Сергей Удалин – Темные Пути (страница 27)
Мы невольно засмотрелись на бьющуюся в агонии рыбину, а нужно было готовиться к новому нападению. Ещё один ныряльщик длинным и гибким усом изловчился выбить лютобой у Олтея. А мои ноги захлестнули уже знакомые щупальца.
Я потерял равновесие и взмахнул руками. Забавно, но именно это движение помешало врагу таким же образом захватить мои руки.
Я представил себе, как рука моя, словно острый меч, обрубает мерзкие конечности нахта. Как обычно, этого оказалось достаточно. Залитый фиолетово-синей кровью обрубок упал в воду. И с этого момента шансы нахтов провести успешную атаку быстро скатились к нулю.
Правда, на помощь им спешило ещё десятка три весьма живописных чудищ, но я не стал их подробно рассматривать, стараясь не повторять прежних ошибок. Хотя, успел при этом наделать новых. Трудно сказать, с чего я взял, что их можно остановить встречной волной болотной воды. Видимо, это было первое, что попалось мне на глаза. Но нахты просто поднырнули под катящуюся на них волну и продолжили движение. Пришлось использовать уже проверенный в деле, но куда более утомительный смерч. И вышел он у меня слабеньким, отбросив врага всего на сотню шагов.
— Смотри, Луфф, слева двое наперерез бегут!
— Пусть бегут. Далековато, не достану.
Впрочем, с остальными мои друзья уже почти справились сами. Оказалось, что фрайские хлысты — довольно грозное оружие. Гибкие и крепкие, не хуже нахтовских щупалец. Да в придачу ядовитый шип на конце. Сам я так и не смог освоить обращение с ними. Но и Тляк, и Олтей, и даже Кут орудовали хлыстами очень ловко. Пятеро из шести нападавших уже не могли доставить нам неприятностей.
Зато последний мог и доставлял. Ещё один многорукий многоног догадался, что дело плохо, оплёл щупальцами Шаю и, прикрываясь ей, начал отступать к своим. Попасть в него, не задев при этом смазлицу, было невозможно. Но я не собирался отдавать болотной твари такую добычу. Кого угодно, только не её! Мы ведь так и не успели обсудить интересовавшую меня проблему.
Нужно срочно что-то делать, но ничего умного в голову не приходило.
— Да чтоб ты сдох, скотина! — в сердцах выкрикнул я и со всей возможной ненавистью посмотрел в выпяченные глаза нахта.
М-да. Рано я объявил, что ничему больше не удивляюсь. Чудище послушно выполнило мою команду, разжало щупальца и рухнуло замертво. Олтей успел подхватить дочку, пока она вслед за похитителем не погрузилась в трясину. Значит, ещё поговорим. Только не теперь. Мне что-то тоже нехорошо стало.
Тляк уже привык к приступам, накатывавшим после активного колдовства, потому без промедления предложил щепотку порошка.
— Ты это брось, парень! — якобы шутливо проворчал карлюк. — Держись, не падай. Уйдём от погони, тогда хоть три дня валяйся.
К счастью, нахты больше не пытались напасть, а преследовали нас на почтительном расстоянии. С теми же, кто не был достаточно почтителен, я расправлялся полюбившимся мне способом. К тому же, зарекомендовавшим себя, как самый экономичный. Но всё-таки нас потихоньку сбивали с верного курса, и вскоре Тляк объявил, что к переправе мы не попадём, проскочили мимо.
— Да какая разница! — хмуро ответил Олтей. — Всё равно переплыть реку не позволят. Это ж болотные нахты. Они в воде — как дома. А ведь мы ещё и со свинами!
Как ни крути, предстоит ещё одна стычка. И не уверен, что на этот раз всё обойдётся благополучно. Вот по сухому мы бы от них ушли. Но вокруг на десятки вёрст одни болота. Где ж тут сухой путь отыщешь?
А если самому его высушить? Нет, это ж какую жару нужно вызвать, чтобы всё болото высохло! Каторжная работа! Загнусь раньше, чем закончу.
Ну, тогда, может, наоборот? Не нагреть, а заморозить? И не обязательно всё болото.
— Постой-ка, Тляк, у меня одна идея возникла.
Остановился не только карлюк, но и все остальные. Вот, оказывается, как зарабатывается авторитет. Стоит всего-то пару раз попутчиков от смерти спасти, как тебя слушаться начинают.
— Ну, что ты там придумал, Луфф? — тревожно спросил Тляк.
— Сейчас сам увидишь, — не стал я портить сюрприз. — Просто постой рядом. На случай, если фокус не получится.
Дважды побитые нахты, похоже, тоже начали меня уважать. Увидев, что я остановился, они не ринулись на меня всей толпой, а тоже притормозили. Собрались на безопасном расстоянии и стали совещаться, жестикулируя щупальцами. Как раз этого я от них и добивался.
Я представил себе самую жуткую стужу, какой ни разу за восемьдесят лет моей беззаботной жизни не случалось в Вюндере. Какой просто не бывает на свете. И в тот момент, когда кончики моих пальцев уже потеряли чувствительность от холода, направил этот подарок прямо под ноги ничего не подозревающим нахтам.
Отгоняя опускающуюся на глаза темноту, я щёлкнул пальцами и вытянул в сторону раскрытую ладонь. Слава богу, Тляку не нужно ничего объяснять. Ладонь приятно защекотали крупинки высыпающегося порошка. Ещё одно мучительное глотательное движение, и в мир вернулись краски, звуки, запахи. В мир вернулся я.
— Тебе понравилось, Тляк? — поинтересовался я зрительским впечатлением от ледяной скульптурной композиции.
— Ещё бы! — сверкнул неестественно-белыми, как у всех любителей стихина, зубами карлюк. — Лихо ты их заморозил. Только должен тебя огорчить: как только лёд растает, нахты очухаются.
— Ты уверен? — огорчился я.
— Был случай убедиться.
Жаль, такой шедевр пропадёт! Замороженные нахты мне нравились куда больше, чем прыгающие и обхватывающие щупальцами.
— И скоро они оттают?
— Ты меня спрашиваешь? — опять усмехнулся Тляк. — Разве я их замораживал?
Так, понятно. Тогда остаётся последний вопрос:
— Ну, и чего же мы ждём? Побежали к реке!
— Так я не против. А вот ты-то сможешь сейчас бежать?
— Ну, я уж как-нибудь.
Переправа в сумерках показалась мне плохой идеей. По-видимому, не только мне. У некоторых попутчиков и о предыдущей, дневной попытке остались страшноватые воспоминания.
— Насколько я помню, по ночам эти твари спят, — как-то не очень уверенно заметил Тляк.
— Насколько я помню, ты говорил, что раньше их здесь вообще не было, — не удержался от ехидства я.
Карлюк и сам понимал, что никого не успокоил своим заявлением, и от того лишь сильнее горячился:
— Ну, если хочешь, можешь заночевать здесь.
— А может, лучше сразу вернёмся в становище? — предложил я. — Или прикажешь мост тебе построить?
Понятно, что все устали, но ведь не больше моего! Надоело ловить на себе взгляды, полные невысказанного упрёка: "Ты же колдун! Сделай так, чтобы всё обошлось". Пока не припекло, обо мне ни Кут, ни Тляк не вспоминали, сами распоряжались. А теперь началось: погоню останови, высосалей разгони, да ещё и через реку перенеси.
И дальше, как я понимаю, будет только хуже. Если нахты не передумали, то и на том берегу нас в покое не оставят. Ещё, как минимум, пять дней идти по болотам, отбиваясь от их наскоков? Нет, я точно выдохнусь. А без меня и остальные долго не продержатся. Нужно придумать какой-то другой выход.
— А почему именно мост? — спросила вдруг Шая. — Может быть, плот?
Давненько, однако, она свой голос не подавала! И лучше бы молчала и дальше.
— И куда мы на нём поплывём? — спросил за меня Кут. — К озеру, где этих тварей ещё больше?
Я не совсем понял, кого он и мел в виду — высосалей или нахтов, но в любом случае был согласен с ним. Чуть ли не в первый раз за весь поход.
— Если не наклоняться над водой, они тебя не увидят, — вступился за дочку Олтей. — По течению быстро доплыли бы. А верстах в двадцати за озером степь начинается. Туда нахты за нами не сунутся. Я бы рискнул.
— Это ж крюк какой! — протянул Кут и вопросительно посмотрел на карлюка. — Когда ж мы домой-то вернёмся?
Тот лишь нерешительно почесал бороду. Возвращения нам и так никто не обещает. Надо же! Всю дорогу выясняли, кто здесь главный, а теперь и приказ отдать некому. Осталось только со свинами посоветоваться.
— А по мне так лучше сто вёрст по сухой земле пройти, чем десять — по болоту! — продолжала настаивать Шая.
Тут она, конечно, права. Но вообще-то мне всё равно, до чего они договорятся. Я спать хочу.
— Э-эй, Луфф, не отключайся! — дёрнул меня за руку Тляк. — А деревья на плот кто рубить будет?
— А разве кроме меня некому? — спросил я, с трудом открывая глаза.
— Так ведь у тебя быстрей получится, — ловко выкрутился карлюк. — Давай, свали нам десятка два дубелей, а потом хоть сутки напролёт спи.
Заманчивое предложение, что и говорить.
Неподалёку от переправы на пригорке пристроилась жалкая кучка хилых, кривоватых деревьев. Судя по всему, их и имел в виду Тляк. Ничего более подходящего я всё равно не приметил.
— Ну, смотри! Если обманешь, в крысюка превращу!
Я небрежно махнул рукой в сторону деревьев и, даже не поинтересовавшись результатом — ясное дело, что упадут — хотел было пристроиться на отдых.
Хорошо, что Тляк так и не отпустил мою руку. Крайний, самый высокий из дубелей, рухнул как раз на ту кочку, где я собирался улечься. Карлюк еле успел рвануть на себя рукав моей куртки, и мы вместе повалились во влажный, но мягкий мох.
Что ж, тоже не плохо. Разбудите меня перед отплытием…
Глава 15
Как ни странно, Пинкель совершенно не волновался. Переход, которым вюндерцев стращают сызмальства, воспринимался как нечто будничное и малоинтересное. После оглашения приговора жизнь потеряла прежний смысл. А человека, которому плевать на собственную судьбу, трудно заставить бояться. Ему пришлось стать одним из козлов отпущения в связи с кошмарным происшествим на публичной казни. На массовом мероприятии погибли десятки людей, в том числе члены Магистрата — событие чрезвычайное, а потому кто-то должен понести ответственность. Основной удар бюрократии пришелся по городской страже и криминальному департаменту. Пинкель имел прямое отношение и к тем, и к другим, потому стал отличным кандидатом для показательного наказания за преступную небрежность. Оправдываться и спорить с чиновниками не имело никакого смысла.