Красива сказочно дорога
Зимой, в начале января,
Что привела, и слава Богу,
В те два святых монастыря:
Один – Кирилло-Белозерский
И Ферапонтовский другой,
Вокруг леса и перелески,
Поля, озёра и покой.
Здесь время шло неторопливо
В союзе вечном с тишиной,
И будто годы молчаливо
Их обходили стороной.
Испытывая восхищенье
При виде мощных древних стен,
Мне грезились те поколенья,
Что превратились в прах и тлен.
О них напоминали даже
Останки монастырских рвов,
В бойницах след смолы и сажи
И перезвон колоколов.
Когда, к иконам припадая,
Взывал я к милости святых,
Щемило сердце, замирая,
От теплоты, что шла от них.
И так смиренно и достойно
Просил я помощь в час такой,
Что встали на мою защиту
Отец, и Сын, и Дух Святой.
Душа вздохнула с облегченьем,
Беда промчалась стороной,
И был я рад, что в те мгновенья,
Как Ангел, ты была со мной.
Размышление над увиденным
Я вновь читал Рубцова Николая
И вспоминал с обидою до слёз
Картины умирающего края,
Заросших пашен молодью берёз.
Читал и видел сельские дороги,
Деревни, что покинул человек,
Глаза людей, молящих о подмоге,
А на дворе стоял уж двадцать первый век…
Как будто я, неведомый тот всадник,
Вновь пересёк в потёмках тот простор,
И вряд ли видел старый тот десантник
Автомобиль, свернувший за бугор.
Россия-мать, за что же так жестоко
С тобою твои дети обошлись,
Откуда взялись баре да холопы
И мутной злобы волны поднялись?
Откуда взялись новые кумиры
Взамен трудом прославивших страну
И «телевизионные вампиры»,
Что источают гнойную слюну?
И почему, народы разрывая,
Как после воровского дележа,
В стране моей от края и до края
Вдруг пролегла кровавая межа?
Ответ пронзил своею простотою,
Правдив он был, и краток, и суров:
Мы сами надругались над страною
И сами заплевали свой исток!
Но, если мы чего-нибудь хоть стоим,
Встряхнуться надо, невзирая на грехи,
Покуда наши души беспокоят
Рубцова и Есенина стихи. 
