Сергей Твардовский – Сырок 3 (страница 1)
Сергей Твардовский
Сырок 3
01 Пять ночей
Рома стоял в главном машинном зале и не верил своим глазам. Сверху, разрывая пространство потусторонним треском, ниспадал поток энергии, в котором кувыркался, словно играя, механизм Предтеч. Он пропускал эту безумную энергию через себя и направлял её в огромную светящуюся призму в полу. От света и гула у Ромы внутри всё сжималось, будто он снова оказался в том самом видении, только теперь это было по-настоящему. Здесь. Сейчас.
Красс стоял рядом, щурился на поток и на призму, потом повернул к Роме голову.
– Ты это видел в своём сне? – спросил он негромко, но сделав явный акцент на «это».
Рома не смог ответить и только кивнул.
Он обвёл взглядом зал. Приборы, панели, шкафы, мерцающие индикаторами и графиками, были такими же, какими он их видел там, в видении. Только людей не было. Не было работников центра, не было тех, кто бегал между консолями, не было героических женщин, пытавшихся предотвратить катастрофу. Были лишь они вдвоём, стоявшие в живом сердце древнего комплекса.
Когда они с Крассом вошли в центр, Клио осталась снаружи. Её не пустило дальше порога. Там был какой-то невидимый барьер, в который она упёрлась, как в плотное стекло, попробовала ещё раз, а потом с раздражением выдохнула и отступила. Зато её дрон, которого она отправила с ними, чтобы видеть всё, что они видят, и слышать всё, что они говорят, следовал чуть впереди, попутно сканируя помещения. Связь держалась, и её голос время от времени прорывался сквозь гул, царящий в древнем комплексе.
Рома тогда подумал, что причин может быть сколько угодно, и все они одинаково возможные из-за незнания. Отбросив сексистскую шутку, подброшенную сознанием из-за нервного напряжения, Рома решил думать, что барьер пропускал тех, кого считал «своими». Роме и Крассу уже, в отличие от Искательницы, уже доводилось бывать в местах, связанных с Предтечами и Архонтами. В Нексусе никаких барьеров не было. Возможно, сам факт посещения обители Архонта оставлял на человеке что-то вроде допуска.
Но, однозначно, та шутка была неуместной и глупой.
Они продвигались вглубь комплекса. За первым залом открывались уровни и проходы, коридоры уходили в стороны и вниз, и почти в каждом зале что-то работало. Где-то гудели древние механизмы, где-то мерцали линии на стенах, где-то стояли шкафы с панелями, на которых вспыхивали индикаторы. Комплекс жил, как будто время не касалось его вовсе, и это было немыслимо.
Чем дальше они пробирались, тем сильнее у Ромы росло ощущение, что он уже видел эти места. Сначала это были мелочи: поворот, ритм светящихся линий, форма проёма. Потом коридоры стали казаться знакомыми целиком. Будто не память подстраивалась под увиденное, а наоборот, увиденное вставало на места в памяти, где оно давно лежало.
Рома ловил себя на том, что выбирает направление почти без раздумий, будто бы он уже ходил по таким коридорам. Он замечал развилки и почему-то сразу знал, куда идти. Красс пару раз спрашивал, откуда он уверен, и Рома отмахивался, потому что сам не мог нормально объяснить.
И только когда они прошли ещё один длинный пролёт, у него внутри что-то щёлкнуло, будто совпали последние куски.
Он остановился, посмотрел вперёд, и на секунду ему стало холодно, хотя вокруг было тепло.
Он вспомнил. Всё было так же, только не было толп суетящихся инженеров, бегущих в направлении главного машинного зала.
– Сюда, – сказал он Крассу, и голос у него прозвучал увереннее, чем он хотел. – Я знаю, что там.
Красс нахмурился, но пошёл.
И вот теперь они стояли здесь. В таком же точно зале, в котором Рома уже бывал – только тогда он был во сне, а сейчас стоял на камне, слышал гул и видел, как поток энергии уходит в призму, направлявшую его дальше.
– Есть идеи? – спросил Красс, глядя на поток энергии.
Рома задержал дыхание и медленно выдохнул. Механизм в столбе света кувыркался с той же лёгкостью, что и в видении, только его пляска не напоминала хаотичную центрифугу, и его перестройка казалась системной, а не хаотичными потугами сдержать огромный скачок, который поглотил целый город.
– У меня в голове вертится одно, – сказал он глухо. – Это что-то типа реактора. Или распределителя. Не знаю. В Нексусе такой же, только больше.
– Угу, – буркнул Красс, хмуро уставившись на кувыркающийся куб, – надеюсь, что оно не рванёт, пока мы здесь.
Рома выпучил на него глаза: – Ты… грэнч, думай о чём говоришь!
Из телефона донёсся голос Клио, приглушённый гулами центра.
– Если этот центр имеет отношение к системе Врат, – сказала она быстро. – то вполне оправдано… они же не от воздуха питаются…
Рома кивнул, вспоминая, как они нашли то, что Клио назвала комнатой управления, хоть было сомнительно делать такие выводы.
За одним из поворотов они нашли небольшой зал, заставленный приборами – такими же, что Рома уже видел и в Нексусе и в собственном видении. Вдоль стен стояли большие шкафы с панелями, на которых перемигивались датчики и индикаторы разными цветами. Тусклые огоньки утопали в металле, а по стенам тянулись светящиеся линии. Там они пульсировали особенно интенсивно и насыщенно.
– Сюда, – сказал Рома вполголоса и сделал приглашающий жест.
Красс, чуть отставший, заторопился, заглянул через его плечо и прищурился.
– О как… столько всего, грэнч. Только не трогай ничего, Сырок.
Рома поморщился, вспомнив, как в Нексусе громила сообщил им, что кнопки, которые он тыкал, не нажимались, чем вызвал шоковое состояние у них со Слаксом. Уничтожающе посмотрев на Красса, парень шагнул внутрь.
В зале держался полумрак, будто всё стояло на паузе. Они сделали несколько шагов, и свет загорелся ярче. Рома вздрогнул и поднял плечи, будто ждал удара. Гул стал чуть ощутимее, а сердце, по ощущениям, било громче любой машины.
– Охренеть… это оно на нас реагирует? – протянул Красс.
Рома медленно выдохнул и двинулся дальше.
Ближе к середине зала виднелись какие-то пластины, часть на полу, часть на потолке. Их было восемь, и каждая стояла под наклоном. Вместе они сходились взглядами в одну точку между собой, словно кто-то собрал из них направленный узел.
Рома осторожно продвинулся вглубь.
Пластины мигнули, словно по кромкам пробежал свет, затем засветились ярче, и в точке между ними вспыхнуло объёмное изображение. Ничего похожего на голо-проекции, которые создавались роем светящихся точек-пикселей, вырывавшихся из устройств, способных их создавать.
У Предтеч были другие способы, отличные от современных, но, несмотря на многовековую пропасть, их проекция совершенно не уступала нынешним.
Рома сразу узнал то, что возникло перед ними.
– Орум…
В воздухе медленно вращалась проекция планеты. Две луны и кольцо были на месте, узнаваемые с первого взгляда. Только континенты выглядели иначе, очертания берегов казались чужими, ведь карту сняли в другую эпоху.
Красс присвистнул и стал обходить модель, а Рома молча уставился на неё, пока планета вращалась.
– Смотри, – сказал Рома, обойдя проекцию по дуге. – Рельеф другой.
Он указал на знакомую область.
– Тариссы нет…
Там, где должна была располагаться пара огромных островов разделённых небольшим проливом, окружённая группой мелких островков, было продолжение Эрданы, которая, и без того, была огромной, но на этой карте занимала почти половину планеты. Она простиралась почти до самых полюсов. Северная часть, где сейчас была Тарисса, казалась бледной, а на самом севере даже виднелись белые области.
«Снег…» – подумал Рома, глядя на материк. Чуть обойдя, он заметил, что на полюсах были ледяные шапки.
– Грэнч, да это же тыщщи циклов назад было, – крякнул Красс.
– Клио, ты видишь?
– Да, я всё фиксирую, – донеслось из переговорника. Дрон летал по залу, сканируя вообще всё, что там было.
– Эй, Сырок, а вот и Найар, – сказал Красс с другой стороны проекции.
Рома обошёл Орум.
Там, где был кольцеобразный архипелаг, состоявший из множества крупных и не очень островов, был большой материк, покрывавший собой всю область нынешнего архипелага.
– Будто бы там что-то взорвалось… – прошептал Рома.
То, как Найар выглядел сейчас, действительно напоминало последствия чудовищного взрыва в центре континента, разорвавшего его на части.
Дагорис и Моррад тоже были массивнее, чем сейчас. Мысленно накладывая современную карту Орума поверх, Рома вычислил, что Моррад лишился примерно трети своей площади. Дагорис же вообще потерял половину – то, где у него был крупный залив, оказалось, раньше было крупным внутренним морем.
– Сколько же там людей погибло, – прохрипел Рома, пытаясь представить себе масштабы катастрофы, что исказила лик планеты настолько сильно.
Красс лишь тяжело вздохнул.
– До Великой Зимы, на Оруме могло проживать до двадцати миллиардов Предтеч, – раздался голос Клио.
Число не укладывалось в голове.
Орум был больше Земли, да и уровень технологий впечатлял, не оставляя вопросов о том, как они могли прокормить такое количество людей. Рома просто представил себе ужас всех этих миллиардов, видящих, как их дома поглощал океан.
– Двадцать миллиардов… – повторил он глухо.
Сейчас на Оруме было почти столько же, сколько на Земле.
Это не укладывалось в голове.