобы дочке не вздумалось сбежать с милым, куда глаза глядят.
Вот и плетётся теперь Шая в трёх шагах впереди отца с самым несчастным видом, хотя наверняка придумала уже не один план побега. Попробовал Олтей с ней поговорить — молчит, только губы кривит и морщится. Не желает, стало быть, разговаривать.
А может, это она от запаха гари так морщится. Кто ж это так за лесом не уследил, что возле самой деревни пожар приключился? И как таким ротозеям единственную дочь доверить? А сам Олтей с ней остаться никак не сможет. Его место на войне. И после всего, что смазль в походе насмотрелся, дело уже не кажется ему столь безнадёжным, как прежде. С этим Луффом, расшвырявших нахтов как игрушки, можно и от Ордена отбиться. Если только старейшины между собой не переругаются. Или колдун вдруг помогать откажется. Или… много ещё всяких «или»…
— Стоять! Руки за голову!
Грозный окрик нарушил размышления старого смазля. За кустами кто-то прятался, да не один, а целая группа. И скорее всего держали нас на прицеле.
— Кому говорю, стой! Кто такие?
Да я бы рад, но Шадох от испуга о корягу запнулся и сзади налетел, толкнув меня в спину. Вот я и не сумел остановиться, а так бы не только встал, а лучше бы и прилёг. Экспериментировал в последние дни — дозу уменьшал. И теперь весь словно выжатый. Да ещё Шая со своими причудами! Батюшка, видите ли, повелел. Причём здесь какой-то батюшка, если она мне здесь нужна? И Тляк почему-то за неё заступаться начал, про обычаи что-то залепетал. Да разве их поймёшь, фраев этих — каждый день новые забабоны.
Короче, задумался я, и к окружающему лесу не прислушивался. Или не принюхивался? Не следил, одним словом. А остальные, как обычно, только на меня и рассчитывали. Вот и нарвались на неприятности.
Ну да ладно, прорвёмся. Не впервой.
— Погоди, Луфф! — сзади мне на плечо легла тяжёлая рука Тляка. — Говорок-то вроде наш, деревенский.
Там, за деревьями, кажется, тоже что-то сообразили.
— Братцы, да это ж, никак, Тляк! И Кун с ним, и колдун! — из кустов показалась удивлённо-радостная физиономия какого-то смутно знакомого урда. — Вот дела! А мы уже для вас холодицу заготовили.
— Типун тебе на язык, Хадуш! — тоже с заметным облегчением ответил карлюк. — На кого это вы тут засаду устроили?
— Так вы ещё не знаете ничего? — ещё больше обрадовался урд.
И затараторил, как уличный торговец, которому нужно успеть все свои товары расхвалить, пока из дома не выставили:
— Так ведь война же началась! Пока вы неизвестно где пропадали, Орден целое войско на нас двинул. Ох, и страшно же поначалу было!
Ну-ну, рассказывай, а я пока вздремну малость. Новости ваши деревенские и потом узнать можно…
— Только вот Дремуху уберечь не удалось, — прорывались сквозь сон слова рассказчика. — Спалили веркуверы Дремуху, и сами рядом лагерем встали. Пин предлагает на рассвете на них напасть, да только Бо сомневается…
На рассвете — это хорошо. Успею выспаться. А кто такой этот Пин — мне, в отличие от Тляка, неинтересно…
*****
— Лу, и долго ты ещё здесь валяться собираешься?
Какая же всё-таки скотина этот Тляк! Не дал поспать по-человечески.
— А ты можешь предложить место поудобнее?
— Какое ещё место? Ты разве не слышал, что здесь происходит?
— Слышал — нападаем на рассвете, а сейчас ещё темно. Отвяжись!
Но от этого зануды просто так не избавишься. Мёртвого разбудит. И обязательно уколет в самое больное место:
— Так ведь Шая твоя как раз в Дремуху и отправилась!
— Да? Я её туда не посылал.
Не хватало ещё показать, что я этим расстроен.
— Но ведь там же веркуверы!
— Ага, я слышал.
— Так ведь схватят они её!
— Схватят, и что? Убьют, что ли?
Мне почти удалось своим безразличием заставить карлюка замолчать. Но он так просто сдаваться не собирался.
— Ну, может, и не убьют, но изнасиловать могут.
— Изнасиловать — это как?
Мне всё-таки пришлось подняться. Не люблю незнакомых слов.
— Так же, как у вас с ней, только без её согласия, — попытался объяснить Тляк.
Вообще-то у нас с ней теперь никак, но что-то в голосе карлюка заставило меня спросить о подробностях.
— И что, это очень плохо?
Тляк недоумённо уставился на меня:
— Ты и вправду такой дебил, или прикидываешься? Если баба от веркувера понесёт, у неё потом рождается урод какой-нибудь. А часто и сама она помирает при родах. Прокляты они богами, веркуверы эти. Хотя и среди них бабы попадаются, но с теми ещё хуже. У тех не просто уроды рождаются, а самые настоящие чудовища. Говорят, кое-кого из выродков веркуверских даже нахты в свою стаю принимали. Поэтому веркуверам девок для утехи специально из города присылают, а детей потом в пропасть сбрасывают. Между собой им Капитул запрещает случаться, да заодно и на наших девок зариться. Но теперь ведь война, и на запреты всем наплевать. Понял теперь?
— Понял, — ответил я. — Да, это плохо. Но теперь уже ничего не исправишь.
Тляк побагровел, услышав мой ответ.
— И ты так спокойно об этом говоришь? Я-то думал, у вас с ней серьёзно!
Тут уже и я не выдержал. Я ведь никого не просил в мои дела вмешиваться:
— Мало ли что ты думал! Я тоже думал. И теперь думаю, что нужно Шаю с Олтеем выручать. Но если я сейчас не высплюсь, как следует, от меня утром мало толку будет. Или вы и без меня справитесь?
Этот аргумент всегда убеждает. Мой учитель наконец-то замолк. Как до дела доходит, так они сразу сговорчивыми становятся.
Да, конечно, расстроился я из-за Шаи. Ясное дело, расстроился. Но сейчас мне нужно набраться сил, чтобы потом спасти и её, и отца. Если успею, конечно…
Полуцентуриону Юллу не спалось. Он всегда неважно себя чувствовал во время дождя. Сразу начинали напоминать о себе старые раны. Ныла левая икра, прокушенная когда-то ядовитым болотным склизом. А голова норовила довершить дело десятилетней давности, когда она чуть не раскололась от удара дикого нахта. Днём ещё удавалось как-то отвлекаться, борясь с приступами боли в затылке — устроить для солдат учебные бои или марш-бросок в полном доспехе по лесу. В конце концов, составить внеочередной рапорт Капитулу. Но ночью никуда не скроешься от мыслей о приближающейся немощной старости.
Разумеется, утром Юлл сам же посмеётся над своей слабостью. Но сейчас, под мерный стук дождя по крыше палатки, отражающийся стократно усиленным эхом в голове, ему было совсем не до смеха. Юлл и сам чувствовал, что сдаёт. Ну, лет пять он ещё пободрится, а потом?
Пенсии в Ордене не существовало. У пожилого воина оставалось только два пути — либо пристроишься преподавателем в таможенную школу, либо отправишься во вспомогательные войска, до самой смерти присматривать за вонючими лесорубами и рудокопами. Первый вариант Юллу, судя по всему, не светил, второй совсем не улыбался. Он предпочёл бы умереть в бою. Но не от руки же взбунтовавшегося фрая?! А намеренно подставить себя под удар врага — непрощаемый грех, за который придётся отвечать в следующей жизни.
Хотя нынешняя компания заставила командира иначе взглянуть на способности фраев. Всё-таки на этот раз селюки попытались оказать сопротивление и дрались, хоть и неумело, но отважно. Да и пленные на допросах держались достойно. С ними ещё долго пришлось бы возиться, если бы у знайца в запасе не нашлись другие червячки. Забирающиеся в любое отверстие человеческого тела, а затем углубляющие и расширяющие нору, выедая внутренности. А уж знаец постарался выбрать, куда именно их запустить. И пленники тут же выкладывали всё, что им было известно, и даже больше. Правда, отозвать червяков назад, как обещал Юлл наивным пленникам, знаец при всём желании не сумел бы.
А вот последний фрай, старый смазль, разочаровал Юлла. Знаец ещё даже не притронулся к женщине, схваченной вместе со стариком, а тот уже начал давать показания. Правда, оказались они какими-то странными. Фрай ничего не знал про главаря бунтовщиков Пинна. О нём болтали все предыдущие фраи, а этот не промолвил ни слова. Зато несколько раз пригрозил Юллу неким колдуном Луффом, который всех веркуверов заставит пожалеть, что на свет родились. И сам, похоже, верил тому, что говорил.
Впрочем, теперь, когда полуцентурион своими глазами видел трупы семерых своих солдат, он готов поверить и в то, что фраи способны на военную хитрость. Не специально ли подослали к нему этого парня, в надежде, что его болтовня напугает веркуверов? Заставит поверить, что противник сильнее, чем кажется.
Наивная надежда, конечно, и в случае с Юллом она бы по-любому не сработала. Полуцентурион просто не может позволить себе просить у Капитула подкреплений. Это означало бы окончательный конец карьеры. Но допросить пленника ещё раз всё-таки необходимо. Вдруг его россказни содержат какую-то долю правды? И стоит ли тянуть до утра, если уснуть сегодня командору всё равно не удастся?
Юлл медленно, с усилием поднялся с расстеленных на полу мягких веток мохнолиста. Раньше он таких поблажек себе не делал, спал прямо на земле. Да чего уж там! Он даже пленницу, довольно симпатичную смазлицу, уступил заместителю, мальчишке Кифру. Когда так гудит голова, становится не до развлечений.