Сергей Трифонов – Полет в неизвестность (страница 49)
Фюрер терпеть не мог итальянскую королевскую чету и, стремясь уязвить короля, всячески старался нарушить строгий протокол. На военном параде, устроенном в честь вождя Третьего рейха, фюрер демонстративно большую часть времени общался с Муссолини, показывая всем, что дуче — это вождь нации, а король — лишь приложение к нему.
Откровенно говоря, меня удивили в хорошем смысле показательные выступления итальянских военно-воздушных сил. Отличная выучка и слаженность действий пилотов истребителей, стройные ряды бомбардировщиков вселяли надежду в профессионализм и надежность наших боевых союзников. Незабываемым событием стала постановка «Аиды» на сцене «Муссолини-форума», в которой пели лучшие голоса Италии и участвовали свыше двухсот артистов. На следующий день мы перелетели в Неаполь, где дуче демонстрировал показательные выступления военно-морских сил Италии. Я видел, как действия эсминцев, фрегатов, корветов и подводных лодок произвели на фюрера большое впечатление. Дуче весь сиял от удовольствия. Тут ко мне пробрался германский консул в Неаполе и вручил телеграмму и огромный букет цветов:
— Поздравляю, господин Баур, от всей души поздравляю!
В телеграмме мама сообщала, что Мария родила чудесную девочку, которую по общей договоренности нарекли Хельсой. Мария чувствовала себя хорошо. Я был счастлив.
В марте состоялся аншлюс, воссоединение Австрии с германским рейхом. Девять Ju-52 моей эскадрильи двенадцатого марта взяли на борт ближайшее окружение фюрера и группу лиц, отобранных фюрером на высшие государственные должности Австрии. Мы вылетели из Берлина около восьми утра и приземлились в Мюнхене в десять тридцать. Далее фюрер отправился в Вену на автомобиле в составе большого кортежа под охраной батальона СС, а мы приземлились в аэропорту Вены, где нас дружески встретили австрийские военные летчики.
Австрийцы с огромным энтузиазмом приветствовали фюрера, всюду были цветы и плакаты в поддержку фюрера, Геринга, аншлюса и НСДАП, народ ликовал. Вскоре австрийские ВВС вошли в состав люфтваффе, а их прежнего командующего, генерала Лера, по предложению Мильха включили в высший состав люфтваффе. Огромный промышленный потенциал Австрии стал работать на объединенную Германию, на авиационных предприятиях благодаря стараниям Мильха начался массовый выпуск немецких боевых самолетов.
На очереди стояла Чехословакия. Я знал от многих генералов и от Гиммлера, что Франция, Чехословакия и Россия вынашивали планы создать антигерманский союз, что на территории Чехословакии действовали центры советской разведки, велось строительство двадцати пяти крупных военных аэродромов, что множество советских офицеров ВВС обучали чехословацких пилотов, а чешская военная промышленность выпускала такое количество танков, артиллерийских орудий, минометов и стрелкового оружия, которого с колоссальным избытком хватало для обороны этой маленькой страны. Значит, Чехословакия при поддержке Франции и России готовилась к агрессии против Германии. Поэтому 2 мая военный министр генерал Бломберг вручил главнокомандующим видами вооруженных сил директиву о разработке операции под кодовым названием «Тренировка», целью которой был превентивный удар по Чехословакии. На совещании у фюрера 21 мая, где присутствовал и я, была впервые оглашена информация о зверствах чешской полиции, жандармерии и армии против немецкого населения Судетской области Чехословакии, о разгроме немецких молодежных, спортивных, женских, культурно-просветительских организаций и аресте их лидеров.
Геринг, ставший генерал-фельдмаршалом, 8 июня по поручению фюрера созвал в своем имении Каринхалле большое совещание высших руководителей люфтваффе, банкиров, крупных промышленников и официально заявил о надвигающейся войне с Чехословакией. Он утверждал, что сохранение мира зависит не от Германии. Меч войны, по его словам, занесла над Германией и Европой Чехословакия, подталкиваемая еврейскими финансовыми кругами Франции и жидо-коммунистической верхушкой России.
Все завершилось в марте 1939 года. Над Прагой 17 марта, сотрясая стены домов гулом своих моторов, пролетели сотни немецких истребителей и бомбардировщиков. В отеле неподалеку от Вацлавской площади начальник штаба ВВС Чехословакии вручил генерал-полковнику Мильху акт о сдаче.
Фюрер прибыл в Прагу на своем спецпоезде. Я же с отрядом из пяти Ju-52, на борту которых находились рейхсфюрер СС Гиммлер, рейхсминистр внутренних дел доктор Фрик, рейхсминистр пропаганды Геббельс и ряд других высших лиц государства, приземлился в аэропорту Праги, когда фюрер был уже в Градчанах[46]. Он сделал заявление для прессы, объявил свой указ о создании протектората Богемия и Моравия, и мы сразу же вылетели с ним в Берлин.
Мильх с Удетом объехали чешские авиазаводы и аэродромы и, по их словам, были поражены количеству и качеству обнаруженных там боевых самолетов и современного оборудования. Все это было включено в состав люфтваффе, и в тот же день Геринг подписал приказ о создании 4-го воздушного флота под командованием австрийского генерала Лера. А 23 марта я уже пилотировал «Фокке-Вульф-200 Кондор» с фюрером на борту, мы летели в Мемель, который вместе с областью 20 марта по соглашению с правительством Литвы был присоединен к Германии[47], куда в тот же день вошли германские войска. На аэродроме фюрера встречал Мильх, проинформировавший о полученной информации из Польши, которая опасалась развития подобных событий в Данциге и объявила частичную мобилизацию.
— Ну что же, — обратился фюрер ко всем нам, — тем хуже для Польши. Видит Бог, Германия желает только мира.
Вернувшись в Берлин, фюрер назначил на 25 марта в рейхсканцелярии совещание с командующими и начальниками штабов видов и родов вооруженных сил, пригласив на него и меня, видимо, для того, чтобы потом, наедине, за чашкой кофе или чая, выпытать мое мнение о позициях генералов. Он так часто поступал. Я чувствовал себя не очень уютно в окружении высшего генералитета вермахта, люфтваффе и кригсмарин, но этот дискомфорт быстро исчез, когда входившие в кабинет фюрера генералы и адмиралы по-товарищески здоровались со мной за руку, демонстрируя мне расположение и доверие. Фюрер сделал небольшой обзор событий, связанных с аншлюсом Австрии, созданием независимого государства Словакия и протектората Богемия и Моравия на территории оккупированной Чехии, а также присоединением Мемельской области. Он поблагодарил высший командный состав за отличные действия войск, а затем заявил:
— Господа! Современная ситуация непростая. Идут боевые действия между Словакией и Венгрией, нашими союзниками, Румыния, тоже наш союзник, собирается воевать с Венгрией, а Франция с Италией, Польша мобилизует армию против нас. Считаю, решение проблем Данцига и «Польского коридора» возможно силовым способом.
Кабинет фюрера окутала зловещая тишина. Казалось, пробеги по бумагам муравей, мы услышали бы его громкий топот. Генералы и адмиралы воевать не хотели, это было давно известно. Но сейчас на лицах многих запечатлелись растерянность и испуг. Фюрер, оценив ситуацию, приказал фон Браухичу к 3 апреля подготовить ежегодную директиву верховного командования вермахта.
— Один из разделов директивы должен быть посвящен возможной войне с Польшей. Самым ранним сроком этой операции назначаю 1 сентября.
Фон Браухич молча склонил голову и тут же попросил всех присутствовавших представить свои письменные соображения по поводу плана-графика проведения польской кампании.
В середине апреля Мильх предложил Герингу организовать выставку современных образцов боевой авиационной техники. Геринг согласился и тут же об этом доложил фюреру, который с энтузиазмом встретил идею и в свою очередь поручил Герингу вначале ознакомить с выставкой итальянского наследника, который в июне должен был прибыть в Берлин. Фюрер дал мне задание слетать в Италию, забрать наследного принца с делегацией и доставить его в Берлин. Что мною и было сделано. На борт «Кондора» и двух Ju-52 мы взяли принца Умберто с супругой и небольшую группу итальянских генералов и офицеров, главным образом военных летчиков.
Через трое суток фюрер велел мне доставить его и ее высочеств обратно. Мы вылетели из Берлина в чудесную погоду и после комфортного перелета сели в миланском аэропорту Тальедо. Принц и принцесса горячо благодарили меня за замечательный полет, а принц обещал подарить свой фотопортрет. Недели через две обещанный портрет доставили мне из итальянского посольства с автографом принца.
Военно-воздушная выставка состоялась в Рехлине, а 3 июля Геринг с Мильхом организовали специальный показ техники для фюрера. Выставленное вооружение, вне всяких сомнений, представляло собой самое передовое в мире. Были продемонстрированы истребители Ме-109 и Не-100, первый в мире истребитель-перехватчик с ракетным двигателем Не-176, бомбардировщик Не-111, взлетавший с помощью ракетных ускорителей. Геринг с Мильхом светились счастьем от произведенного на фюрера впечатления. Между тем у меня создалось впечатление, что фюрер сделал неверные выводы о боевой готовности люфтваффе. Он неоднократно с восторгом говорил мне:
— Вот, гляди, Баур, все это нам удалось сделать за каких-то шесть лет. У нас лучшая боевая авиация в мире! Геринг не обманул, люфтваффе готовы к войне с Польшей.