Сергей Трифонов – Полет в неизвестность (страница 12)

Пытаясь сопоставлять эту информацию с жесткими фактами войны, он не мог найти для себя верных ответов на причины сокрушительного поражения рейха от этого народа. Русские явно ненавидели своего диктатора Сталина и коммунистический режим, измордовавших миллионы людей голодом, нищетой, повальными репрессиями. В Германии немцев — врагов рейха не уничтожали массовым порядком. Коммунисты, социал-демократы, клерикалы, монархисты и прочие оппозиционеры, попавшие в концлагеря, с началом войны отправлялись в армию и на фронт для перевоспитания и отлично сражались за фюрера и германский народ. Сталин же умудрился расстрелять и сгноить в лагерях цвет Красной армии, Военно-воздушных сил и Военно-морского флота, военно-промышленного комплекса, науки. Он истребил лучших управленцев, дипломатов, разведчиков. Как же после всего этого, недоумевал Баур, Советы выстояли, а затем собрались, перестроились, накопили стратегические резервы, в кратчайшие сроки подготовили новый командный состав, восстановили промышленный потенциал и, постепенно опередив Германию по производству самолетов, танков, артиллерийских орудий и минометов, боеприпасов, одев, обув, накормив десятимиллионную армию, перемололи в своих дьявольских жерновах лучшие вооруженные силы мира?

Нет, не пресловутая русская зима, которой так любили прикрываться бездарные генералы, тому причина. Не теплей было в Норвегии, Польше, в Балканских горах. И не помощь союзников. Но что тогда? Этот вопрос изматывал Баура, мучил по ночам, доводил его, спокойного, уравновешенного человека, до тяжелого нервного срыва. И еще эта проклятая почта! И эти невыносимые русские, захлебывающиеся от радости за свою победу!

Только Миш, этот скромный и преданный солдат, удерживал его от медленного помешательства.

— Я так думаю, господин группенфюрер, все вскоре стабилизируется, — спокойно рассуждал ординарец, пожевывая горбушку вкусного черного хлеба. — Русские с союзниками пограбят год-другой, как положено победителям, Германию, а затем успокоятся. Полагаю, что пленных они начнут возвращать домой еще раньше: кому хочется кормить чужих, когда самим не хватает? Говорят, многих пленных солдат и офицеров, согласившихся сотрудничать с оккупационными властями и готовых пойти служить во вновь создаваемые полицию и органы муниципальной власти, уже выпускают. Я, по-моему, уже говорил вам об этом? Назначают хорошее денежное содержание, продовольственное и вещевое довольствие, помогают с жильем.

— И вы, Миш, верите этим бредням?

— Пока не знаю, господин группенфюрер. Вот когда увижу хоть одного из них, может быть, и поверю. Господин группенфюрер, а как союзники поделили Германию?

— Точно не знаю, Миш. Но, если верить данным нашей внешней разведки, в Крыму Сталин, Рузвельт и Черчилль договорились о том, чтобы к России отошли земли восточнее Эльбы и вся Восточная Пруссия, а Британии, США и Франции — вся Западная Германия.

— Жаль, — загрустил Миш, — жаль мне Восточную Пруссию. Разграбят ее всю. Куда ж мне податься после плена? У меня ведь родных вообще не осталось. Хотите хлеба, господин группенфюрер?

— Нет, спасибо, скоро обед. Вы, Миш, не переживайте. Даст Бог, мы выйдем когда-нибудь на свободу, и я вас устрою в Мюнхене на хорошую работу в аэропорт. Будете заниматься радиосвязью. Женим вас на молодой баварке, подберем достойное жилье, нарожаете детишек. Германии ох как нужны солдаты!

— Спасибо, господин группенфюрер, за заботу. Поверьте, я от вас ни на шаг, уж будьте уверены. Только вот, думается мне, хватит немцам воевать, навоевались уже.

Глава 12

Полагаю, было бы уместным немного рассказать о том, как происходило становление нового министерства авиации и люфтваффе. Безусловно, напрямую меня это не касалось, так как, и я уже говорил об этом, я не служил в люфтваффе и не подчинялся Герингу. Но что скрывать, конечно, меня все интересовало. Тем более, постоянно находясь рядом с фюрером, я видел и слышал много из того, что зачастую было скрыто даже от высшего руководства люфтваффе.

С тридцать первого года обучение военных летчиков Германии втайне осуществлялось в коммерческих и спортивных авиационных школах. Часть пилотов проходила подготовку в гражданских авиаклубах Финляндии, Швеции, Италии, Голландии, Швейцарии, а также на специальной секретной авиабазе в СССР, под Липецком. В сентябре тридцать второго года Мильх взял меня с собой в Москву для проверки работы созданного при деятельном участии немецких инженеров и конструкторов института ЦАГИ, выполнявшего заказы германской авиапромышленности. Затем мы перелетели в Липецк и ознакомились с процессом подготовки летчиков в советской школе ВВС. Материальная часть школы оставляла желать лучшего. Пилотов готовили на устаревших машинах разных типов и разных стран, главным образом французских и английских. Было там и несколько советских, очень странных в своей простоте и неприхотливости, но хорошо управляемых и вполне надежных машин. В целом подготовка в авиашколе по схеме «взлет — разворот — посадка» позволяла давать первичные летные навыки, но дальше требовалась серьезная учеба летному делу. Всего липецкую школу окончили 120 немецких пилотов, в дальнейшем работавших инструкторами в германских военно-воздушных училищах, многие из них стали асами в годы войны и воевали против своих бывших русских коллег-курсантов.

После создания министерства авиации Геринг, как мне рассказывал Мильх, изложил ему, своему заместителю и статс-секретарю министерства, два следующих пожелания фюрера: собирать повсюду самолеты для люфтваффе, словно почтовые марки; деньги значения не имели. Герингу, одновременно являвшемуся президентом рейхстага и министром внутренних дел Пруссии, серьезно заниматься авиацией было некогда, поэтому Мильху была предоставлена полная свобода действий. На заседании правительства в начале февраля тридцать третьего года Мильху заявили, что новому министерству отпускалось сорок миллионов марок. Сумма, конечно, серьезная, но вовсе не великая для запуска массового производства боевых самолетов и формирования штата люфтваффе. После заседания Геринг и военный министр фон Бломберг весело сообщили Мильху, чтобы тот не расстраивался, а как минимум учетверил сумму только на один финансовый год. И деньги пошли широким потоком.

Большую помощь Мильху оказывал военный министр генерал фон Бломберг. Будучи до мозга костей преданный сухопутным войскам, этот умный и прозорливый человек перевел из армии и флота в люфтваффе почти 550 офицеров, обученных летному делу, а затем еще четыре тысячи офицеров и унтер-офицеров, добровольно решивших стать пилотами. Фон Бломберг передал военно-воздушным силам несколько военных училищ, городков, огромное количество автомашин, тракторов, радио— и телефонного оборудования, амуниции и обуви. На первых порах Мильх работал с фон Бломбергом даже больше, чем с Герингом.

Геринг доверял Мильху безоговорочно, и, видимо, поэтому именно Мильх определял контуры будущих военно-воздушных сил рейха. Он неоднократно доказывал и доказал фюреру, что только мощная бомбардировочная авиация сможет сдержать агрессивные планы недругов Германии и стать оплотом ее воздушной мощи. Во время ранее описанного мною визита Геринга и Мильха в Италию в апреле тридцать третьего года Мильх изложил свои планы Муссолини. Дуче с ними согласился, но начальник штаба итальянских ВВС генерал Бальбо резко их раскритиковал, доказывая Мильху невозможность завоевания господства в воздухе без большого количества скоростных истребителей. Кроме того, Бальбо подчеркнул тогда рискованность нарушения Версальского договора, запрещающего иметь Германии ВВС и особенно бомбардировочную авиацию. Вечером в гостинице в моем присутствии Геринг заявил Мильху:

— Плюньте на все и всех, делайте, что считаете нужным. За все отвечаю я!

И Мильх, засучив рукава, с энтузиазмом взялся за работу. Безусловно, требовались деньги, деньги и еще раз деньги. Мильх, прошедший школу руководства «Люфтганзы» и обладавший колоссальным опытом осуществления финансовых операций (зачастую незаконных), в первую очередь занялся выстраиванием схем добычи финансовых ресурсов. В этом ему помог один случай. Неопознанный самолет 22 июня тридцать третьего года сбросил над Берлином коммунистические листовки антинацистского содержания. Мильх тут же опубликовал в ведущих газетах Германии обращение к депутатам рейхстага, в котором говорил о вражеском окружении, о десяти тысячах неприятельских боевых самолетах, нацеленных на мирную и добрую фатерлянд, о несчастных немцах, могущих погибнуть под бомбами британских и французских стервятников.

Гитлеру эта уловка Мильха очень понравилась, и на ближайшем заседании кабинета министров он, потрясая нашумевшим обращением, озвучил сумму в тридцать миллиардов марок, необходимых на программу начала создания люфтваффе. Растерявшийся министр финансов Крезиг заявил, что такие средства в бюджете изыскать невозможно. Его поддержал министр финансов Пруссии фон Попитц. В дискуссию вмешался Шахт, заявивший, что знает, где найти деньги. Гитлер улыбнулся и спросил:

— Уважаю мыслящих людей. И что вам для этого нужно, господин министр?

— Только помощь господина Мильха.