Сергей Трищенко – Фальшивые лабиринты, или Иллюзия отражений (страница 65)
И я с удивлением увидел на подносе неведомо как сохранившуюся ириску «Золотой ключик» в обертке. Абсолютно нетронутую. Как она уцелела-то?
— Ириска, — жалобно произнес Юнис.
— Что такое ириска? — спросил Кубалай-хан.
— Конфета, — пояснил Юнис, — сладость. Попробуйте!
— Отравить хочешь? — нахмурился Кубалай-хан.
— Что вы! — изумился Юнис, пораженный такой идиотской, с его точки зрения, догадкой хана.
Он с видимым удовольствием развернул ириску, открыл было рот, чтобы отправить ее туда, но, к счастью, удержался, вздохнул, и, преодолев сильнейшее внутреннее сопротивление, ловким движением профессионала расщепил ее пополам.
Потом, что-то вспомнив, взглянул на дочь Кубалай-хана и каждую половинку разделил снова пополам. Взял маленький кусочек в рот, тщательно разжевал его и сглотнул слюну.
— Последняя, — вздохнул он, протягивая четвертинку ириски Кубалай-хану.
Кубалай-хан с опаской взял кусочек ириски, повертел его между пальцами и осторожно положил в рот, готовый выплюнуть при первых же симптомах чего бы то ни было.
Скоро его лицо приобрело довольное выражение и он аппетитно зачмокал.
— Великолепно! — воскликнул он.
Дочь Кубалай-хана потянулась было к кусочку ириски, однако он легонько ударил ее по пальцам, произнеся:
— Детям много сладкого есть вредно! — и зажевал оставшиеся кусочки. На Юниса было жалко смотреть.
— Больше нет? — спросил Кубалай-хан, облизывая пальцы.
— Увы, — развел руками Юнис.
— Но в нашем королевстве их умеют делать, — подхватил я. — И когда мы наладим с вами торговлю...
— Торговлю! — хан Кубалай ударил кулаком по ковру. — Я сейчас же отправляю купцов к вашему королю! Где это? Покажите по карте! Карту сюда!
Четверо слуг внесли большую развернутую карту. Неужели мы наконец-то сможем увидеть полную карту всей страны? И как, интересно, ее называют? Компьютерленд? IBM-ленд? Или... Викленд?
На карте Кубалай-хана было все: и пустыня, разделенная на две части — золотую и белую, и болото, и все окрестные земли. И даже тот столичный город, куда мы так стремились на турнир... Но не было и намека на те места, которые мы прошли и которые имелись на тех картах, что оставались у сэра Жеральда и Юниса.
Но, даже с учетом их карт, полной карты всех земель у нас не получалось: выпадал один громадный кусок — тот самый, где располагался Колдовской лес.
Мы сложили все три карты. Кубалай-хан удивленно поднял густые брови:
— Откуда взялись эти места? Я о них никогда не слышал!
Пришлось заниматься ликбезом. На сложенных кусках карты мы указали Кубалай-хану кратчайший путь в наше королевство.
— А тут что? — спросил хан, указывая на пустоту, где должен был находиться четвертый лист.
— Колдовской лес! — хором ответили мы. Хан нахмурился.
— Плохие места? Я пожал плечами:
— Никто о них ничего не знает.
— Возвращайтесь скорее, — отрывисто сказал Кубалай-хан, — у меня руки чешутся организовать туда широкую экспедицию. Я мобилизую всех своих магов и волшебников, витязей и героев — и мы сотрем это белое пятно с лица страны! Я не люблю неясностей!
Я невольно залюбовался им. Чувствовалась сила и скрытый интеллект... А чего же он придуривался?
— О светлейший! — обратился я к нему. — Прикажи своим ученым перерисовать все карты в четырех экземплярах.
Хан хлопнул в ладоши. Вошли слуги и унесли карты. Пока приказание выполнялось, мы пили кофе.
— Но все-таки, — произнес Кубалай-хан, — как велик мир!
— Он еще больше, чем мы думаем, — вздохнул я. — Если на одном компьютере помещается целая страна, а в одной стране может быть множество компьютеров, то...
— Ты говоришь непонятное, но я понял, — кивнул Кубалай-хан. — Как малое может находиться в большом, так и большое — в малом. И так без конца. И где находится каждый — никто не знает.
— Да, — я кивнул и наклонился над чашечкой, где колыхалось отражение моего лица. Сколько раз я вглядывался в него! И каждый раз и узнавал, и не узнавал его. Что-то было мое, что-то — нарисованное Викой, а что-то проявлялось постепенно, в зависимости от Происходящего, добавлялись какие-то отдельные черточки. Каждый раз я видел себя по-разному. Так где и когда я видел свое истинное лицо? И видел ли? А увижу ли?
Принесли карты.
— А коней, о светлейший? — вновь обратился я к хану.
— Приведите! — кивнул хан.
Привели коней. Я глянул — и обомлел. Меня зашатало.
— Малыш... — прошептал я, протягивая руку вперед.
Конь потянулся к моей руке. Я, не глядя, машинально схватил что-то с подноса — это оказалась бумажка от ириски, она была пуста. Тогда я взял кусочек колотого сахара из вазочки и протянул его коню. Конь осторожно взял его губами и захрупал.
— Конь сам выбрал хозяина! — довольно засмеялся Кубалай-хан.
Узнали ли своих коней Юнис и сэр Жеральд, я не понял. Во всяком случае, вида они не подали, так что скорее всего — нет. Да и я, присмотревшись, понял, что это все-таки не Малыш. Да конь и не мог быть Малышом: Малыш исчез, растворившись во мне, растворившись в бешеной скачке через всю страну, которую мы затеяли.
Этот конь казался выше, стройнее... и был вороным, в отличие от гнедого Малыша. Но в компьютерной стране ничто не исчезает бесследно, хорошая программа живет долго и лишь изредка модифицируется и обновляется. Заставить коня вырасти и постройнеть — минутное дело. Но у меня потеплело на душе.
Мы распрощались с Кубалай-ханом.
— Сегодня же пошлю к вам купцов! — прокричал он, потрясая руками, когда мы сели на коней.
Я взглянул на бумажку от ириски, до сих пор зажатую у меня в кулаке, развернул.
«Кондитерский концерн «Бабаевский» — прочитал я. Усмехнулся. Далековато придется купцам ехать... Разве... разве что в «нашем» королевстве работает аналог концерна. Здесь ведь это так просто: сфотографировал, отсканировал — и выпускай готовую продукцию.
НА ТУРНИР
Верблюдов мы поначалу повели в поводу: не стоило давать Кубалай-хану повода обвинять нас в колдовстве. А вот когда мы выехали за пределы ханских владений — проще говоря, въехали в рощу, мы сразу же спешились, подняли верблюдов, уменьшили их и упаковали в переметные сумы. Кони наши хоть и не проявляли особого беспокойства, но и восторгов по поводу верблюжьего соседства также не выказывали, сторонились.
Вскочив на коней, мы снова почувствовали себя помолодевшими, вернувшимися на две недели назад, когда мы только начинали путешествие. Кони не скакали — нет, они летели над землей и до чего же приятно было так мчаться!
Проскакав два или три часа узкими тропками, вьющимися между живописных полей — мы выбирали по карте кратчайшее расстояние до главного пути в столичный город, — нас снова приняла дорога.
Дорога — это нечто особенное, это как живое существо, которое, извиваясь, ползет от города к городу, от деревни к деревне — и несет на себе всадников, телеги, фуры, колесницы, коляски... и пешеходов, разумеется. Потому-то по дороге легче путешествовать, что она сама помогает идти, помогает ехать. Дорога — великая путешественница, хотя все время лежит на месте. Лежит — и везет. И привозит.
На этот раз дорога нам попалась классическая: переполненная транспортом, всадниками, пешими путниками. И все, в основном, шли в том же направлении, куда и мы — в столичный город, на Большой праздник.
Кого тут только не было!
Акробаты, жонглеры и прочая цирковая братия зазывала на свои будущие представления. Двое на ходулях несли развернутый плакат: «Цирк «Рандомиз»! Все виды аттракционов!». Но артистов хватило бы, по-моему, не на один цирк, а минимум на десяток: укротители тигров укрощали, укорачивали слишком длинных животных — перед нами в течение пяти минут шел один тигр. Ну конечно, такому обязательно нужен укоротитель!
Фокусники шли с большими параболическими зеркалами и линзами в руках и старались удержать окружающее в фокусе, иначе оно начинало дрожать и качаться.
«Явно произошла какая-то накладка», — подумал я.
Степенные крестьяне везли на телегах мешки с мукой, корзины с овощами, фруктами и зеленью, кувшины с вином, бурдюки с кумысом, круги сыра и бочки с солениями. Гнали целые стада баранов, коров и коз. Все, все съест ненасытный город во время праздника!
Шли нищие и калеки — на костылях, слепые и горбатые. Эти тоже надеялись, что им перепадет от щедрот праздных зевак.
Шли и сами праздные зеваки — в щегольских нарядах, группами и поодиночке. Это из тех, что жили поближе и были победнее. Другие, что побогаче, ехали на телегах и бричках. Некоторые начали праздновать уже в пути, приветственно поднимая фляжки и кружки и обливая друг друга вином, когда телеги качало на ухабах.
Ехали и рыцари, главные действующие лица центрального ядра праздника — турнира. И в одиночку, и в сопровождении оруженосцев. Было их столько, что я предположил, что турнир не ежегодный, а круглогодичный. Сэр Жеральд и Юнис не согласились со мной.
— Там же не одна арена, — пояснил сэр Жеральд. — Сначала пройдут отборочные соревнования, а потом пойдут финалы...
От дальнейших объяснений его отвлекли проехавшие кареты с прекрасными дамами и знатными вельможами и он принялся раскланиваться и махать шляпой, завидев кого-то из знакомых.